448 цитат на тему «скука» для размышлений

Собрали 448 цитат на тему «скука» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я не могу найти оправдание для скуки или сочувствовать человеку, который жалуется, что ему скучно. Все можно оправдать: злость, депрессию, плохие поступки. Только не скуку или занудство. Человек, который не умеет развлечь себя или найти себе интересное занятие, недостоин сожаления. Если говорить обо мне, я люблю смотреть на пейзажи. Даже если я сижу в пустыне на камне и смотрю на песок, каждая минута приносит мне радость.

   Я не могу найти оправдание для скуки или сочувствовать человеку, который жалуется, что ему скучно. Все можно оправдать: злость, депрессию, плохие поступки. Только не скуку или занудство. Человек, который не умеет развлечь себя или найти себе интересное занятие, недостоин сожаления. Если говорить обо мне, я люблю смотреть на пейзажи. Даже если я сижу в пустыне на камне и смотрю на песок, каждая минута приносит мне радость.

   — Вигго Мортенсен
2. «

   Жизнь и бизнес состоят из большого количества скучных, нудных и банальных вещей. Сделав которые, неожиданно получаешь то самое, о чём не стыдно дать интервью.

   Жизнь и бизнес состоят из большого количества скучных, нудных и банальных вещей. Сделав которые, неожиданно получаешь то самое, о чём не стыдно дать интервью.

   — Александр Журба
3. «

   Кажется, я понимаю. Тебе наскучила твоя жизнь. Ты хочешь её изменить. Что делать. Все мы скучаем, всем нам надоедает такая жизнь, все мы хотим изменить её, изменить, хотя бы один разок, на пять минут. Но эти пять минут пройдут.

   Кажется, я понимаю. Тебе наскучила твоя жизнь. Ты хочешь её изменить. Что делать. Все мы скучаем, всем нам надоедает такая жизнь, все мы хотим изменить её, изменить, хотя бы один разок, на пять минут. Но эти пять минут пройдут.

   — Григ · фильм
4. «

   Скука — наш единственный враг, а ненависть к врагу — единственное от нее спасение…

   Скука — наш единственный враг, а ненависть к врагу — единственное от нее спасение…

   — Ник Перумов · книга
5. «

   Он смотрел на все это и думал: «Я могу получить любую из этих женщин, потому что у меня есть пять миллионов». Но напрасно ждал он того волнения в крови, которое так часто испытывал раньше перед входом в ночной ресторан, когда из-под одежды высовывалась женская ножка. Ведь теперь он знал, что может иметь все. Пять миллионов. Он мог быть здесь сегодня, завтра и послезавтра, так часто, как ему этого захочется…

   Он смотрел на все это и думал: «Я могу получить любую из этих женщин, потому что у меня есть пять миллионов». Но напрасно ждал он того волнения в крови, которое так часто испытывал раньше перед входом в ночной ресторан, когда из-под одежды высовывалась женская ножка. Ведь теперь он знал, что может иметь все. Пять миллионов. Он мог быть здесь сегодня, завтра и послезавтра, так часто, как ему этого захочется…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

   Скука же — спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.

   — Паскаль Брюкнер · книга
7. «

   Жизнь в одиночестве скучна до невозможности.

   Жизнь в одиночестве скучна до невозможности.

   — Харуки Мураками · книга
8. «

   Жизнь рокера кардинально отличается от той, какой представлялась тебе в детстве. Скука, одиночество и страх.

   Жизнь рокера кардинально отличается от той, какой представлялась тебе в детстве. Скука, одиночество и страх.

   — Дэвид Гаан
9. «

   Можно ли по кому-то скучать и радоваться этому?

   Можно ли по кому-то скучать и радоваться этому?

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    С притворной нежностью у изголовья стой И сам себя всю жизнь баюкай; Как небылицею, своей томись тоской И ласков будь с надменной скукой.

    С притворной нежностью у изголовья стой И сам себя всю жизнь баюкай; Как небылицею, своей томись тоской И ласков будь с надменной скукой.

    — Осип Мандельштам
11. «

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

    — Дина Рубина · книга
12. «

    Скучать или притворяться, что скучаешь, — это способ защититься от разочарования.

    Скучать или притворяться, что скучаешь, — это способ защититься от разочарования.

    — Джулия Баумголд · книга
13. «

    Даже про самую скучную жизнь никогда не расскажешь всё полностью.

    Даже про самую скучную жизнь никогда не расскажешь всё полностью.

    — Харуки Мураками · книга
14. «

    Между ней и ним возник обычный спутник больных душ, уязвленных сердец, изможденных умов: скука, этот Мефистофель заблудших Маргарит, павших Кларисс, всех этих богинь, детей случая, которые бросаются в жизнь без руля и без ветрил.

    Между ней и ним возник обычный спутник больных душ, уязвленных сердец, изможденных умов: скука, этот Мефистофель заблудших Маргарит, павших Кларисс, всех этих богинь, детей случая, которые бросаются в жизнь без руля и без ветрил.

