34 цитаты «Красивые цитаты про секс» на каждый день

Тема «Красивые цитаты про секс» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 34 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Потому что секс — это секс, а поцелуй — это поцелуй. Именно на краешках губ живёт наша душа.

   Потому что секс — это секс, а поцелуй — это поцелуй. Именно на краешках губ живёт наша душа.

   — Тамрико Шоли · книга
2. «

   Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

   Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

   — Джон Стейнбек · книга
3. «

   Наивный экстаз.

   Наивный экстаз.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   — Что ты чувствуешь, когда входишь в женщину? — Лучше ты скажи мне... — Что сказать? — Что ты чувствуешь, когда мужчина входит в тебя? На что это похоже? — Это похоже на прыжок в воду. Вернее... На то, как теплая волна накатывает и накрывает тебя с головой. И ты уже не знаешь, где верх, где низ. А потом всё начинает приобретать форму...

   — Что ты чувствуешь, когда входишь в женщину? — Лучше ты скажи мне... — Что сказать? — Что ты чувствуешь, когда мужчина входит в тебя? На что это похоже? — Это похоже на прыжок в воду. Вернее... На то, как теплая волна накатывает и накрывает тебя с головой. И ты уже не знаешь, где верх, где низ. А потом всё начинает приобретать форму...

   — Писатель (О Джи-хо) · фильм
5. «

   Это было так же интимно, как держать в руках чьё-то сердце.

   Это было так же интимно, как держать в руках чьё-то сердце.

   — Поппи Брайт · книга
6. «

   Эротичный лунный свет Запретит сказать тебе: «Нет» И опустится плавно на пол Всё твоё бельё.

   Эротичный лунный свет Запретит сказать тебе: «Нет» И опустится плавно на пол Всё твоё бельё.
7. «

   Шепот. Дыхание. Ритм секса не спутаешь ни с чем. Короткий вскрик. Смех.

   Шепот. Дыхание. Ритм секса не спутаешь ни с чем. Короткий вскрик. Смех.

   — Лили Кинг · книга
8. «

   Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

   Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

   — Марта Кетро · книга
9. «

   Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу.

   Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу.

   — Чарли Чаплин
10. «

    Наконец-то секс открылся мне во всей красе. Быть так близко к ней, обнимать, встречаться в этом новом измерении, где любовь может быть дана принята так глубоко.

    Наконец-то секс открылся мне во всей красе. Быть так близко к ней, обнимать, встречаться в этом новом измерении, где любовь может быть дана принята так глубоко.

    — Майкл Питер Бэлзари · книга
11. «

    У себя наверху они занялись любовью, беззвучно и медленно, — два родных тела, доверяющих и нужных друг другу.

    У себя наверху они занялись любовью, беззвучно и медленно, — два родных тела, доверяющих и нужных друг другу.

    — Сэм Хайес · книга
12. «

    В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже моё подсознание краснеет.

    В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже моё подсознание краснеет.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Только не окажись как те, что налюбятся и бегут. Без тебя по утру постель, как стихи без букв, Без тебя я рассыплюсь по простыни — пыль, стекло, Как покинутый остров, пустые стихи без слов.

    Только не окажись как те, что налюбятся и бегут. Без тебя по утру постель, как стихи без букв, Без тебя я рассыплюсь по простыни — пыль, стекло, Как покинутый остров, пустые стихи без слов.
14. «

    Твои бёдра в сиянии луны Так прекрасны и мне так нужны. Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне.

    Твои бёдра в сиянии луны Так прекрасны и мне так нужны. Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне.
15. «

    Скорей, сударыня! Я весь дрожу, Как роженица, в муках я лежу; Нет хуже испытанья для солдата Стоять без боя против супостата. Прочь поясок! Небесный обруч он, В который мир прекрасный заключен. Сними нагрудник, звездами расшитый, Что был от наглых глаз тебе защитой; Шнуровку распусти! Уже для нас Куранты пробили заветный час. <...> Моим рукам-скитальцам дай патент Обследовать весь этот континент; Тебя я, как Америку, открою, Смирю и заселю одним собою. <...> Явись же в наготе моим очам: Как душам — бремя тел, так и телам Необходимо сбросить груз одежды, Дабы вкусить блаженство.

    Скорей, сударыня! Я весь дрожу, Как роженица, в муках я лежу; Нет хуже испытанья для солдата Стоять без боя против супостата. Прочь поясок! Небесный обруч он, В который мир прекрасный заключен. Сними нагрудник, звездами расшитый, Что был от наглых глаз тебе защитой; Шнуровку распусти! Уже для нас Куранты пробили заветный час. <...> Моим рукам-скитальцам дай патент Обследовать весь этот континент; Тебя я, как Америку, открою, Смирю и заселю одним собою. <...> Явись же в наготе моим очам: Как душам — бремя тел, так и телам Необходимо сбросить груз одежды, Дабы вкусить блаженство.

