346 цитат «слава» — что говорили умные люди

Собрали 346 цитат на тему «слава» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

   …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

   — Мадлен Миллер · книга
2. «

   — Итак, что мы получили в итоге? Ни славы. — Ни денег. — Ни любви. — Ничего из того, что делает жизнь более-менее сносной. — У нас есть честь. — Проживем как-нибудь. — За честь!

   — Итак, что мы получили в итоге? Ни славы. — Ни денег. — Ни любви. — Ничего из того, что делает жизнь более-менее сносной. — У нас есть честь. — Проживем как-нибудь. — За честь!

   — Арамис · сериал
3. «

   Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

   Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

   — Одиссей (царь Итаки) · фильм
4. «

   Слава давно вызывала улыбку у мудрецов; это нечто, ничто, слово, иллюзия, дым и зависит больше от стиля историка, чем от имени, которое оставляет по себе человек.

   Слава давно вызывала улыбку у мудрецов; это нечто, ничто, слово, иллюзия, дым и зависит больше от стиля историка, чем от имени, которое оставляет по себе человек.

   — Джордж Гордон Байрон
5. «

   Обидно, что не признанные при жизни гении так и не узнают о своей посмертной славе.

   Обидно, что не признанные при жизни гении так и не узнают о своей посмертной славе.

   — Леонид Шебаршин · книга
6. «

   В автомобильной катастрофе погиб Альбер Камю. Он ушёл, когда уже все, включая, вероятно, его самого, знали: сказать ему больше нечего, и остаётся лишь смириться с утратой своей невероятной, непомерной, иначе говоря — смешной славы. Невыносимая горечь вчера, в одиннадцать вечера, на Мон-парнасе, при известии о его смерти. Замечательный писатель второго ряда, ставший поистине великим, — до такой степени он, осыпанный всевозможными почестями, был свободен ото всего вульгарного.

   В автомобильной катастрофе погиб Альбер Камю. Он ушёл, когда уже все, включая, вероятно, его самого, знали: сказать ему больше нечего, и остаётся лишь смириться с утратой своей невероятной, непомерной, иначе говоря — смешной славы. Невыносимая горечь вчера, в одиннадцать вечера, на Мон-парнасе, при известии о его смерти. Замечательный писатель второго ряда, ставший поистине великим, — до такой степени он, осыпанный всевозможными почестями, был свободен ото всего вульгарного.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
7. «

   Презренье к ней — вот Славы Продажная цена. Отринешь Славу — за Тобой Погонится она.

   Презренье к ней — вот Славы Продажная цена. Отринешь Славу — за Тобой Погонится она.

   — Эмили Дикинсон
8. «

   Что бы потом с нами ни случилось, это был великий день и великий час!

   Что бы потом с нами ни случилось, это был великий день и великий час!

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
9. «

   Слава — дым, успех — случайность; единственное, что надежно на земле — безвестность.

   Слава — дым, успех — случайность; единственное, что надежно на земле — безвестность.

   — Марк Твен
10. «

    Быть знаменитым — всё равно, что сидеть на сахарном троне во время проливного дождя.

    Быть знаменитым — всё равно, что сидеть на сахарном троне во время проливного дождя.

    — Марлон Брандо
11. «

    Врёт тот артист, который говорит: «Мне всё равно, слава меня не волнует». Слава волнует всех и всем приятно, когда их узнают на улице. Другая сторона медали в том, что ты не можешь спокойно в магазин пойти и остаёшься без пуговицы на пиджаке, и это, конечно, неприятно.

    Врёт тот артист, который говорит: «Мне всё равно, слава меня не волнует». Слава волнует всех и всем приятно, когда их узнают на улице. Другая сторона медали в том, что ты не можешь спокойно в магазин пойти и остаёшься без пуговицы на пиджаке, и это, конечно, неприятно.

    — Муслим Магомаев
12. «

    Любовь к славе может сотворить только великого героя, презрение к славе порождает великого человека.

    Любовь к славе может сотворить только великого героя, презрение к славе порождает великого человека.

