29 лучших цитат на тему «политика» со смыслом»

Собрали 29 цитат на тему «политика» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В политике то, что начинается страхом, кончается обычно безумием.

   В политике то, что начинается страхом, кончается обычно безумием.

   — Сэмюэл Тэйлор Кольридж
2. «

   Ни ты, ни я не хотим смерти. Ни ты, ни я не начинали убивать. Войну начали до нас. Другие. Те, кто в «Мерседесах» и в кабинетах. Они не видят крови. Они считают деньги. Им мало. Им не интересно, знает ли этот мир про тебя, или про меня. Им интересна только их сытая жизнь. Они на войну, как Наполеон, не отправятся. Они таких, как ты, на смерть пошлют. И ты пойдешь подвиг совершать. Из-за каких-то неопределенных идейных соображений.

   Ни ты, ни я не хотим смерти. Ни ты, ни я не начинали убивать. Войну начали до нас. Другие. Те, кто в «Мерседесах» и в кабинетах. Они не видят крови. Они считают деньги. Им мало. Им не интересно, знает ли этот мир про тебя, или про меня. Им интересна только их сытая жизнь. Они на войну, как Наполеон, не отправятся. Они таких, как ты, на смерть пошлют. И ты пойдешь подвиг совершать. Из-за каких-то неопределенных идейных соображений.

   — Юлия Руденко · книга
3. «

   Политика требует от людей, занимающихся ею, большой гибкости ума; она не знает неизменных, раз навсегда данных правил.

   Политика требует от людей, занимающихся ею, большой гибкости ума; она не знает неизменных, раз навсегда данных правил.

   — Георгий Валентинович Плеханов
4. «

   Я очень надеюсь, что когда-нибудь ученые и политики заново откроют то, что всегда было известно нашим предкам: самое ценное в человеческой культуре — это уважение.

   Я очень надеюсь, что когда-нибудь ученые и политики заново откроют то, что всегда было известно нашим предкам: самое ценное в человеческой культуре — это уважение.

   — Нассим Николас Талеб · книга
5. «

   И вот пошёл наш карлик на войну, Хотел завоевать он соседнюю страну. Ведь там одни лишь братья и их всех надо убить Не могут же ведь братья просто так спокойно жить.

   И вот пошёл наш карлик на войну, Хотел завоевать он соседнюю страну. Ведь там одни лишь братья и их всех надо убить Не могут же ведь братья просто так спокойно жить.
6. «

   Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением.

   Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением.

   — Милан Кундера · книга
7. «

   Чем больше я слушаю о политике, тем меньше нахожу в ней смысла.

   Чем больше я слушаю о политике, тем меньше нахожу в ней смысла.

   — Тереза (Teresa) · игра
8. «

   Ещё тот карлик очень так любил соврать, Любил он также что-нибудь и где нибудь украсть. Любил ещё шаманов он тайгу и тишину, Но больше всего карлик наш любил войну.

   Ещё тот карлик очень так любил соврать, Любил он также что-нибудь и где нибудь украсть. Любил ещё шаманов он тайгу и тишину, Но больше всего карлик наш любил войну.
9. «

   Знаете ли вы, что такое политика? Это когда две системы пытаются взаимно управлять друг другом, когда обе захватывают друг друга с претензией на управление, и обе не в состоянии этого сделать, и между ними развертывается столкновение. И вот когда наступает взаимное понимание, что каждая хочет управлять и каждая не может, они переходят к политической деятельности, и тогда начинается другая работа.

   Знаете ли вы, что такое политика? Это когда две системы пытаются взаимно управлять друг другом, когда обе захватывают друг друга с претензией на управление, и обе не в состоянии этого сделать, и между ними развертывается столкновение. И вот когда наступает взаимное понимание, что каждая хочет управлять и каждая не может, они переходят к политической деятельности, и тогда начинается другая работа.

   — Георгий Петрович Щедровицкий
10. «

    — Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах, восстание — гибель! — Да, мы погибнем, но пример — останется.

    — Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах, восстание — гибель! — Да, мы погибнем, но пример — останется.

    — князь Сергей Петрович Трубецкой · фильм
11. «

    Зачем заниматься сейчас философской чепухой? Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила. Альянсы, картели, союзы лишь гоняются за миражами, пока речь не идет о власти. Все прочее – ерунда, как должно быть ясно любому мыслящему существу.

    Зачем заниматься сейчас философской чепухой? Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила. Альянсы, картели, союзы лишь гоняются за миражами, пока речь не идет о власти. Все прочее – ерунда, как должно быть ясно любому мыслящему существу.

    — Фрэнк Герберт · книга
12. «

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    — Элиф Шафак · книга
13. «

    Руководитель – это слуга, а не господин и надсмотрщик. Помни об этом особенно тогда, когда тебя тянет в политику.

    Руководитель – это слуга, а не господин и надсмотрщик. Помни об этом особенно тогда, когда тебя тянет в политику.

    — Ян Будяшек · книга
14. «

    Тот народ, который сумеет возможно полно, возможно быстро, возможно совершенно овладеть новым открывающимся в человеческой жизни знанием, совершенно развить и приложить его к своей жизни — получит ту мощь, достижение которой и направление которой на общее благо является основной задачей всякой разумной государственной политики.

    Тот народ, который сумеет возможно полно, возможно быстро, возможно совершенно овладеть новым открывающимся в человеческой жизни знанием, совершенно развить и приложить его к своей жизни — получит ту мощь, достижение которой и направление которой на общее благо является основной задачей всякой разумной государственной политики.

    — Владимир Иванович Вернадский
15. «

    Время маленькой политики заканчивается. Уже следующее столетие приведёт к борьбе за господство на земле…

    Время маленькой политики заканчивается. Уже следующее столетие приведёт к борьбе за господство на земле…

    — Фридрих Вильгельм Ницше
16. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Я не провожу в блоге опросов, пойдете ли вы завтра брать Кремль. Но я вижу, что отношение людей к власти, демократии, знаковым событиям вроде дела Ходорковского меняется. Не нужно относиться к этому пренебрежительно.

    Я не провожу в блоге опросов, пойдете ли вы завтра брать Кремль. Но я вижу, что отношение людей к власти, демократии, знаковым событиям вроде дела Ходорковского меняется. Не нужно относиться к этому пренебрежительно.

    — Борис Акунин
18. «

    Коммунизм – соблазн, которым прельщают трудящихся, чтобы они взбунтовались, так же как крик о свободе и равенстве воодушевляет их на риск. В мире всегда были эксплуататоры и эксплуатируемые. И всегда будут. И так и должно быть, потому что огромная масса людей по самой своей природе рабы, они не способны собой управлять, и для их же блага им нужны хозяева.

    Коммунизм – соблазн, которым прельщают трудящихся, чтобы они взбунтовались, так же как крик о свободе и равенстве воодушевляет их на риск. В мире всегда были эксплуататоры и эксплуатируемые. И всегда будут. И так и должно быть, потому что огромная масса людей по самой своей природе рабы, они не способны собой управлять, и для их же блага им нужны хозяева.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
19. «

    Человек — политическое (общественное) животное.

    Человек — политическое (общественное) животное.

    — Аристотель
20. «

    Промышленная политика как самостоятельный государственный инструмент управления окончательно оформилась только в индустриальном обществе. Она зиждется на вере в способность решения экономических и социальных задач за счет технико-технологических мероприятий, реализации инженерных решений.

    Промышленная политика как самостоятельный государственный инструмент управления окончательно оформилась только в индустриальном обществе. Она зиждется на вере в способность решения экономических и социальных задач за счет технико-технологических мероприятий, реализации инженерных решений.

    — Петр Георгиевич Щедровицкий