    — Джон Донн
16. «

    Там море пахло так, как пахнет первый секс, и каждому себя без устали дарило.

    Там море пахло так, как пахнет первый секс, и каждому себя без устали дарило.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    ...и на меня обрушивается град ударов, заставляя стонать и корчиться от сладкой муки. И снова тишина… лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.

    ...и на меня обрушивается град ударов, заставляя стонать и корчиться от сладкой муки. И снова тишина… лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.

    — Эрика Леонард Джеймс · книга
18. «

    Мы собираем друг друга по кусочкам. Мы губы, и руки, и ноги, и тела — переплетенные. Он поднимается надо мной, и мы забываем слова, а потом мы соединяемся и двигаемся молча. Мы — одно целое, и я знаю все секреты Вселенной.

    Мы собираем друг друга по кусочкам. Мы губы, и руки, и ноги, и тела — переплетенные. Он поднимается надо мной, и мы забываем слова, а потом мы соединяемся и двигаемся молча. Мы — одно целое, и я знаю все секреты Вселенной.

    — Никола Юн · книга
19. «

    Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!

    Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!

    — Константин Дмитриевич Бальмонт
20. «

    В тебе пляшет нерожденная вселенная. Я касаюсь ладонью твоей груди, я чувствую ее. В тебе танцует предельно обнаженный, яростный мир. Он дышит в такт моему сердцебиению, но... Мое сердце — это хаотичность пульса, нервная аритмия жизни, больные судороги стареющего неба. Мир в тебе безумен. Мир в тебе принадлежит мне. Мир в тебе дрожит и прогибается под моей рукой, и линия горизонта рвется. Я смотрю в твои глаза. Сейчас в тебе восходит солнце. И, возможно, я тысячу раз не прав, когда тащу тебя за руку на крышу, где тяжелые звезды задевают мурчащим брюхом торчащие тут и там антенны. Когда веду тебя дышать дорогами, по которым люди ходили пешком еще тысячи лет до нас. Когда довожу скорость дней до предела, превосходя предел, чтобы отчаянно визжали тормоза настоящего. Когда закрываю глаза рукой и веду на свет, разрывая скуку каждым шагом. Когда слизываю с твоих губ этот монотонный плач, застрявший в апатии тишины. Когда сметаю со стола эти опостылевшие кастрюльки и мисочки, эту утварь бытовухи, чтобы целовать в горло, чтобы превратить пошловатость секса в инструмент созидания, чтобы вскрыть нарыв усталости и сотворить из тела новую форму чувственности и страсти. Когда я краду тебя из душного офиса, чтобы сбежать из города и увидеть, как тысячи птиц поднимаются с земли. Возможно, я не прав, возможно, в этой размеренной каждодневности тебе тепло и уютно, а рядом со мной — бросает то в жар, то в холод. Возможно, это так. Но в тебе пляшет, безумствует и хохочет вселенная. Я чувствую ее. А это значит, что настало время стать для нее рождением. Как всегда, не уточняя цены. И завтра, когда ты проснешься, мир станет тесен.

    В тебе пляшет нерожденная вселенная. Я касаюсь ладонью твоей груди, я чувствую ее. В тебе танцует предельно обнаженный, яростный мир. Он дышит в такт моему сердцебиению, но... Мое сердце — это хаотичность пульса, нервная аритмия жизни, больные судороги стареющего неба. Мир в тебе безумен. Мир в тебе принадлежит мне. Мир в тебе дрожит и прогибается под моей рукой, и линия горизонта рвется. Я смотрю в твои глаза. Сейчас в тебе восходит солнце. И, возможно, я тысячу раз не прав, когда тащу тебя за руку на крышу, где тяжелые звезды задевают мурчащим брюхом торчащие тут и там антенны. Когда веду тебя дышать дорогами, по которым люди ходили пешком еще тысячи лет до нас. Когда довожу скорость дней до предела, превосходя предел, чтобы отчаянно визжали тормоза настоящего. Когда закрываю глаза рукой и веду на свет, разрывая скуку каждым шагом. Когда слизываю с твоих губ этот монотонный плач, застрявший в апатии тишины. Когда сметаю со стола эти опостылевшие кастрюльки и мисочки, эту утварь бытовухи, чтобы целовать в горло, чтобы превратить пошловатость секса в инструмент созидания, чтобы вскрыть нарыв усталости и сотворить из тела новую форму чувственности и страсти. Когда я краду тебя из душного офиса, чтобы сбежать из города и увидеть, как тысячи птиц поднимаются с земли. Возможно, я не прав, возможно, в этой размеренной каждодневности тебе тепло и уютно, а рядом со мной — бросает то в жар, то в холод. Возможно, это так. Но в тебе пляшет, безумствует и хохочет вселенная. Я чувствую ее. А это значит, что настало время стать для нее рождением. Как всегда, не уточняя цены. И завтра, когда ты проснешься, мир станет тесен.

    — Аль Квотион · книга