118 фраз на тему «Красивые цитаты на тему «природа»», которые цепляют

118 цитат про «Красивые цитаты на тему «природа»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мёд — это, образно говоря, кусочек солнца на тарелке.

   Мёд — это, образно говоря, кусочек солнца на тарелке.

   — Василий Александрович Сухомлинский
2. «

   В сапфире сумерек пойду я вдоль межи, Ступая по траве подошвою босою. Лицо исколют мне колосья спелой ржи, И придорожный куст обдаст меня росою.

   В сапфире сумерек пойду я вдоль межи, Ступая по траве подошвою босою. Лицо исколют мне колосья спелой ржи, И придорожный куст обдаст меня росою.

   — Артюр Рембо
3. «

   Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

   Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

   — Жиль Куртманш · книга
4. «

   Нежное очарование осени радует и восхищает. Его не скрыть ни под плотной вуалью предрассветных туманов, ни под серебряными нитями, распутываемыми из дождевого клубка. Осень как робкая надежда, исполненная легкой грусти. Именно в этот период мы чаще предаемся меланхолии, скрадывающую нашу неуверенность и ранимость. Ветер галантно кружит в танце свою партнершу-осень в шелковом платье. Стыдливо взирают на них оголенные деревья, расставшиеся со своими пестролистными одеяниями.

   Нежное очарование осени радует и восхищает. Его не скрыть ни под плотной вуалью предрассветных туманов, ни под серебряными нитями, распутываемыми из дождевого клубка. Осень как робкая надежда, исполненная легкой грусти. Именно в этот период мы чаще предаемся меланхолии, скрадывающую нашу неуверенность и ранимость. Ветер галантно кружит в танце свою партнершу-осень в шелковом платье. Стыдливо взирают на них оголенные деревья, расставшиеся со своими пестролистными одеяниями.
5. «

   Деревья — это стихи, что пишет земля на небе. Мы валим их и превращаем в бумагу, чтоб записать на ней свою пустоту.

   Деревья — это стихи, что пишет земля на небе. Мы валим их и превращаем в бумагу, чтоб записать на ней свою пустоту.

   — Джебран Халиль Джебран
6. «

   В облаках трепетал ветер, а низко над землей и болотами нависал недвижимый, благоухающий, теплый воздух. Небо дрожало, как озеро, на котором колыхались водоросли, кувшинки и бледные камыши. Утренняя заря катила по небу свою пену; она расширялась, разливалась желтыми лагунами, берилловыми лиманами, реками из розового перламутра. Уламры, повернувшись к этому огромному огню, чувствовали, как в глубине их душ поднимается что-то величественное, что заставляет петь в траве саванны и ивняках маленьких птичек.

   В облаках трепетал ветер, а низко над землей и болотами нависал недвижимый, благоухающий, теплый воздух. Небо дрожало, как озеро, на котором колыхались водоросли, кувшинки и бледные камыши. Утренняя заря катила по небу свою пену; она расширялась, разливалась желтыми лагунами, берилловыми лиманами, реками из розового перламутра. Уламры, повернувшись к этому огромному огню, чувствовали, как в глубине их душ поднимается что-то величественное, что заставляет петь в траве саванны и ивняках маленьких птичек.

   — Жозеф Анри Рони-Старший · книга
7. «

   Мы делаем ошибку, говоря: «ночь опускается на землю»; следовало бы говорить «ночь поднимается от земли», ибо темнота надвигается на небо снизу.

   Мы делаем ошибку, говоря: «ночь опускается на землю»; следовало бы говорить «ночь поднимается от земли», ибо темнота надвигается на небо снизу.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Это удовольствие в лесу без троп; Это восторг одинокого берега; Это общество, где нет упрёков, У глубокого синего берега, музыкой слышу его я рёв: Я люблю человека не меньше, но природа дороже всего.

   Это удовольствие в лесу без троп; Это восторг одинокого берега; Это общество, где нет упрёков, У глубокого синего берега, музыкой слышу его я рёв: Я люблю человека не меньше, но природа дороже всего.

   — Джордж Гордон Байрон
9. «

   Понимаешь, я люблю весь этот подземный мир, эти узкие ходы и отвесные колодцы, темноту, полную жизни и внутреннего света, этот страх и восторг перед неизведанным, это преодоление себя во имя заветной цели, когда из мрака и тесноты ты попадаешь наконец в огромный зал, с которым не сравнится по красоте ни один дворец мира...

   Понимаешь, я люблю весь этот подземный мир, эти узкие ходы и отвесные колодцы, темноту, полную жизни и внутреннего света, этот страх и восторг перед неизведанным, это преодоление себя во имя заветной цели, когда из мрака и тесноты ты попадаешь наконец в огромный зал, с которым не сравнится по красоте ни один дворец мира...

   — Олег Рой · книга
10. «

    — Я очень люблю осенние пасмурные дни, — сказал Ёжик. — Солнышко тускло светит, и так туманно-туманно… — Спокойно, — сказал Медвежонок. — Ага. Будто все остановилось и стоит.

    — Я очень люблю осенние пасмурные дни, — сказал Ёжик. — Солнышко тускло светит, и так туманно-туманно… — Спокойно, — сказал Медвежонок. — Ага. Будто все остановилось и стоит.

    — Сергей Козлов · книга
11. «

    Если по дороге собирать цветы и смотреть на голубое небо, то идти совсем не сложно.

    Если по дороге собирать цветы и смотреть на голубое небо, то идти совсем не сложно.

    — Ая Кито · книга
12. «

    Во веки веков не отнимут свободы У горных вершин и стремительных рек, Свободны Арагвы и Терека воды, Свободен Дарьял и могучий Казбек.

