84 цитаты про «рассуждения», которые захочется сохранить

Собрали 84 цитаты на тему «рассуждения» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Философия — тоска по родине, желание везде быть дома.

   Философия — тоска по родине, желание везде быть дома.

   — Новалис
2. «

   Я, как и все поколения философов до меня, знаю женщину такой, какова она есть, знаю ее слабости, ее мелочность, беззастенчивость и коварство; я знаю, что ноги ее прикованы к земле, а глаза никогда не видели звезд. Но… вечно остается то, от чего нельзя уйти: ноги ее прекрасны, глаза ее прекрасны, руки и грудь ее — это рай, чары ее властны над ослепленными мужчинами, как ничто другое, и как полюс волей или неволей притягивает стрелку компаса, так она притягивает к себе мужчину.

   Я, как и все поколения философов до меня, знаю женщину такой, какова она есть, знаю ее слабости, ее мелочность, беззастенчивость и коварство; я знаю, что ноги ее прикованы к земле, а глаза никогда не видели звезд. Но… вечно остается то, от чего нельзя уйти: ноги ее прекрасны, глаза ее прекрасны, руки и грудь ее — это рай, чары ее властны над ослепленными мужчинами, как ничто другое, и как полюс волей или неволей притягивает стрелку компаса, так она притягивает к себе мужчину.

   — Джек Лондон · книга
3. «

   Сам я ничего не понимал, да и не стремился понять, так как всегда жил только настоящим и предоставлял другим строить предположения и терзаться беспокойством перед будущим.

   Сам я ничего не понимал, да и не стремился понять, так как всегда жил только настоящим и предоставлял другим строить предположения и терзаться беспокойством перед будущим.

   — Джек Лондон · книга
4. «

   Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… И утром, расставаясь улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей. Как много тех, с кем можно просто жить, Пить утром кофе, говорить и спорить... С кем можно ездить отдыхать на море, И, как положено — и в радости, и в горе Быть рядом... Но при этом не любить... Как мало тех, с кем хочется мечтать! Смотреть, как облака роятся в небе, Писать слова любви на первом снеге, И думать лишь об этом человеке... И счастья большего не знать и не желать. Как мало тех, с кем можно помолчать, Кто понимает с полуслова, с полу взгляда, Кому не жалко год за годом отдавать, И за кого ты сможешь, как награду, Любую боль, любую казнь принять... Вот так и вьётся эта канитель — Легко встречаются, без боли расстаются... Всё потому, что много тех, с кем можно лечь в постель. Всё потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.

   Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… И утром, расставаясь улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей. Как много тех, с кем можно просто жить, Пить утром кофе, говорить и спорить... С кем можно ездить отдыхать на море, И, как положено — и в радости, и в горе Быть рядом... Но при этом не любить... Как мало тех, с кем хочется мечтать! Смотреть, как облака роятся в небе, Писать слова любви на первом снеге, И думать лишь об этом человеке... И счастья большего не знать и не желать. Как мало тех, с кем можно помолчать, Кто понимает с полуслова, с полу взгляда, Кому не жалко год за годом отдавать, И за кого ты сможешь, как награду, Любую боль, любую казнь принять... Вот так и вьётся эта канитель — Легко встречаются, без боли расстаются... Всё потому, что много тех, с кем можно лечь в постель. Всё потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.

   — Эдуард Аркадьевич Асадов
5. «

   С невеждой о науках рассуждать — Что злак пшеничный в солончак бросать.

   С невеждой о науках рассуждать — Что злак пшеничный в солончак бросать.

   — Саади
6. «

   Здесь, кстати, можно поставить комнату отдыха, наверное. Не то что комнату, а зону отдыха. Потому что, всё-таки, нажравшийся шашлыков человек склонен чувствовать себя уставшим, но в то же время сильно удовлетворённым и довольным жизнью. А что не хватает сильно удовлетворённому человеку и довольному жизнью, не хватает чего? Правильно — какого-нибудь гамака, чтоб повисеть, чтоб свои складки на солнце погреть. Чтобы вот это вот всё прогрелось, нормально отогрелось... позагоралось чуть-чуть, покупалось... Хотя, купаться, кстати, с полным пузом, наверное, не особо удобно. Логично, наверное, что это не особо удобно, потому что, как бы, полное пузо... оно будет мешать выполнять филигранные купания, ныряния... Можно только бомбочкой ебануться, а бомбочкой в домашний бассейн прыгать — такое себе занятие, такое себе удовольствие.

   Здесь, кстати, можно поставить комнату отдыха, наверное. Не то что комнату, а зону отдыха. Потому что, всё-таки, нажравшийся шашлыков человек склонен чувствовать себя уставшим, но в то же время сильно удовлетворённым и довольным жизнью. А что не хватает сильно удовлетворённому человеку и довольному жизнью, не хватает чего? Правильно — какого-нибудь гамака, чтоб повисеть, чтоб свои складки на солнце погреть. Чтобы вот это вот всё прогрелось, нормально отогрелось... позагоралось чуть-чуть, покупалось... Хотя, купаться, кстати, с полным пузом, наверное, не особо удобно. Логично, наверное, что это не особо удобно, потому что, как бы, полное пузо... оно будет мешать выполнять филигранные купания, ныряния... Можно только бомбочкой ебануться, а бомбочкой в домашний бассейн прыгать — такое себе занятие, такое себе удовольствие.

