54 цитаты «православие» для статуса

Собрали 54 цитаты на тему «православие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Крайней степени лицемерие зачастую и рождает юродство.

   Крайней степени лицемерие зачастую и рождает юродство.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
2. «

   Отсюда следует, что христиане, беззаконно живущие, Бога не знают, хотя имя святое Его исповедают, и молятся Ему, и в церковь ходят, и Таин Христовых приобщаются, и прочее. Об этом апостол написал: а что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди. Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины (1Ин. 2, 3–4). Такие все в смерти пребывают, как от жизни удаляющиеся, телом живут, а душами мертвы; пред миром живут, а пред Богом умерли. Ибо невозможно оскверненному грехами с Богом святым общение иметь, а если кто отлучился от Него, отлучился от Жизни, и, значит, он мертв, как написано: все удаляющие себя от Тебя погибнут (Пс. 72, 27). Сюда относятся блудники, прелюбодеи, всякие сквернители, злобные и мстители, хищники, воры и грабители, клеветники и злословящие, соблазнители, обманщики и лицемеры и прочие подобным им. Все таковые от Бога удалились злонравием своим и потому в смерти пребывают.

   Отсюда следует, что христиане, беззаконно живущие, Бога не знают, хотя имя святое Его исповедают, и молятся Ему, и в церковь ходят, и Таин Христовых приобщаются, и прочее. Об этом апостол написал: а что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди. Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины (1Ин. 2, 3–4). Такие все в смерти пребывают, как от жизни удаляющиеся, телом живут, а душами мертвы; пред миром живут, а пред Богом умерли. Ибо невозможно оскверненному грехами с Богом святым общение иметь, а если кто отлучился от Него, отлучился от Жизни, и, значит, он мертв, как написано: все удаляющие себя от Тебя погибнут (Пс. 72, 27). Сюда относятся блудники, прелюбодеи, всякие сквернители, злобные и мстители, хищники, воры и грабители, клеветники и злословящие, соблазнители, обманщики и лицемеры и прочие подобным им. Все таковые от Бога удалились злонравием своим и потому в смерти пребывают.

   — Святитель Тихон Задонский
3. «

   Церковь является голосом совести, а потому вызывает ненависть у «лжесловесников, сожженных в совести своей» (1 Тим. 4:2). Она никак не может вызывать только симпатии, поскольку противодействует распространению порока, потребительской идеологии, противостоит безнравственности и пропаганде безбожия.

   Церковь является голосом совести, а потому вызывает ненависть у «лжесловесников, сожженных в совести своей» (1 Тим. 4:2). Она никак не может вызывать только симпатии, поскольку противодействует распространению порока, потребительской идеологии, противостоит безнравственности и пропаганде безбожия.

   — Митрополит Иларион Алфеев · книга
4. «

   На Страшном суде в свете Истины проявится всё, чего мы не замечали или не хотели замечать в себе. Как сказал мне однажды на исповеди некий товарищ мой: «Я вдруг понял: будет Страшный суд и на нём мне покажут человека, которого я никогда раньше не знал. Это буду я...»

   На Страшном суде в свете Истины проявится всё, чего мы не замечали или не хотели замечать в себе. Как сказал мне однажды на исповеди некий товарищ мой: «Я вдруг понял: будет Страшный суд и на нём мне покажут человека, которого я никогда раньше не знал. Это буду я...»

   — Игумен Нектарий Морозов
5. «

   Дети нужны нам для того, чтобы мы здесь, на земле могли коснуться Царствия Небесного. А для верующего человека ребенок — пример того, каким нужно быть. Недаром Господь говорит: «Будьте, как дети». Не в том смысле, что дети такие шалопаи, а то, что они очень веселые, незлобивые и чистые. Их слезы длятся пять минут, а радость — целый день, и для нее достаточно пустяка. В жизни детей есть смысл, потому что они яснее чувствуют Бога и живут радостно, с любовью.

   Дети нужны нам для того, чтобы мы здесь, на земле могли коснуться Царствия Небесного. А для верующего человека ребенок — пример того, каким нужно быть. Недаром Господь говорит: «Будьте, как дети». Не в том смысле, что дети такие шалопаи, а то, что они очень веселые, незлобивые и чистые. Их слезы длятся пять минут, а радость — целый день, и для нее достаточно пустяка. В жизни детей есть смысл, потому что они яснее чувствуют Бога и живут радостно, с любовью.

