335 цитат на тему «революция» для размышлений

335 цитат про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мы отряды ветеранов. Фронтовиков! И мы хотим бить тиранов, Вернувшись с фронтов.

   Мы отряды ветеранов. Фронтовиков! И мы хотим бить тиранов, Вернувшись с фронтов.
2. «

   Успех предопределил наказание. Ниспровергнутые законы, разогнанные суды, бессильная промышленность, издыхающая торговля, неоплаченные долги, народ, доведенный до нищеты, разграбленная церковь, армия и гражданское общество в состоянии анархии, анархия, ставшая государственным устройством, каждое человеческое и божье создание, принесенное в жертву идолу народного доверия, и как следствие — национальное банкротство.

   Успех предопределил наказание. Ниспровергнутые законы, разогнанные суды, бессильная промышленность, издыхающая торговля, неоплаченные долги, народ, доведенный до нищеты, разграбленная церковь, армия и гражданское общество в состоянии анархии, анархия, ставшая государственным устройством, каждое человеческое и божье создание, принесенное в жертву идолу народного доверия, и как следствие — национальное банкротство.

   — Эдмунд Берк · книга
3. «

   Я видела революцию, которая лишила меня семьи. я пережила войну. А сломала меня самая обыкновенная любовная история.

   Я видела революцию, которая лишила меня семьи. я пережила войну. А сломала меня самая обыкновенная любовная история.

   — Персеполис (Persepolis) · фильм
4. «

   Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

   Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

   — Великий князь Александр Михайлович · книга
5. «

   Десять решительных молодцов могут сделать гораздо больше, чем целая толпа.

   Десять решительных молодцов могут сделать гораздо больше, чем целая толпа.

   — Эмиль Золя · книга
6. «

   Русское имя покрылось позором, Царство растерзано адским раздором, Кровью залита вся наша страна... Боже наш, в том есть и наша вина. Каемся мы в эти страшные дни... Боже, Царя нам верни!

   Русское имя покрылось позором, Царство растерзано адским раздором, Кровью залита вся наша страна... Боже наш, в том есть и наша вина. Каемся мы в эти страшные дни... Боже, Царя нам верни!

   — Владимир Пуришкевич
7. «

   Толпа эволюционировала, у неё развилась нервная система. Если появятся ещё и мозги, то мы попадём в капкан революции.

   Толпа эволюционировала, у неё развилась нервная система. Если появятся ещё и мозги, то мы попадём в капкан революции.

   — Глен Кук · книга
8. «

   Революционер — часть мира политики, он на все смотрит сквозь призму политической жизни. Он думает, что достаточно поменять устройство общества — и человек тоже изменится.

   Революционер — часть мира политики, он на все смотрит сквозь призму политической жизни. Он думает, что достаточно поменять устройство общества — и человек тоже изменится.

   — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
9. «

   Александр II дал своей стране то, что она ждала несколько веков. Но оказалось, что он освободил не только крестьян. На свободу вырвалась новая, прежде неизвестная сила — революция.

   Александр II дал своей стране то, что она ждала несколько веков. Но оказалось, что он освободил не только крестьян. На свободу вырвалась новая, прежде неизвестная сила — революция.
10. «

    С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес. — Представление окончилось. Публика встала. — Пора одевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось.

    С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес. — Представление окончилось. Публика встала. — Пора одевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось.

    — Василий Розанов · книга
11. «

    — В этом же и есть смысл революции: отбить отжившее, старое — и на тебе — белый лист. — А кто-нибудь возьмёт и напишет на нём бранное слово.

    — В этом же и есть смысл революции: отбить отжившее, старое — и на тебе — белый лист. — А кто-нибудь возьмёт и напишет на нём бранное слово.

    — Трофим Семенчук · фильм
12. «

    Гуляет ветер, порхает снег. Идут двенадцать человек.

    Гуляет ветер, порхает снег. Идут двенадцать человек.

