97 лучших цитат на тему «скорбь»

Тема «скорбь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 97 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В этот день умер не только ребёнок. Что-то в Кайфоломе ушло глубоко внутрь и больше не возвращалось. Казалось, у него не нашлось теории, чтобы объяснить произошедшее. У меня тоже. Единственное, что мы могли сделать в ответ — забить на всё, и продолжать. Замешивать скорбь, насыпать её в ложку, и растворять в капле гнева. Потом впрыскивать её в вонючую гнойную вену, и продолжать по новой. Не останавливаться, вставать, выходить, грабить, воровать, обдуривать людей, накачивать себя скорбью в ожидании дня, когда кончится лафа. Потому что неважно, сколько ты накопил, или сколько ты украл; тебе никогда не хватает. Неважно, как часто ты выходишь, чтобы кого-то ограбить и обдурить. Каждый раз ты должен вставать и продолжать по-новой.

   В этот день умер не только ребёнок. Что-то в Кайфоломе ушло глубоко внутрь и больше не возвращалось. Казалось, у него не нашлось теории, чтобы объяснить произошедшее. У меня тоже. Единственное, что мы могли сделать в ответ — забить на всё, и продолжать. Замешивать скорбь, насыпать её в ложку, и растворять в капле гнева. Потом впрыскивать её в вонючую гнойную вену, и продолжать по новой. Не останавливаться, вставать, выходить, грабить, воровать, обдуривать людей, накачивать себя скорбью в ожидании дня, когда кончится лафа. Потому что неважно, сколько ты накопил, или сколько ты украл; тебе никогда не хватает. Неважно, как часто ты выходишь, чтобы кого-то ограбить и обдурить. Каждый раз ты должен вставать и продолжать по-новой.

   — На игле (Trainspotting) · фильм
2. «

   Ты не запретишь птицам скорби виться над твоей головой, но ты можешь помешать им свить гнездо в твоих волосах.

   Ты не запретишь птицам скорби виться над твоей головой, но ты можешь помешать им свить гнездо в твоих волосах.

   — Китайские пословицы и поговорки
3. «

   Траур имеет над нами абсолютную власть, власть противоречивую, он несет в себе и необходимость перемен, и искушение хранить патологическую верность прошлому.

   Траур имеет над нами абсолютную власть, власть противоречивую, он несет в себе и необходимость перемен, и искушение хранить патологическую верность прошлому.

   — Давид Фонкинос · книга
4. «

   — В силах ли человеческих угасить в сердце скорбь потери? — Нет, но можно возрадоваться обретённым заново.

   — В силах ли человеческих угасить в сердце скорбь потери? — Нет, но можно возрадоваться обретённым заново.

   — Пауло Коэльо · книга
5. «

   Уповая на завтра, о минувшем скорбя, на надежды и память, жизнь, мы тратим тебя.

   Уповая на завтра, о минувшем скорбя, на надежды и память, жизнь, мы тратим тебя.

   — Мигель де Унамуно
6. «

   Так как смерть все равно мне пощады не даст — Пусть мне чашу вина виночерпий подаст! Так как жизнь коротка в этом временном мире, Скорбь для смертного сердца — ненужный балласт.

   Так как смерть все равно мне пощады не даст — Пусть мне чашу вина виночерпий подаст! Так как жизнь коротка в этом временном мире, Скорбь для смертного сердца — ненужный балласт.

   — Омар Хайям
7. «

   Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.

   Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.
8. «

   Память — территория священная. Равным образом память — место заколдованное, место, населенное призраками, неотступно меня преследующими. Там мой гнев, скорбь и чувство вины кружат, словно голодные стервятники, роются в одних и тех же старых костях.

   Память — территория священная. Равным образом память — место заколдованное, место, населенное призраками, неотступно меня преследующими. Там мой гнев, скорбь и чувство вины кружат, словно голодные стервятники, роются в одних и тех же старых костях.

