22 цитаты: всё о «Красивые цитаты на тему «семья»»

Тема «Красивые цитаты на тему «семья»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 22 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   – Что будем делать? – Ты мне скажи… Я готова дать шанс этому миру. – Мы должны идти дальше. Любить, страдать, быть счастливыми. Не жить прошлым, но помнить о нём. Ты и я.

   – Что будем делать? – Ты мне скажи… Я готова дать шанс этому миру. – Мы должны идти дальше. Любить, страдать, быть счастливыми. Не жить прошлым, но помнить о нём. Ты и я.

   — Рикс Остер · игра
2. «

   В глазах отца — ты маленькое чадо, Старайся долго не гулять. С одним лишь мужем будешь рада, Ты дни и ночи провожать.

   В глазах отца — ты маленькое чадо, Старайся долго не гулять. С одним лишь мужем будешь рада, Ты дни и ночи провожать.
3. «

   Если веришь — на судьбу надейся, Все мы — одна семья, Пусть живут и там, и тут Два мира, ты и я.

   Если веришь — на судьбу надейся, Все мы — одна семья, Пусть живут и там, и тут Два мира, ты и я.

   — Тарзан · мультфильм
4. «

   То, чем дорожишь — оберегаешь. Это самое естественное, что может быть.

   То, чем дорожишь — оберегаешь. Это самое естественное, что может быть.

   — Тена · фильм
5. «

   Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

   Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
6. «

   Откроем мир с другой главы Для женщины и для любви Рожден мужчина Он изменит И жизнь и смерть Любовь живи

   Откроем мир с другой главы Для женщины и для любви Рожден мужчина Он изменит И жизнь и смерть Любовь живи

   — Луи Арагон
7. «

   — У Марселя есть оружие, более мощное, чем сам первородный, а ты просто отдал ему нашего брата! Сколько ещё раз Элайджа будет прощать тебя? До тех пор пока его надежда на твоё искупления окончательно не умрёт? — Я сделал то, что должен был! Марсель забрал наш дом. — А наш дом бесполезен без семьи. Я найду Элайджу, чего бы мне это не стоило. Ты собираешься помочь мне? — Чего бы мне это не стоило.

   — У Марселя есть оружие, более мощное, чем сам первородный, а ты просто отдал ему нашего брата! Сколько ещё раз Элайджа будет прощать тебя? До тех пор пока его надежда на твоё искупления окончательно не умрёт? — Я сделал то, что должен был! Марсель забрал наш дом. — А наш дом бесполезен без семьи. Я найду Элайджу, чего бы мне это не стоило. Ты собираешься помочь мне? — Чего бы мне это не стоило.

   — Ребекка Майклсон · сериал
8. «

   Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

   Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

   — Виктор Гюго
9. «

   Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

   Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

   — Лейла Мичем · книга
10. «

    … в наш век незатейливо перемешиваются и сплетаются в один узел судьбы самых разных людей. Удивительно и неожиданно меняются биографии, судьбы перемещаются вверх, вниз, – вдруг после невероятного взлёта следует крушение, падение… Революция, политика безжалостны к человеческим судьбам, к жизням… И поэтому я думаю, что семейные хроники небезынтересны… В них всегда есть зерно исторического сюжета, да и вообще какой выдуманный сюжет может быть гениальнее, чем настоящая реальная жизнь реального человека?

    … в наш век незатейливо перемешиваются и сплетаются в один узел судьбы самых разных людей. Удивительно и неожиданно меняются биографии, судьбы перемещаются вверх, вниз, – вдруг после невероятного взлёта следует крушение, падение… Революция, политика безжалостны к человеческим судьбам, к жизням… И поэтому я думаю, что семейные хроники небезынтересны… В них всегда есть зерно исторического сюжета, да и вообще какой выдуманный сюжет может быть гениальнее, чем настоящая реальная жизнь реального человека?

    — Светлана Аллилуева · книга
11. «

    И все они сидели за столом В залитой солнцем голубой беседке, Там море одуванчиков росло И клён тянул к столу резные ветки.

    И все они сидели за столом В залитой солнцем голубой беседке, Там море одуванчиков росло И клён тянул к столу резные ветки.
12. «

    — Вы всё равно сделаете так, как хотите. — Нет. Наше решение должно быть единогласным. — Здесь не демократия. — Ты прав. Здесь семья.

    — Вы всё равно сделаете так, как хотите. — Нет. Наше решение должно быть единогласным. — Здесь не демократия. — Ты прав. Здесь семья.

    — Ребекка Майклсон · сериал
13. «

    Мне все равно, худая девушка или толстая, я просто хочу девушку, которая делает меня счастливым.

    Мне все равно, худая девушка или толстая, я просто хочу девушку, которая делает меня счастливым.

    — Джастин Бибер
14. «

    Семья — это космос, остальное — прах… Потерять свои звезды — мой главный страх. Без них жизнь безвоздушное пространство. Поездки, дом-работа, душный транспорт, Темнота без просвета и чай без сахара.