    — Александр Александрович Блок · книга
13. «

    Власть российскую рассыпали, вывалили власть на пол, власти было много, до поры до времени ее хватало на всех – и безумные люди ходили по колено во власти, полными горстями зачерпывая золотые монеты вседозволенности. Расстрелы заложников и пытки подозреваемых и весь так называемый «красный террор» – возникли не как свидетельство жестокости одного самодержавного жестоковыйного человека, но как свидетельство брожения власти, перегноя многовластия. Власть в одночасье стала рыхлой и пьяной – и скрепить её могла только кровь. Всякий из вождей желал удостовериться в том, что он тоже распоряжается жизнями смердов, ему тоже полагается по штату пытать и пороть, – и всякий лидер желал утвердиться в своем величии, лишая людей жизни.

    Власть российскую рассыпали, вывалили власть на пол, власти было много, до поры до времени ее хватало на всех – и безумные люди ходили по колено во власти, полными горстями зачерпывая золотые монеты вседозволенности. Расстрелы заложников и пытки подозреваемых и весь так называемый «красный террор» – возникли не как свидетельство жестокости одного самодержавного жестоковыйного человека, но как свидетельство брожения власти, перегноя многовластия. Власть в одночасье стала рыхлой и пьяной – и скрепить её могла только кровь. Всякий из вождей желал удостовериться в том, что он тоже распоряжается жизнями смердов, ему тоже полагается по штату пытать и пороть, – и всякий лидер желал утвердиться в своем величии, лишая людей жизни.

    — Максим Кантор · книга
14. «

    Революция ненавидит зрителей.

    Революция ненавидит зрителей.

    — Леонид Борисов · книга
15. «

    Революции нужны для того, чтобы уничтожить самих революционеров.

    Революции нужны для того, чтобы уничтожить самих революционеров.

    — Клим Самгин · сериал
16. «

    Она очень легко и без усилия поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвовали своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, заставляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими.

    Она очень легко и без усилия поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвовали своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, заставляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
17. «

    Вы помните былые дни, Когда вся жизнь была иною?! Как были праздничны они Над петербургскою Невою!!

    Вы помните былые дни, Когда вся жизнь была иною?! Как были праздничны они Над петербургскою Невою!!

    — Николай Яковлевич Агнивцев
18. «

    Великие перевороты не совершаются в один день.

    Великие перевороты не совершаются в один день.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
19. «

    Чтобы общество оправдало любой террор, ему достаточно несколько месяцев бесконтрольной свободы — и всякий, кто дает эту свободу, сознательно или бессознательно желает именно окончательного закрепощения. Целью революции никогда не было народное благо. В лучшем случае оно рассматривалось как одно из десятка побочных следствий, тогда как в основе всякой революции лежало гениальное самосохранение системы, иногда вынужденной прибегнуть к показному саморазрушению, чтобы тем верней воспрянуть из праха, когда необходимость ее вновь окажется подтверждена.

    Чтобы общество оправдало любой террор, ему достаточно несколько месяцев бесконтрольной свободы — и всякий, кто дает эту свободу, сознательно или бессознательно желает именно окончательного закрепощения. Целью революции никогда не было народное благо. В лучшем случае оно рассматривалось как одно из десятка побочных следствий, тогда как в основе всякой революции лежало гениальное самосохранение системы, иногда вынужденной прибегнуть к показному саморазрушению, чтобы тем верней воспрянуть из праха, когда необходимость ее вновь окажется подтверждена.

    — Дмитрий Львович Быков · книга
20. «

    Кто может быть вполне уверен, что, зажигая маленький костер революции, он не кладет начало огромному пожару, который охватит все общество, испепелит не только дворцы, но и хижины рабочих, уничтожит не только «деспотов», но и... самих зажигателей вместе с тысячами невинных лиц? Никто!..

    Кто может быть вполне уверен, что, зажигая маленький костер революции, он не кладет начало огромному пожару, который охватит все общество, испепелит не только дворцы, но и хижины рабочих, уничтожит не только «деспотов», но и... самих зажигателей вместе с тысячами невинных лиц? Никто!..

    — Питирим Сорокин