    — Александр Дюма (сын) · книга
15. «

    — Однако, как же сильно могут меняться люди. — Этим и интересны живые создания. Терпеть не могу неизменное. Скука смертная.

    — Однако, как же сильно могут меняться люди. — Этим и интересны живые создания. Терпеть не могу неизменное. Скука смертная.

    — Джирушин · аниме
16. «

    Когда смотришь на свой город из окна туристического автобуса, всё вокруг вдруг приобретает праздничность, необычность, уникальность. А ведь улицы-то те же, на которых родилась и выросла. Но когда смотришь на привычные пейзажи глазами туриста, всё смотрится круче.

    Когда смотришь на свой город из окна туристического автобуса, всё вокруг вдруг приобретает праздничность, необычность, уникальность. А ведь улицы-то те же, на которых родилась и выросла. Но когда смотришь на привычные пейзажи глазами туриста, всё смотрится круче.
17. «

    Если бы было возможно наскучить кому-то до смерти, ты бы уже зверски убил всю улицу.

    Если бы было возможно наскучить кому-то до смерти, ты бы уже зверски убил всю улицу.

    — Стюарт Биксби · сериал
18. «

    Всякий раз, когда после бурного периода революций и войн наступает относительное спокойствие и внешнее процветание, «дитя века» скучает. Не находя применения своим силам, молодёжь разбивает витрины, поджигает автомобили...

    Всякий раз, когда после бурного периода революций и войн наступает относительное спокойствие и внешнее процветание, «дитя века» скучает. Не находя применения своим силам, молодёжь разбивает витрины, поджигает автомобили...

    — Андре Моруа · книга
19. «

    — И что это за болезнь? — Вначале она незаметна. Просто наступает день, когда тебе ничего больше не хочется делать. Все становится неинтересным, человека охватывает тоска. И это уже не проходит. Тоска усиливается день ото дня, от недели к неделе. Человек чувствует себя опустошенным, он становится недовольным и самим собой, и всем миром. Постепенно проходит и это чувство, и ты уже вообще ничего не ощущаешь. Тебе все безразлично. Весь мир становится чужим, тебе уже нет до него никакого дела. Уже нет ни гнева, ни восторга, ни радости, ни грусти, люди не умеют больше ни смеяться, ни плакать. Все окутывает ледяной холод, любви нет. Тогда болезнь становится неизлечимой. Люди мечутся с пустыми, серыми лицами, становятся такими же, как Серые господа. Да, они становятся такими же чудовищами. Смертельная Скука — вот название этой болезни.

    — И что это за болезнь? — Вначале она незаметна. Просто наступает день, когда тебе ничего больше не хочется делать. Все становится неинтересным, человека охватывает тоска. И это уже не проходит. Тоска усиливается день ото дня, от недели к неделе. Человек чувствует себя опустошенным, он становится недовольным и самим собой, и всем миром. Постепенно проходит и это чувство, и ты уже вообще ничего не ощущаешь. Тебе все безразлично. Весь мир становится чужим, тебе уже нет до него никакого дела. Уже нет ни гнева, ни восторга, ни радости, ни грусти, люди не умеют больше ни смеяться, ни плакать. Все окутывает ледяной холод, любви нет. Тогда болезнь становится неизлечимой. Люди мечутся с пустыми, серыми лицами, становятся такими же, как Серые господа. Да, они становятся такими же чудовищами. Смертельная Скука — вот название этой болезни.

    — Михаэль Энде · книга
20. «

    Время шло и шло, безобидное, безучастное, замкнутое на себе самом. Текила кончалась. Народу в баре немного. Лица новые, но взгляды те же. Ожившая скука, воплощённая в призрачных пальцах, которые вертели бокалы, что бы те отражались в сверкающей поверхности столиков. Женщины, большие и крепкие, как бокал виски без льда. Мужчины, у которых в голове одна работа, а на лицах все те же несовершенства. Юноши, попавшие в чуждую обстановку, пьют кофе, стараясь соблюдать приличия. Вид небрежный, однако до завсегдатаев им далеко. Всего в баре человек пять или шесть: все разные, полные тайны; жизни их — ларчики, прикрытые костями и кожей; там спрятаны деяния и сны, сокрытая общая для все реальность или же несовершенства, которые со временем обнаружатся.

    Время шло и шло, безобидное, безучастное, замкнутое на себе самом. Текила кончалась. Народу в баре немного. Лица новые, но взгляды те же. Ожившая скука, воплощённая в призрачных пальцах, которые вертели бокалы, что бы те отражались в сверкающей поверхности столиков. Женщины, большие и крепкие, как бокал виски без льда. Мужчины, у которых в голове одна работа, а на лицах все те же несовершенства. Юноши, попавшие в чуждую обстановку, пьют кофе, стараясь соблюдать приличия. Вид небрежный, однако до завсегдатаев им далеко. Всего в баре человек пять или шесть: все разные, полные тайны; жизни их — ларчики, прикрытые костями и кожей; там спрятаны деяния и сны, сокрытая общая для все реальность или же несовершенства, которые со временем обнаружатся.

    — Эмануэле Росси · книга