572 глубоких цитаты про «Родина»

Собрали 572 цитаты на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Зима на службе человечества. Снег сыплет целый день подряд. На белоснежное отечество полюбоваться выйду в сад.

   Зима на службе человечества. Снег сыплет целый день подряд. На белоснежное отечество полюбоваться выйду в сад.

   — Владимир Иванович Салимон
2. «

   Давно земли чужой я вдосталь нахлебался, Один пришел домой и здешним рощам сдался.

   Давно земли чужой я вдосталь нахлебался, Один пришел домой и здешним рощам сдался.

   — Юрий Михайлович Кублановский
3. «

   Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

   Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

   — Мацуо Басё
4. «

   Мое отечество там, где нет свободы, но где люди бьются, чтоб добыть её.

   Мое отечество там, где нет свободы, но где люди бьются, чтоб добыть её.

   — Томас Пейн
5. «

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   — Владимир Набоков · книга
6. «

   Моя Родина — женщина в доме с разбитыми стёклами. Она плачет и плачет и, кажется, даже скулит.

   Моя Родина — женщина в доме с разбитыми стёклами. Она плачет и плачет и, кажется, даже скулит.

   — Евгения Баранова
7. «

   За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

   За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Всё. Достали. Господа холуи, проходимцы, приспособленцы и просто идиоты! Не смейте меня учить любить Родину! Научить любить нельзя. Заставить любить нельзя. Неужели это непонятно? Ту Россию, которую я любил и буду любить, меня учить любить не надо. А то чудовище, которое вы пытаетесь родить, калеча и уродуя мою страну, вы меня полюбить не заставите. И гореть вам в аду, клоуны.

   Всё. Достали. Господа холуи, проходимцы, приспособленцы и просто идиоты! Не смейте меня учить любить Родину! Научить любить нельзя. Заставить любить нельзя. Неужели это непонятно? Ту Россию, которую я любил и буду любить, меня учить любить не надо. А то чудовище, которое вы пытаетесь родить, калеча и уродуя мою страну, вы меня полюбить не заставите. И гореть вам в аду, клоуны.

   — Андрей Макаревич
9. «

   Как давно я здесь не был упаду на траву, Гляну в ясное небо и пойму, что живу. Небо в колокол грянет, и польёт проливной. Я бегу в своё детство, летний дождик за мной...

   Как давно я здесь не был упаду на траву, Гляну в ясное небо и пойму, что живу. Небо в колокол грянет, и польёт проливной. Я бегу в своё детство, летний дождик за мной...
10. «

    Нет ничего худшего, чем блуждать в чужих краях.

    Нет ничего худшего, чем блуждать в чужих краях.

    — Гомер
11. «

    Но знаете, - Куда бы не вел меня компас мечтаний и памяти, Какой красотой бы не были вылиты их паперти, Не будет дороже церквей, и вы все понимаете, В которых оставил устав, вместо тысячи стран.

    Но знаете, - Куда бы не вел меня компас мечтаний и памяти, Какой красотой бы не были вылиты их паперти, Не будет дороже церквей, и вы все понимаете, В которых оставил устав, вместо тысячи стран.
12. «

    Место рождения Говарда не сводилось для него к конгломерату старинных зданий, быстрой речке, окаймленной деревьями, величественному силуэту аббатства и подвесным кашпо на Центральной площади. Этот городок был его идеалом, образом жизни, микроцивилизацией выстоявшей среди упадка страны.

    Место рождения Говарда не сводилось для него к конгломерату старинных зданий, быстрой речке, окаймленной деревьями, величественному силуэту аббатства и подвесным кашпо на Центральной площади. Этот городок был его идеалом, образом жизни, микроцивилизацией выстоявшей среди упадка страны.

    — Джоан Роулинг · книга
13. «

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    — Шарль Луи де Монтескьё
14. «

    «Элли хабб аллах ла ибри гхирху субхан ад даим ла язулъ…». Это означает, что тот, кто любит Бога, не желает ничего, кроме него. Я-то желал еще много чего, но мосье Хамиль насаждал во мне религию, ибо даже если я останусь во Франции до конца дней своих, как сам мосье Хамиль, мне надлежит помнить, что у меня есть своя страна, а это лучше, чем ничего.

    «Элли хабб аллах ла ибри гхирху субхан ад даим ла язулъ…». Это означает, что тот, кто любит Бога, не желает ничего, кроме него. Я-то желал еще много чего, но мосье Хамиль насаждал во мне религию, ибо даже если я останусь во Франции до конца дней своих, как сам мосье Хамиль, мне надлежит помнить, что у меня есть своя страна, а это лучше, чем ничего.

    — Эмиль Ажар · книга
15. «

    Это единственное место, где я настоящий. Там говорят на языке моего сердца.

    Это единственное место, где я настоящий. Там говорят на языке моего сердца.

    — Айрис Мёрдок · книга
16. «

    Кто растоптан дома, кто унижен, И среди могильной тишины На нью-йоркских кладбищах, в Париже, Спят твои великие сыны.

    Кто растоптан дома, кто унижен, И среди могильной тишины На нью-йоркских кладбищах, в Париже, Спят твои великие сыны.

    — Геннадий Иванович Шеховцов
17. «

    Моя земля — земляника, а чужая — черника.

    Моя земля — земляника, а чужая — черника.

    — Финские пословицы и поговорки
18. «

    И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

    И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

    — Чарльз Диккенс
19. «

    Плацкартный вагон — это Россия в миниатюре. Здесь есть и военные, и мамочки с детьми, и студенты, которые едут на учёбу, вахтовики, которые едут домой. Мужчины, женщины, старики, дети… Есть даже своя власть — это проводница с ключом от туалета. Вагон поезда — это, наверное, самый справедливый, самый показательный срез нашего общества. Это такая маленькая страна на колёсах, которая несётся внутри большой страны.

    Плацкартный вагон — это Россия в миниатюре. Здесь есть и военные, и мамочки с детьми, и студенты, которые едут на учёбу, вахтовики, которые едут домой. Мужчины, женщины, старики, дети… Есть даже своя власть — это проводница с ключом от туалета. Вагон поезда — это, наверное, самый справедливый, самый показательный срез нашего общества. Это такая маленькая страна на колёсах, которая несётся внутри большой страны.

    — вахтовик Иван · фильм
20. «

    Родину и душу теряет лишь тот, кто никогда не обладал ими.

    Родину и душу теряет лишь тот, кто никогда не обладал ими.

    — Курбан Саид · книга