39 цитат «Красивые цитаты на тему «поэзия и поэты»» — что говорили умные люди

Тема «Красивые цитаты на тему «поэзия и поэты»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 39 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Поэзия либо что-то говорит вам с первого раза, либо не говорит ничего. Проблеск откровения, проблеск отклика на него. Это как молния. Как приход влюблённости.

   Поэзия либо что-то говорит вам с первого раза, либо не говорит ничего. Проблеск откровения, проблеск отклика на него. Это как молния. Как приход влюблённости.

   — Дж. М. Кутзее · книга
2. «

   Одни поэты свято верят в мысль, Что обнимает мир единым словом, Другие — в высшее воображенье Иль память о единственной любви.

   Одни поэты свято верят в мысль, Что обнимает мир единым словом, Другие — в высшее воображенье Иль память о единственной любви.

   — Шеймас Хини
3. «

   Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.

   Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.

   — Валерий Брюсов
4. «

   Безумная душа поэта Ещё любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль.

   Безумная душа поэта Ещё любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
5. «

   Как я хочу, чтоб строчки эти Забыли, что они слова А стали: небо, крыши, ветер, Сырых бульваров дерева!

   Как я хочу, чтоб строчки эти Забыли, что они слова А стали: небо, крыши, ветер, Сырых бульваров дерева!

   — Владимир Николаевич Соколов
6. «

   Уличный свет, и всё падают тени, Поступью легкой идешь в этот вечер, К ветру, наверное, и к солнцу навстречу, А мимо тебя — и машины, и люди, Все вместе сливаются в томные будни, Их взгляды с тобой, уходящие вслед, Наполнены тяжестью прожитых лет.

   Уличный свет, и всё падают тени, Поступью легкой идешь в этот вечер, К ветру, наверное, и к солнцу навстречу, А мимо тебя — и машины, и люди, Все вместе сливаются в томные будни, Их взгляды с тобой, уходящие вслед, Наполнены тяжестью прожитых лет.

   — Евгений Реш
7. «

   Прости мне то, что не писал я в письмах. Прости мне злость, поэзию прости.

   Прости мне то, что не писал я в письмах. Прости мне злость, поэзию прости.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Намыль вдохновеньем слова, Ступив на скамеечку славы. И кругом пойдет голова Всерьез, а не ради забавы.

   Намыль вдохновеньем слова, Ступив на скамеечку славы. И кругом пойдет голова Всерьез, а не ради забавы.

   — Борис Александрович Орлов
9. «

   Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург.

   Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург.

   — Лидия Чуковская · книга
10. «

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    — Виссарион Григорьевич Белинский
11. «

    Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

    Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

    — Гилберт Кит Честертон · книга
12. «

    У тех, кто складывает стихи, есть власть не от мира сего.

    У тех, кто складывает стихи, есть власть не от мира сего.

    — Уильям Батлер Йейтс · книга
13. «

    Стихотворная книга это мёртвая осень; стихи — это чёрные листья на белой земле,

    Стихотворная книга это мёртвая осень; стихи — это чёрные листья на белой земле,

    — Федерико Гарсиа Лорка
14. «

    Сердцем добрый, как рожь, как цветы, как трава, Жил на свете поэт, как бездомная птица... Он любил океан, и ему стали сниться Золотые миры, в синеве острова. Сердцем чист, как дитя, был он болен вином, Провинился во многом... Но после с лихвою Заплатил он больницей за все и тюрьмою, Где он вместе с Иудой сидел и Христом. Так старел он, тоскуя... Корабль на причале. Стал он пылью тогда золотой покрывать Стол, и лампы бумажный колпак, и кровать, В золотые слова превращая печали. И нашел он свой мир, и с восторгом во взоре В корабле своей комнаты шел он на дно... Но его на волнах колыхало, как море, К золотым берегам прибивало вино.

    Сердцем добрый, как рожь, как цветы, как трава, Жил на свете поэт, как бездомная птица... Он любил океан, и ему стали сниться Золотые миры, в синеве острова. Сердцем чист, как дитя, был он болен вином, Провинился во многом... Но после с лихвою Заплатил он больницей за все и тюрьмою, Где он вместе с Иудой сидел и Христом. Так старел он, тоскуя... Корабль на причале. Стал он пылью тогда золотой покрывать Стол, и лампы бумажный колпак, и кровать, В золотые слова превращая печали. И нашел он свой мир, и с восторгом во взоре В корабле своей комнаты шел он на дно... Но его на волнах колыхало, как море, К золотым берегам прибивало вино.

    — Леопольд Стафф
15. «

    В комнатушке моей собрались сочинители танка — и за чтеньем стихов не заметили, как подкрался солнца луч к фиалкам в горшочке…

    В комнатушке моей собрались сочинители танка — и за чтеньем стихов не заметили, как подкрался солнца луч к фиалкам в горшочке…

    — Масаока Сики
16. «

    Поэзия — это сознание своей правоты.

    Поэзия — это сознание своей правоты.

    — Осип Мандельштам
17. «

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    Тебя когда-нибудь целовали поэты? Вдоль по выгибающемуся меридиану живота, уже беременному новыми стихами. Изучая на вкус траектории бедра, зажигая каждым прикосновением внутреннее небо, пробивающееся наружу вместе с хриплым дыханием. Тебя целовали поэты? У них горячие губы и ледяные глаза. Они звонят в три часа ночи, чтобы предсказать новый рассвет. Они учат любить дороги, на которых легкое бессистемное счастье — такой же естественный атрибут, как гитара на плече и беспечная полуулыбка песен, пулей попадающая в живые сердца. Они шатаются дорогами слов, не касаясь земли, и умеют видеть в людях птиц. Они идут над траншеями, которые мы сами роем себе, чтобы устаканить привычный ритм — дом, работа, учеба, завтрак, ужин, беспредельная скука и надуманный смысл, не оправдывающий себя. Просто они свободны даже в тюрьмах, а мы — в тюрьмах даже на свободе. В непобедимых застенках собственных тупиковых судеб, неумело нарисованных на изнанке закрытых век в то время, когда снаружи беснуется жизнь и стремительно падают звезды. Они — сценаристы нового мира, они — центр циклона. А еще они целуют. Знаешь, как? Сметая шелуху повседневности, собирая на губах эссенцию бытия, безумный концентрат сущего, зачеркивая все лишнее и обнажая самое главное. И жизнь становится одним мгновением, но в это мгновение свершится все. Так тебя когда-нибудь целовали поэты? Нет? Ну что же... Приходи, поцелую.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.

    Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Я люблю ее за то, что она слышит в сонатах Моцарта поэзию витрин.

    Я люблю ее за то, что она слышит в сонатах Моцарта поэзию витрин.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?

    Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?

    — Михаил Юрьевич Лермонтов