   — Дмитрий Куплинов
7. «

   В наше время многие политики имеют обыкновение с апломбом рассуждать о том, будто народ не заслуживает свободы до тех пор, пока не научится ею пользоваться. Это умозаключение сделало бы честь дураку из старой сказки, который решил не идти в воду, пока не научится плавать.

   В наше время многие политики имеют обыкновение с апломбом рассуждать о том, будто народ не заслуживает свободы до тех пор, пока не научится ею пользоваться. Это умозаключение сделало бы честь дураку из старой сказки, который решил не идти в воду, пока не научится плавать.

   — Томас Бабингтон Маколей
8. «

   Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам.

   Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам.

   — Томас Харрис · книга
9. «

   Отчего один родится в богатстве и знатности, другой в нищете, в среде людей, презираемых и угнетаемых, обреченных на всежизненный телесный труд в поте лица, лишенных средства к развитию умственному? Отчего иной умирает дряхлым старцем, иной в цвете юношеского или мужеского возраста, иной дитятей и даже краткодневным младенцем? Отчего один пользуется постоянно здравием и благополучием, другой томится в болезнях, передается скорбями скорбям, бедствиями бедствиям, как бы с рук на руки? Эти и этим подобные вопросы заняли однажды великого пустынножителя Египетского, Антония, и тщетно искал разрешения им пустынножитель в собственном разуме, осененном Божественной благодатью, способном углубляться в рассматривание тайн Божиих. Когда святой старец утомился размышлением бесплодным, последовал к нему с неба глас: «Антоний! Это – судьбы Божии. Исследование их душевредно. Себе внимай»

   Отчего один родится в богатстве и знатности, другой в нищете, в среде людей, презираемых и угнетаемых, обреченных на всежизненный телесный труд в поте лица, лишенных средства к развитию умственному? Отчего иной умирает дряхлым старцем, иной в цвете юношеского или мужеского возраста, иной дитятей и даже краткодневным младенцем? Отчего один пользуется постоянно здравием и благополучием, другой томится в болезнях, передается скорбями скорбям, бедствиями бедствиям, как бы с рук на руки? Эти и этим подобные вопросы заняли однажды великого пустынножителя Египетского, Антония, и тщетно искал разрешения им пустынножитель в собственном разуме, осененном Божественной благодатью, способном углубляться в рассматривание тайн Божиих. Когда святой старец утомился размышлением бесплодным, последовал к нему с неба глас: «Антоний! Это – судьбы Божии. Исследование их душевредно. Себе внимай»

   — Святитель Игнатий (Брянчанинов) · книга
10. «

    И что за жизнь у меня?! Топором работать нельзя — несолидно… Полы натирать нельзя — неприлично… На телеге ездить нельзя — непрестижно!

    И что за жизнь у меня?! Топором работать нельзя — несолидно… Полы натирать нельзя — неприлично… На телеге ездить нельзя — непрестижно!

    — Царь Макар · фильм
11. «

    Отдавшись рассуждениям, вы не найдете хорошей жизни.

    Отдавшись рассуждениям, вы не найдете хорошей жизни.

    — Рольф Добелли · книга
12. «

    – Только смерть может разлучить их. – Вы рассуждаете, как устрица, друг мой.

    – Только смерть может разлучить их. – Вы рассуждаете, как устрица, друг мой.

    — Александр Дюма · книга
13. «

    Единственный авторитет, к которому необходимо прислушиваться, — это голос разума.

    Единственный авторитет, к которому необходимо прислушиваться, — это голос разума.

    — Ирвин Ялом · книга
14. «

    Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги – он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938-45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. – Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности». Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы. Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

    Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги – он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938-45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. – Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности». Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы. Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

    — Владимир Мединский · книга
15. «

    Мне странная нашла охота к рифмам.

    Мне странная нашла охота к рифмам.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
16. «

    Вы рассуждаете — значит, не хотите. Желая сильно, не рассуждают.

    Вы рассуждаете — значит, не хотите. Желая сильно, не рассуждают.

    — Максим Горький
17. «

    ... я делю людей на две категории: на тех, кто оценивает собственные успехи, сравнивая себя с какими-то образцами, и тех, кому совершенно всё равно, чего добились другие. Эти люди судят о себе исходя из того, насколько им удалось реализовать потенциал ситуации, в которой они оказались.

    ... я делю людей на две категории: на тех, кто оценивает собственные успехи, сравнивая себя с какими-то образцами, и тех, кому совершенно всё равно, чего добились другие. Эти люди судят о себе исходя из того, насколько им удалось реализовать потенциал ситуации, в которой они оказались.

    — Элияху Голдратт · книга
18. «

    – Такой религии я не знаю, – сказал он, немного помолчав. – Такая никогда не была… нужна. Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог – существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог – это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке… Это не только скверная философия, но и скверная мистика.

    – Такой религии я не знаю, – сказал он, немного помолчав. – Такая никогда не была… нужна. Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог – существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог – это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке… Это не только скверная философия, но и скверная мистика.

    — Станислав Лем · книга
19. «

    Господь дал им способность рассуждать, но не дал способности думать?

    Господь дал им способность рассуждать, но не дал способности думать?

    — Леонид Шебаршин · книга
20. «

    Следовало бы рассуждать не о том, как быть счастливым, а о том, как чувствовать себя счастливым.

    Следовало бы рассуждать не о том, как быть счастливым, а о том, как чувствовать себя счастливым.

    — Мария фон Эбнер-Эшенбах