   — Эдит Ева Эгер · книга
9. «

   ...уныние, скорбь и боль способны убивать точно так же, как вирусы.

   ...уныние, скорбь и боль способны убивать точно так же, как вирусы.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    Что вы можете знать о нашей боли? Мы пели наши скорбные песни, когда ваши предки вылезали из морских глубин.

    Что вы можете знать о нашей боли? Мы пели наши скорбные песни, когда ваши предки вылезали из морских глубин.
11. «

    На старости любви, как и на старости лет, люди еще живут для скорби, но уже не живут для наслаждений.

    На старости любви, как и на старости лет, люди еще живут для скорби, но уже не живут для наслаждений.

    — Франсуа де Ларошфуко
12. «

    Не в честных солдатских могилах — Лежат они прямо в пыли. Но, мертвых отдав поруганью, Зато мы — живыми пришли!

    Не в честных солдатских могилах — Лежат они прямо в пыли. Но, мертвых отдав поруганью, Зато мы — живыми пришли!

    — Константин Симонов
13. «

    В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

    В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

    — Иисус Христос · книга
14. «

    Не время лечит. Справляемся мы сами, со временем. Выздоровление придет, когда мы решим взять на себя ответственность, когда примем на себя риск и наконец позволим себе избавиться от душевной боли, то есть освободимся от скорби и отпустим прошлое. И все это — вопрос нашего выбора.

    Не время лечит. Справляемся мы сами, со временем. Выздоровление придет, когда мы решим взять на себя ответственность, когда примем на себя риск и наконец позволим себе избавиться от душевной боли, то есть освободимся от скорби и отпустим прошлое. И все это — вопрос нашего выбора.

    — Эдит Ева Эгер · книга
15. «

    У моря скорби берегов не видно. Нигде счастливых очагов не видно. Нахлынуло и затопило горе. Друзей, как звезд сквозь туч покров, не видно. Скажи, куда покой земной девался? Здесь в доме мира мирных снов не видно, К чему твердынь искать несокрушимых? Ни для одной из них основ не видно.

    У моря скорби берегов не видно. Нигде счастливых очагов не видно. Нахлынуло и затопило горе. Друзей, как звезд сквозь туч покров, не видно. Скажи, куда покой земной девался? Здесь в доме мира мирных снов не видно, К чему твердынь искать несокрушимых? Ни для одной из них основ не видно.

    — Закани Убейд
16. «

    Когда я встретил эту женщину, она привлекла мое внимание своим болезненным видом. Но для меня она прекрасна! И я нашел в ней именно то, что мне было нужно. Жизнь принесла ей много ударов и скорби. Скорбь и несчастье оставили свои следы. Она позировала для моего лучшего рисунка.

    Когда я встретил эту женщину, она привлекла мое внимание своим болезненным видом. Но для меня она прекрасна! И я нашел в ней именно то, что мне было нужно. Жизнь принесла ей много ударов и скорби. Скорбь и несчастье оставили свои следы. Она позировала для моего лучшего рисунка.

    — Винсент Ван Гог · фильм
17. «

    Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

    Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

    — Джон Фаулз · книга
18. «

    Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.

    Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.

    — Джон Фаулз · книга
19. «

    Сердце заныло во мне; я средь дум унылых забылся: «Спит на горах человек и грезы тяжелые видит!» Я прошептал: ...и только скорбь иногда прилетает Душу будить.

    Сердце заныло во мне; я средь дум унылых забылся: «Спит на горах человек и грезы тяжелые видит!» Я прошептал: ...и только скорбь иногда прилетает Душу будить.

    — Вильгельм Карлович Кюхельбекер
20. «

    В слезах мы ищем доказательства горя и не столько следуем влечению скорби, сколько показываем ее другим.

    В слезах мы ищем доказательства горя и не столько следуем влечению скорби, сколько показываем ее другим.

    — Луций Анней Сенека · книга