344 афоризмов на тему «Родина»

Собрали 344 цитаты на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Если любовь к Родине хранится у нас сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам всегда мы носим на кончиках штыков.

   Если любовь к Родине хранится у нас сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам всегда мы носим на кончиках штыков.

   — Михаил Шолохов · фильм
2. «

   Родина для одного — страна, где он родился, для другого — где он состоялся.

   Родина для одного — страна, где он родился, для другого — где он состоялся.

   — Илья Николаевич Шевелев
3. «

   Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.

   Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.
4. «

   — Значит вы не любите нашу страну? — Я в ней живу.

   — Значит вы не любите нашу страну? — Я в ней живу.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Каждый должен любить свою землю, сколь бы скудной она ни была.

   Каждый должен любить свою землю, сколь бы скудной она ни была.

   — Али Апшерони
6. «

   Дым отечества светлее огня на чужбине.

   Дым отечества светлее огня на чужбине.

   — Лукиан Самосатский
7. «

   Я никогда не оставлю землю ливийскую, буду биться до последней капли крови и умру здесь со своими праотцами как мученик. Каддафи не простой президент, чтобы уходить, он — вождь революции и воин-бедуин, принёсший славу ливийцам.

   Я никогда не оставлю землю ливийскую, буду биться до последней капли крови и умру здесь со своими праотцами как мученик. Каддафи не простой президент, чтобы уходить, он — вождь революции и воин-бедуин, принёсший славу ливийцам.

   — Муаммар аль-Каддафи
8. «

   Не берусь обобрать твою гордость, За колючую не берусь. Оставьте мне только горсть Земли под названием Русь.

   Не берусь обобрать твою гордость, За колючую не берусь. Оставьте мне только горсть Земли под названием Русь.

   — Надежда Жаглей
9. «

   Люди не умеют помнить друг о друге, их проносит течением слишком быстро; людей должна помнить та земля, где они жили. А ей не дано знать, что с ним случилось, для нее он чистый человек.

   Люди не умеют помнить друг о друге, их проносит течением слишком быстро; людей должна помнить та земля, где они жили. А ей не дано знать, что с ним случилось, для нее он чистый человек.

   — Валентин Григорьевич Распутин · книга
10. «

    — Глупость несусветная, — сказал я. — Все эти громкие слова и красивые позы… «они не пройдут», «все-таки она вертится», «родина или смерть», «готов умереть за свои убеждения» — все это становится чушью, когда приходит настоящая смерть… Все это — для детей. И для взрослых, которые ими манипулируют… Наталья одобрительно кивнула. — Но она все-таки вертится, — сказал я. — Ведь так? Она вертится, а они не пройдут, родина остается родиной, даже если смерть становится смертью, и никто не готов умереть, но иногда проще умереть, чем предать…

    — Глупость несусветная, — сказал я. — Все эти громкие слова и красивые позы… «они не пройдут», «все-таки она вертится», «родина или смерть», «готов умереть за свои убеждения» — все это становится чушью, когда приходит настоящая смерть… Все это — для детей. И для взрослых, которые ими манипулируют… Наталья одобрительно кивнула. — Но она все-таки вертится, — сказал я. — Ведь так? Она вертится, а они не пройдут, родина остается родиной, даже если смерть становится смертью, и никто не готов умереть, но иногда проще умереть, чем предать…

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Родина — это прежде всего душа. Она разлилась повсюду и смотрела на меня тысячью глаз. Наступила какая-то магическая тишина, мир стал одушевленным. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее. Казалось, все вокруг участвует в церемонии прощания.

    Родина — это прежде всего душа. Она разлилась повсюду и смотрела на меня тысячью глаз. Наступила какая-то магическая тишина, мир стал одушевленным. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее. Казалось, все вокруг участвует в церемонии прощания.

    — Слава Курилов · книга
12. «

    Место рождения Говарда не сводилось для него к конгломерату старинных зданий, быстрой речке, окаймленной деревьями, величественному силуэту аббатства и подвесным кашпо на Центральной площади. Этот городок был его идеалом, образом жизни, микроцивилизацией выстоявшей среди упадка страны.

    Место рождения Говарда не сводилось для него к конгломерату старинных зданий, быстрой речке, окаймленной деревьями, величественному силуэту аббатства и подвесным кашпо на Центральной площади. Этот городок был его идеалом, образом жизни, микроцивилизацией выстоявшей среди упадка страны.

    — Джоан Роулинг · книга
13. «

    Родина есть родина. Даже если там тяжело. Даже если она лежит в руинах.

    Родина есть родина. Даже если там тяжело. Даже если она лежит в руинах.

    — Ольга Куно · книга
14. «

    Душа без родины. Какое испытанье! Ни добрых слов, ни теплого участья. Вокруг чужие беды, мрак, несчастья, И вечный плач, и вечное страданье. Потухший взгляд тебя едва коснется. Никто тебя не слышит. Всюду страх. И горечь остается на губах, И от молчанья сердце захлебнется.

    Душа без родины. Какое испытанье! Ни добрых слов, ни теплого участья. Вокруг чужие беды, мрак, несчастья, И вечный плач, и вечное страданье. Потухший взгляд тебя едва коснется. Никто тебя не слышит. Всюду страх. И горечь остается на губах, И от молчанья сердце захлебнется.

    — Альма Иоганна Кёниг
15. «

    Моя Родина — женщина в доме с разбитыми стёклами. Она плачет и плачет и, кажется, даже скулит.

    Моя Родина — женщина в доме с разбитыми стёклами. Она плачет и плачет и, кажется, даже скулит.

    — Евгения Баранова
16. «

    Все это — шумный протест порабощенных микроорганизмов, которые извиваются и шипят, защищая незыблемость священной своей родины — стеклянной лабораторной пластинки.

    Все это — шумный протест порабощенных микроорганизмов, которые извиваются и шипят, защищая незыблемость священной своей родины — стеклянной лабораторной пластинки.

    — Салман Рушди · книга
17. «

    Люблю отчизну я. А кто теперь не знает, Что истая любовь чревата муками? И родина мне щедро изменяет С подонками, прохвостами и суками.

    Люблю отчизну я. А кто теперь не знает, Что истая любовь чревата муками? И родина мне щедро изменяет С подонками, прохвостами и суками.

    — Игорь Губерман
18. «

    Что же я буду делать без тебя? Земля, полная горсть земли. Разве на свете не много земли? Но ведь ты... Ты называл горстку земли Родиной. Неужели ты тоже стал землей, Джевдет? Неужели эти земли стали твоей могилой? Я осталась без Родины. Она исчезла. Ты был моей Родиной, моей землей. Ты был моей жизнью.

    Что же я буду делать без тебя? Земля, полная горсть земли. Разве на свете не много земли? Но ведь ты... Ты называл горстку земли Родиной. Неужели ты тоже стал землей, Джевдет? Неужели эти земли стали твоей могилой? Я осталась без Родины. Она исчезла. Ты был моей Родиной, моей землей. Ты был моей жизнью.

    — Медсестра Азизе · сериал
19. «

    Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека – Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с Народом. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную компанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»…только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны – в Отечественную. Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.

    Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека – Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с Народом. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную компанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»…только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны – в Отечественную. Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.

    — Владимир Мединский · книга
20. «

    Для измены родине нужна чрезвычайная низость души.

    Для измены родине нужна чрезвычайная низость души.

    — Николай Гаврилович Чернышевский