    Во веки веков не отнимут свободы У горных вершин и стремительных рек, Свободны Арагвы и Терека воды, Свободен Дарьял и могучий Казбек.

    — Тициан Юстинович Табидзе
13. «

    Передо мной расстилалось золотистое поле ржи; сверху его накрывал покров голубого неба, а вдали окаймляла зелень леса. Богатство лежало передо мной, как на блюде, и было страшновато: ширины рук не хватит, чтобы его ухватить.

    Передо мной расстилалось золотистое поле ржи; сверху его накрывал покров голубого неба, а вдали окаймляла зелень леса. Богатство лежало передо мной, как на блюде, и было страшновато: ширины рук не хватит, чтобы его ухватить.

    — Елизавета Дворецкая · книга
14. «

    Только важна не жизнь деревьев, а творимая ими красота. Жизнь – миг, безупречность – вечна. Как эти цветы остаются прекрасны под ливнем, среди грязи и луж... Так истинно благородный и мудрый воин остаётся им в любой ситуации. Какие бы сомнения ни одолевали его, сколько жестокая ни грозила бы ему смерть. Сад красив, пока красивы помысли и стремления мужчин Араи.

    Только важна не жизнь деревьев, а творимая ими красота. Жизнь – миг, безупречность – вечна. Как эти цветы остаются прекрасны под ливнем, среди грязи и луж... Так истинно благородный и мудрый воин остаётся им в любой ситуации. Какие бы сомнения ни одолевали его, сколько жестокая ни грозила бы ему смерть. Сад красив, пока красивы помысли и стремления мужчин Араи.

    — Наомаса Араи · игра
15. «

    ... Ровно через двадцать четыре часа я стоял у гостиницы «Чегет» в горах Кавказа. Луна всходила из-за пика Андырчи. Перевалившиеся через гребень облака, освещённые луной, были белы, как привидения. Над перевалом Чипер-Азау то и дело открывался из-за облаков фонарь Венеры, окружённый светлым ореолом. На небольшой высоте над горами быстро и молча прошёл искусственный спутник. Ветер бродил по верхушкам сосен, шумела река. В природе был полный порядок. Она никому не изменяла, но и никого не любила.

    ... Ровно через двадцать четыре часа я стоял у гостиницы «Чегет» в горах Кавказа. Луна всходила из-за пика Андырчи. Перевалившиеся через гребень облака, освещённые луной, были белы, как привидения. Над перевалом Чипер-Азау то и дело открывался из-за облаков фонарь Венеры, окружённый светлым ореолом. На небольшой высоте над горами быстро и молча прошёл искусственный спутник. Ветер бродил по верхушкам сосен, шумела река. В природе был полный порядок. Она никому не изменяла, но и никого не любила.

    — Юрий Визбор · книга
16. «

    – Подумать только… этим горам уже столько лет. Люди воюют, продают души, рождаются, умирают… – А они всё стоят. Жаль, нельзя спросить их о прошлом.

    – Подумать только… этим горам уже столько лет. Люди воюют, продают души, рождаются, умирают… – А они всё стоят. Жаль, нельзя спросить их о прошлом.

    — Джон Робертс · игра
17. «

    Разродилась звезда ливнем, Порвала на ольхе платье, Процарапав тайгу бивнем, Воробьиную рвет ратью.

    Разродилась звезда ливнем, Порвала на ольхе платье, Процарапав тайгу бивнем, Воробьиную рвет ратью.
18. «

    У этой сеньоры есть пианино, Весьма неплохое, а все же звучанью его не сравниться Ни с шумом реки, ни с шелестом листьев...

    У этой сеньоры есть пианино, Весьма неплохое, а все же звучанью его не сравниться Ни с шумом реки, ни с шелестом листьев...

    — Фернандо Антонио Ногейра Пессоа
19. «

    В красоте природы есть нечто волшебно действующее, проливающее успокоение даже на самые застарелые увечья. Есть очертания, звуки, запахи до того ласкающие, что человек покоряется им совсем машинально, независимо от сознания. Он не анализирует ни ощущений своих, ни явлений, породивших эти ощущения, а просто живет как очарованный, чувствуя, как в его организм льется отрада.

    В красоте природы есть нечто волшебно действующее, проливающее успокоение даже на самые застарелые увечья. Есть очертания, звуки, запахи до того ласкающие, что человек покоряется им совсем машинально, независимо от сознания. Он не анализирует ни ощущений своих, ни явлений, породивших эти ощущения, а просто живет как очарованный, чувствуя, как в его организм льется отрада.

    — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
20. «

    Вечер был прекрасен и тих. Борозды свежевспаханных полей казались фиолетовыми, а их мерцающие края были золотисто-коричневыми. Словно огромные фламинго, проплывали облака в яблочнозеленом небе, окружая узкий серп молодого месяца. Куст орешника скрывал в своих объятиях сумерки и безмолвную мечту. Он был трогательно наг, но уже исполнен надежды, таившейся в почках. Из маленького трактира доносился запах жареной печенки и лука. Наши сердца забились учащенно.

    Вечер был прекрасен и тих. Борозды свежевспаханных полей казались фиолетовыми, а их мерцающие края были золотисто-коричневыми. Словно огромные фламинго, проплывали облака в яблочнозеленом небе, окружая узкий серп молодого месяца. Куст орешника скрывал в своих объятиях сумерки и безмолвную мечту. Он был трогательно наг, но уже исполнен надежды, таившейся в почках. Из маленького трактира доносился запах жареной печенки и лука. Наши сердца забились учащенно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга