620 лучших цитат на тему «путешествия»

Собрали 620 цитат на тему «путешествия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — О чем следует больше всего заботиться в путешествии? — Это просто. Это тоже самое, что и вести обычную жизнь в своей стране — не потерять свою жизнь.

   — О чем следует больше всего заботиться в путешествии? — Это просто. Это тоже самое, что и вести обычную жизнь в своей стране — не потерять свою жизнь.
2. «

   Самое страшное в жизни — это куда-то идти, не зная, что с тобой произойдёт.

   Самое страшное в жизни — это куда-то идти, не зная, что с тобой произойдёт.

   — Экскурс в культуру инуитов · игра
3. «

   Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.

   Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   — Я не жалуюсь, но с места не сойду, пока не услышу, что вообще происходит и откуда ты взялся. — Я? Лично я с неба. Ну, пошагали. — Пёхом? Ни хрена! Ты соображаешь, сколько тут топать? — Да брось ты! В прежние времена мы с Христом всюду бродили пешком. Ты видел когда-нибудь толстых апостолов?

   — Я не жалуюсь, но с места не сойду, пока не услышу, что вообще происходит и откуда ты взялся. — Я? Лично я с неба. Ну, пошагали. — Пёхом? Ни хрена! Ты соображаешь, сколько тут топать? — Да брось ты! В прежние времена мы с Христом всюду бродили пешком. Ты видел когда-нибудь толстых апостолов?

   — Вифания Слоун · фильм
5. «

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   — Морис Дрюон · книга
6. «

   Немногие отваживаются войти в дебри, но всё же есть такие. Немногие выдерживают ужас пустыни, но всё же есть такие. А вот реку, эту самую реку, пересекают лишь единицы. Одно её течение толкает свои воды на запад. Именно оно унесло большинство искателей прочь от города, где каждый находит счастье; где каждый становится хозяином своей впечатляющей силы.

   Немногие отваживаются войти в дебри, но всё же есть такие. Немногие выдерживают ужас пустыни, но всё же есть такие. А вот реку, эту самую реку, пересекают лишь единицы. Одно её течение толкает свои воды на запад. Именно оно унесло большинство искателей прочь от города, где каждый находит счастье; где каждый становится хозяином своей впечатляющей силы.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   — Жизнь воина хороша — я люблю просыпаться утром, не зная, куда я пойду или какое приключение ждёт меня! — Да, только вчера я спал под мостом, а сейчас я здесь, на самом огромном в мире корабле с прекрасными людьми.

   — Жизнь воина хороша — я люблю просыпаться утром, не зная, куда я пойду или какое приключение ждёт меня! — Да, только вчера я спал под мостом, а сейчас я здесь, на самом огромном в мире корабле с прекрасными людьми.

   — Кей · игра
8. «

   В пути ты обретаешь перемены. Путешествие важнее места назначения.

   В пути ты обретаешь перемены. Путешествие важнее места назначения.

   — Екатерина Соболь · книга
9. «

   Когда сквозь муть осенних слез Оскалится мороз, Когда ясна ночная студь, В глуши опасен путь.

   Когда сквозь муть осенних слез Оскалится мороз, Когда ясна ночная студь, В глуши опасен путь.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
10. «

    Одиссей — это поэт по сути, но не по слогу, — испытывал самодостаточное наслаждение от самого путешествия, потому что желанное возвращение в Итаку всегда разочаровывает. Родина, куда возвращаешься, — духовный приют, пристанище, исходная точка когда-то начатого пути, — есть не что иное, как иллюзия давно утраченного прошлого.

    Одиссей — это поэт по сути, но не по слогу, — испытывал самодостаточное наслаждение от самого путешествия, потому что желанное возвращение в Итаку всегда разочаровывает. Родина, куда возвращаешься, — духовный приют, пристанище, исходная точка когда-то начатого пути, — есть не что иное, как иллюзия давно утраченного прошлого.

    — Евгения Бильченко · книга
11. «

    Познер: — Это правда, что вы ездили в Америку по обмену? Ургант: — Да. Папа обменял меня на джинсы.

    Познер: — Это правда, что вы ездили в Америку по обмену? Ургант: — Да. Папа обменял меня на джинсы.

    — Иван Ургант
12. «

    Искусство позволяет путешествовать без необходимости уезжать.

    Искусство позволяет путешествовать без необходимости уезжать.

    — Лоренца Джентиле · книга
13. «

    Протягивая мне руку, смерть касается моего лба теперь. Холодно. Очень холодно. Мерзнет тело мое, душа да сердце. Я возвысилась на семь слоев над землей, о полоса. Услышьте меня. Смотрите, знайте меня! Я — Великолепная Валиде, Матерь всех правоверных, Обладательница званий, Старшая Валиде, Убитая Валиде Кёсем Султан! Прошел освежающий дождь, сладкая теплота весны, аромат цветущих веток. Погас свет... Покинула... Я покинула шестидверный дом мира. Ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади, ни снизу, ни сверху... Закрылись все двери. Предо мной целое неизведанное путешествие...

    Протягивая мне руку, смерть касается моего лба теперь. Холодно. Очень холодно. Мерзнет тело мое, душа да сердце. Я возвысилась на семь слоев над землей, о полоса. Услышьте меня. Смотрите, знайте меня! Я — Великолепная Валиде, Матерь всех правоверных, Обладательница званий, Старшая Валиде, Убитая Валиде Кёсем Султан! Прошел освежающий дождь, сладкая теплота весны, аромат цветущих веток. Погас свет... Покинула... Я покинула шестидверный дом мира. Ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади, ни снизу, ни сверху... Закрылись все двери. Предо мной целое неизведанное путешествие...

    — Кёсем Султан · сериал
14. «

    Я не открою вам тайну, если скажу, что жизнь — это путешествие, которое нельзя закончить, если впереди плохая дорога.

    Я не открою вам тайну, если скажу, что жизнь — это путешествие, которое нельзя закончить, если впереди плохая дорога.

    — Джо Уорр · фильм
15. «

    Никто не любит путешествовать, пока не начнёт.

    Никто не любит путешествовать, пока не начнёт.
16. «

    «‎Ступай в мир и ходи только по тропам любви»‎, — сказал мастер. Но вначале я не знал, как ходить по тропам любви, потому просто брёл, куда вела Стелла Марис — Полярная звезда, Мария.

    «‎Ступай в мир и ходи только по тропам любви»‎, — сказал мастер. Но вначале я не знал, как ходить по тропам любви, потому просто брёл, куда вела Стелла Марис — Полярная звезда, Мария.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Любое путешествие — всегда немножко похоже на сказку. Наверное, поэтому его так трудно дождаться. Особенно, если это не просто экскурсия, а настоящая экспедиция. Моя сестра Алена говорит, что только самые особенные мальчики и девочки смогли сдать экзамены и отправиться в это плавание. И я поплыву вместе с ними, потому что мой папа — капитан.

    Любое путешествие — всегда немножко похоже на сказку. Наверное, поэтому его так трудно дождаться. Особенно, если это не просто экскурсия, а настоящая экспедиция. Моя сестра Алена говорит, что только самые особенные мальчики и девочки смогли сдать экзамены и отправиться в это плавание. И я поплыву вместе с ними, потому что мой папа — капитан.

    — Валерая Громова · сериал
18. «

    Ему по сердцу странствовать, спасаясь от монотонности бытия.

    Ему по сердцу странствовать, спасаясь от монотонности бытия.

    — Анри Гидель · книга
19. «

    Путешествие за смертью всегда бывает быстрым.

    Путешествие за смертью всегда бывает быстрым.

    — Дракула (Dracula) · фильм
20. «

    Пилигрим — человек, путешествующий по какой-то серьёзной причине. Один из отцов-пилигримов в 1620 году покинул Европу, потому что ему запрещали петь псалмы – голос у него был гнусавый. В Массачусетсе же он мог славить Бога так, как ему диктовала его совесть.

    Пилигрим — человек, путешествующий по какой-то серьёзной причине. Один из отцов-пилигримов в 1620 году покинул Европу, потому что ему запрещали петь псалмы – голос у него был гнусавый. В Массачусетсе же он мог славить Бога так, как ему диктовала его совесть.

    — Амброз Бирс · книга