   — Протоиерей Игорь Фомин
6. «

   Не креститесь, ибо нет тебе в этом никакой нужды.

   Не креститесь, ибо нет тебе в этом никакой нужды.

   — Владимир Мономах
7. «

   — Как будто Богу наши свечки нужны. — А что, не нужны? — Бог все звёзды зажёг на небосводе. Зачем ему наши свечки? Свечки — это нам самим, чтобы души наши не заблудились, шли на свет свечи. Купить и поставить свечу — это как бы самим себе напомнить: Бог есть.

   — Как будто Богу наши свечки нужны. — А что, не нужны? — Бог все звёзды зажёг на небосводе. Зачем ему наши свечки? Свечки — это нам самим, чтобы души наши не заблудились, шли на свет свечи. Купить и поставить свечу — это как бы самим себе напомнить: Бог есть.

   — Ольга Савельева
8. «

   При Ельцине это не было странным и из ряда вон выходящим явлением — по улицам бродило много нищих, потерявших работу, спившихся бывших интеллигентных и добропорядочных граждан, не нашедших себя в новой действительности. Именно на этой почве повсеместной неудовлетворенности, незанятости и ненужности многих профессионалов советского периода православие вошло в большую моду, и каждый неудачник — кто терял работу, жену, мужа, судьбу, бежал в церковь, хотя и веровал далеко не всегда.

   При Ельцине это не было странным и из ряда вон выходящим явлением — по улицам бродило много нищих, потерявших работу, спившихся бывших интеллигентных и добропорядочных граждан, не нашедших себя в новой действительности. Именно на этой почве повсеместной неудовлетворенности, незанятости и ненужности многих профессионалов советского периода православие вошло в большую моду, и каждый неудачник — кто терял работу, жену, мужа, судьбу, бежал в церковь, хотя и веровал далеко не всегда.

   — Анна Политковская · книга
9. «

   Я не знаю, спасутся католики или нет. Знаю только, что я вне Православной церкви не спасусь.

   Я не знаю, спасутся католики или нет. Знаю только, что я вне Православной церкви не спасусь.

   — Феофан Затворник
10. «

    — А латиняне — демоны? — подал голос Игнат, бессловесно следивший за разговором с явным интересом. — Они — покойники, просто пока не ведают того, — потемнел лицом Нифонт. — Папская церковь умерла, продав первую индульгенцию, отпустив грехи за деньги. Погибнув сама, она погубила души своей паствы. — Разве церковь может умереть? — удивленно спросил Игнат. — У всего, имеющего начало, есть конец. — А когда умрёт православие? — тревожно спросил Ивашка. Нифонт задумался и закрыл глаза. Со стороны могло показаться, что он забылся или заснул. — Православие погибнет, когда в войско русская церковь наша не сможет отрядить ни одного Пересвета, — произнес, наконец, монах и замолчал, будто слова эти жгли ему губы...

    — А латиняне — демоны? — подал голос Игнат, бессловесно следивший за разговором с явным интересом. — Они — покойники, просто пока не ведают того, — потемнел лицом Нифонт. — Папская церковь умерла, продав первую индульгенцию, отпустив грехи за деньги. Погибнув сама, она погубила души своей паствы. — Разве церковь может умереть? — удивленно спросил Игнат. — У всего, имеющего начало, есть конец. — А когда умрёт православие? — тревожно спросил Ивашка. Нифонт задумался и закрыл глаза. Со стороны могло показаться, что он забылся или заснул. — Православие погибнет, когда в войско русская церковь наша не сможет отрядить ни одного Пересвета, — произнес, наконец, монах и замолчал, будто слова эти жгли ему губы...

    — Сергей Александрович Васильев · книга
11. «

    Молитва и не молитва вовсе, если проходит только через уста, не затрагивая сердца.

    Молитва и не молитва вовсе, если проходит только через уста, не затрагивая сердца.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Наберемся мужества признать, что русское рабство неотделимо от православия. Так, во всяком случае, я думаю. Так же как и рабство мусульманское – от ислама.

    Наберемся мужества признать, что русское рабство неотделимо от православия. Так, во всяком случае, я думаю. Так же как и рабство мусульманское – от ислама.