    Семья — это космос, остальное — прах… Потерять свои звезды — мой главный страх. Без них жизнь безвоздушное пространство. Поездки, дом-работа, душный транспорт, Темнота без просвета и чай без сахара.
15. «

    Если я обречен жрать, как медведь, а Луа — рожать детенышей, как медведица, я предпочитаю быть медведем, а не человеком: медведю нечего стыдиться — он не знает лучшей доли. Если ты, как медведь, доволен такой участью, то меня она не устраивает. Оставайся с женщиной, дарящей тебе детей, а я пойду к той, кто дарит мне мечту.

    Если я обречен жрать, как медведь, а Луа — рожать детенышей, как медведица, я предпочитаю быть медведем, а не человеком: медведю нечего стыдиться — он не знает лучшей доли. Если ты, как медведь, доволен такой участью, то меня она не устраивает. Оставайся с женщиной, дарящей тебе детей, а я пойду к той, кто дарит мне мечту.

    — Джордж Бернард Шоу · книга
16. «

    Подобно огню, который в тростнике, соломе или заячьем волосе легко вспыхивает, но быстро угасает, если не найдет себе другой пищи, любовь ярко воспламеняется цветущей молодостью и телесной привлекательностью, но скоро угаснет, если ее не будут питать духовные достоинства и добрый нрав юных супругов.

    Подобно огню, который в тростнике, соломе или заячьем волосе легко вспыхивает, но быстро угасает, если не найдет себе другой пищи, любовь ярко воспламеняется цветущей молодостью и телесной привлекательностью, но скоро угаснет, если ее не будут питать духовные достоинства и добрый нрав юных супругов.

    — Плутарх
17. «

    Одиночество в семье подобно чернилам, разлившимся на белый лист бумаги. Вроде бы они были созданы для написания красивых слов, фраз, мыслей и, взаимодействуя с бумагой, смогли бы сотворить настоящее произведение искусства. Но чернила разливаются и, разлившись, губят и бумагу, и себя вместе с ней…

    Одиночество в семье подобно чернилам, разлившимся на белый лист бумаги. Вроде бы они были созданы для написания красивых слов, фраз, мыслей и, взаимодействуя с бумагой, смогли бы сотворить настоящее произведение искусства. Но чернила разливаются и, разлившись, губят и бумагу, и себя вместе с ней…

    — Олег Рой · книга
18. «

    Но он не испытывал особой симпатии к самым могущественным мужчинам и женщинам страны, единственной заслугой которых было то, что они родились с правильным именем. Он сам был рождён в самой правильной для величия семье, но своей главной заслугой считал то, что отвернулся от неё.

    Но он не испытывал особой симпатии к самым могущественным мужчинам и женщинам страны, единственной заслугой которых было то, что они родились с правильным именем. Он сам был рождён в самой правильной для величия семье, но своей главной заслугой считал то, что отвернулся от неё.

    — Сири Петтерсен · книга
19. «

    Он прошел долгий путь и изменился. Постиг любовь на ином, более высоком и тонком уровне, сумел понять. На его глазах девочка, которую он годами любил, которая приняла в маленькие ручонки его сердце, становилась женщиной, матерью. Ничего прекраснее просто быть не могло… Пока она не стала матерью второй раз, родив ему сына. Дети росли, и эти новые мужчина и женщина ощущали себя моложе, влюбляясь друг в друга каждый день заново. Он чувствовал себя счастливым, невероятно гордился тем, какую жизнь они вместе построили. Ему просто не верилось в собственное везение.

    Он прошел долгий путь и изменился. Постиг любовь на ином, более высоком и тонком уровне, сумел понять. На его глазах девочка, которую он годами любил, которая приняла в маленькие ручонки его сердце, становилась женщиной, матерью. Ничего прекраснее просто быть не могло… Пока она не стала матерью второй раз, родив ему сына. Дети росли, и эти новые мужчина и женщина ощущали себя моложе, влюбляясь друг в друга каждый день заново. Он чувствовал себя счастливым, невероятно гордился тем, какую жизнь они вместе построили. Ему просто не верилось в собственное везение.

    — Анна Тодд · книга
20. «

    Дом — это ведь не место, это чувство. То самое, которое приходит, когда возвращаешься, принюхиваясь к запаху сдобы, садишься за стол и ждешь, пока мама принесет свежеиспеченный пирог; или когда ты просыпаешься рано утром, разбуженный солнечными лучами, которые светят прямо на твою подушку, и думаешь, вставать прямо сейчас или можно чуть-чуть полежать. Стоит переступить порог дома, и на душе всегда становится легче.

    Дом — это ведь не место, это чувство. То самое, которое приходит, когда возвращаешься, принюхиваясь к запаху сдобы, садишься за стол и ждешь, пока мама принесет свежеиспеченный пирог; или когда ты просыпаешься рано утром, разбуженный солнечными лучами, которые светят прямо на твою подушку, и думаешь, вставать прямо сейчас или можно чуть-чуть полежать. Стоит переступить порог дома, и на душе всегда становится легче.

    — Олег Рой · книга