    — Андрей Кончаловский · книга
13. «

    Нет другого такого наполненного чистой радостью праздника, как Пасха. Много хороших дней и праздников в году, много замечательных традиций. Мы каждый праздник в своей жизни стараемся сделать весёлым, интересным, запоминающимся. Но ни Новый год, ни День рождения, ни менее значимые праздники никогда не наполнены таким тихим светом, такой радостью. Лица людей в церкви светятся, в глазах каждого читаешь такую искреннюю, незамутнённую радость! Единым сердцем верующие славят Господа в этот день, и даже случайно забредший в храм человек становится причастником этой предвечной радости. Христос воскресе! Всякое дыхание да хвалит Господа!

    Нет другого такого наполненного чистой радостью праздника, как Пасха. Много хороших дней и праздников в году, много замечательных традиций. Мы каждый праздник в своей жизни стараемся сделать весёлым, интересным, запоминающимся. Но ни Новый год, ни День рождения, ни менее значимые праздники никогда не наполнены таким тихим светом, такой радостью. Лица людей в церкви светятся, в глазах каждого читаешь такую искреннюю, незамутнённую радость! Единым сердцем верующие славят Господа в этот день, и даже случайно забредший в храм человек становится причастником этой предвечной радости. Христос воскресе! Всякое дыхание да хвалит Господа!
14. «

    Вы знаете, батюшка, наша жизнь должна быть похожа на торт «Наполеон» — тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если наш торт будет состоять только из одного теста, то он будет невкусный. Если он будет состоять только из одного крема, то он будет слишком приторный. А если тесто будет слоями перемежаться с кремом — тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра — тогда такой пирог будет сладкий. Тесто — это наши труды, это наши мирские попечения. Если вся наша жизнь будет состоять только из них, то такая жизнь будет несладкой. Если у нас будет только один крем, то есть только одна молитва с утра до ночи, что в нашей жизни фактически невозможно, то это тоже будет неправильно, да и не получится. А у нас всё должно быть гармонично и размеренно — наши труды должны переплетаться с молитвами. Причем не обязательно с продолжительными — можно с совсем краткими: «Господи, благослови. Господи, помоги. Господи, благодарю.» «Отче наш». Молитва Иисусова. И так наши труды, перемежаясь и переплетаясь с молитвами это и будет сладкий пирог — для Христа». Я спросил: «А что же такое пудра?» — «А пудра — это смирение. Потому что если труды и молитва будут без смирения, тогда, как говорили оптинские старцы, есть смирение — всё есть, а нет смирения — ничего нет»

    Вы знаете, батюшка, наша жизнь должна быть похожа на торт «Наполеон» — тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если наш торт будет состоять только из одного теста, то он будет невкусный. Если он будет состоять только из одного крема, то он будет слишком приторный. А если тесто будет слоями перемежаться с кремом — тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра — тогда такой пирог будет сладкий. Тесто — это наши труды, это наши мирские попечения. Если вся наша жизнь будет состоять только из них, то такая жизнь будет несладкой. Если у нас будет только один крем, то есть только одна молитва с утра до ночи, что в нашей жизни фактически невозможно, то это тоже будет неправильно, да и не получится. А у нас всё должно быть гармонично и размеренно — наши труды должны переплетаться с молитвами. Причем не обязательно с продолжительными — можно с совсем краткими: «Господи, благослови. Господи, помоги. Господи, благодарю.» «Отче наш». Молитва Иисусова. И так наши труды, перемежаясь и переплетаясь с молитвами это и будет сладкий пирог — для Христа». Я спросил: «А что же такое пудра?» — «А пудра — это смирение. Потому что если труды и молитва будут без смирения, тогда, как говорили оптинские старцы, есть смирение — всё есть, а нет смирения — ничего нет»

    — Вячеслав Бондаренко · книга
15. «

    Православие — это правильная Церковь с неправильными людьми.

    Православие — это правильная Церковь с неправильными людьми.

    — Джеймс Бернстайн · книга
16. «

    Преступая порог церкви, мы оставляем наше одиночество на улице и становимся братьями и сестрами во Христе. Господь, видя наше единодушие, дарит нам взаимную любовь, которая становится потребностью. Это так удивительно и просто, что неверующие пожимают плечами и не верят. Им хочется каких-то тайных знаний и ритуалов. А в любви никаких знаков и ритуалов нет. А есть другой человек, который любит тебя больше, чем себя. Потому что он — христианин.

    Преступая порог церкви, мы оставляем наше одиночество на улице и становимся братьями и сестрами во Христе. Господь, видя наше единодушие, дарит нам взаимную любовь, которая становится потребностью. Это так удивительно и просто, что неверующие пожимают плечами и не верят. Им хочется каких-то тайных знаний и ритуалов. А в любви никаких знаков и ритуалов нет. А есть другой человек, который любит тебя больше, чем себя. Потому что он — христианин.

    — Денис Ахалашвили · книга
17. «

    Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

    Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

    — Наталия Сухинина · книга
18. «

    Пожалуй, можно назвать три устойчивых составляющих русского самосознания. Частично мы уже говорили об этом, но надо повторить еще. Первая составляющая народного самосознания — православные представления о добре и зле, о мире и человеке. Они проходят с нами через века, вопреки ересям и расколам, революциям и реакции, атеизму и новым вспышкам религиозности. Они прочно вошли в мировоззренческую матрицу русских, и никаким реформаторам их из нее не выбить. Вторая — коллективная память об исторических выборах, которые России пришлось сделать, находясь, по словам Менделеева, «между молотом Запада и наковальней Востока». Третья — русский тип мышления, соединяющий крестьянский здравый смысл с космическим чувством. Как сказал поэт о русском уме, «он трезво судит о земле, в мистической купаясь мгле».

    Пожалуй, можно назвать три устойчивых составляющих русского самосознания. Частично мы уже говорили об этом, но надо повторить еще. Первая составляющая народного самосознания — православные представления о добре и зле, о мире и человеке. Они проходят с нами через века, вопреки ересям и расколам, революциям и реакции, атеизму и новым вспышкам религиозности. Они прочно вошли в мировоззренческую матрицу русских, и никаким реформаторам их из нее не выбить. Вторая — коллективная память об исторических выборах, которые России пришлось сделать, находясь, по словам Менделеева, «между молотом Запада и наковальней Востока». Третья — русский тип мышления, соединяющий крестьянский здравый смысл с космическим чувством. Как сказал поэт о русском уме, «он трезво судит о земле, в мистической купаясь мгле».

    — Сергей Кара-Мурза · книга
19. «

    Вы знаете, однажды в России до революции был такой аттракцион: на ярмарку часто приезжал цирк, и в этом цирке были разные представления. И вот одно представление, один аттракцион, назывался следующим образом: «Живой Петр I за 20 копеек». Была устроена палатка, в палатке была устроена огромная подзорная труба, заходил человек, и он начинал смотреть в эту подзорную трубу, чтобы увидеть живого Петра I. Обслуживающий персонал говорил: «Ну, настраивайте». Он настраивал. «Еще сильнее настраивайте». Он ещё сильнее настраивал. И тогда, когда уже ничего не получалось, у него спрашивали: «Ну, что? Видишь?» — «Нет, ничего не вижу». И тогда ему говорили: «Ну, надо же! Чего захотел живого Петра I увидеть за 20 копеек!» И вот на этом заканчивался аттракцион. Вот так и мы в нашей жизни — порой за 20 рублей или 20 копеек хотим увидеть живого Христа. Нет. Надо подвизаться, надо трудиться, надо жить напряженной духовной жизнью, потому что человек что посеет, то и пожнёт: сеющий скудно — скудно и пожнёт, сеющий щедро и щедро пожнёт».

    Вы знаете, однажды в России до революции был такой аттракцион: на ярмарку часто приезжал цирк, и в этом цирке были разные представления. И вот одно представление, один аттракцион, назывался следующим образом: «Живой Петр I за 20 копеек». Была устроена палатка, в палатке была устроена огромная подзорная труба, заходил человек, и он начинал смотреть в эту подзорную трубу, чтобы увидеть живого Петра I. Обслуживающий персонал говорил: «Ну, настраивайте». Он настраивал. «Еще сильнее настраивайте». Он ещё сильнее настраивал. И тогда, когда уже ничего не получалось, у него спрашивали: «Ну, что? Видишь?» — «Нет, ничего не вижу». И тогда ему говорили: «Ну, надо же! Чего захотел живого Петра I увидеть за 20 копеек!» И вот на этом заканчивался аттракцион. Вот так и мы в нашей жизни — порой за 20 рублей или 20 копеек хотим увидеть живого Христа. Нет. Надо подвизаться, надо трудиться, надо жить напряженной духовной жизнью, потому что человек что посеет, то и пожнёт: сеющий скудно — скудно и пожнёт, сеющий щедро и щедро пожнёт».
20. «

    Храм без колокола — как невеста без косы.

    Храм без колокола — как невеста без косы.

    — Денис Ахалашвили · книга