    — Шарль Морис де Талейран-Перигор
13. «

    Счастье моё, я тебе не открою тайну, ты это знаешь, но забывать не спеши: лучшие – далеко не всегда популярны, а популярные – отнюдь не всегда хороши. Нет, не деньгами, не славой измеришь опыт, вклад в этот мир и оправданность любви. Знаю таких, кто звездой себя мнит бесспорно, но присмотрись: до тебя им – как до звезды. Тише твой свет, но ярче голос из сердца. Не погаси его! Не гонись за толпой. Нет, не известностью люди спешат согреться. Ты же им дорог таким, как ты есть — собой. Деньги и слава временны. Счастье – тоже. Вечно лишь тихое эхо твоих шагов… В жизни, увидишь, нет ничего дороже тех, кто тебя и без славы обнять готов.

    Счастье моё, я тебе не открою тайну, ты это знаешь, но забывать не спеши: лучшие – далеко не всегда популярны, а популярные – отнюдь не всегда хороши. Нет, не деньгами, не славой измеришь опыт, вклад в этот мир и оправданность любви. Знаю таких, кто звездой себя мнит бесспорно, но присмотрись: до тебя им – как до звезды. Тише твой свет, но ярче голос из сердца. Не погаси его! Не гонись за толпой. Нет, не известностью люди спешат согреться. Ты же им дорог таким, как ты есть — собой. Деньги и слава временны. Счастье – тоже. Вечно лишь тихое эхо твоих шагов… В жизни, увидишь, нет ничего дороже тех, кто тебя и без славы обнять готов.
14. «

    Добрая слава лежит, а худая бежит. А в век интернета — она не просто бежит! Она еще и летать научилась!

    Добрая слава лежит, а худая бежит. А в век интернета — она не просто бежит! Она еще и летать научилась!

    — Галина Гончарова · книга
15. «

    Слава — это как дикое животное, оно может любить вас, но может и причинить вам вред. Я по-прежнему хочу быть открытой для других, насколько это возможно. Когда я встречаюсь с фанатами, которые кричат, я говорю им: «Успокойтесь, не надо кричать. Я не собираюсь кусать вас, нападать или исполнять три ваших заветных желания. Давайте просто расслабимся и отлично проведем время».

    Слава — это как дикое животное, оно может любить вас, но может и причинить вам вред. Я по-прежнему хочу быть открытой для других, насколько это возможно. Когда я встречаюсь с фанатами, которые кричат, я говорю им: «Успокойтесь, не надо кричать. Я не собираюсь кусать вас, нападать или исполнять три ваших заветных желания. Давайте просто расслабимся и отлично проведем время».

    — Кэти Перри
16. «

    Вражьи знамена пред нами упали. Славу спасителям пойте своим! Отечество наше мы отстояли, всегда отстоим! Слава героям, родину спасшим, слава!

    Вражьи знамена пред нами упали. Славу спасителям пойте своим! Отечество наше мы отстояли, всегда отстоим! Слава героям, родину спасшим, слава!

    — Михаил Булгаков · книга
17. «

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    — Олег Рой · книга
18. «

    Знаешь, я уверен, что тебе надо лишь умереть для того, чтобы получить признание. Посмотри на историю сам. Кого ты там видишь? Великих мертвецов. Когда ты мертв, это становится интересно.

    Знаешь, я уверен, что тебе надо лишь умереть для того, чтобы получить признание. Посмотри на историю сам. Кого ты там видишь? Великих мертвецов. Когда ты мертв, это становится интересно.

    — JD (джедай) · мультфильм
19. «

    Им говорят, что победа приносит славу. Любая победа. Но разве победа над слабым противником приносит славу? Если бы Дурос уничтожил тот корабль, он прославился бы на всю империю за убийство нескольких беззащитных беглецов.

    Им говорят, что победа приносит славу. Любая победа. Но разве победа над слабым противником приносит славу? Если бы Дурос уничтожил тот корабль, он прославился бы на всю империю за убийство нескольких беззащитных беглецов.

    — Колос · сериал
20. «

    Сегодня я нужен всем, А завтра я буду забыт. Когда поэта превращает быт В раба бумажных проблем, Он становится нем.

    Сегодня я нужен всем, А завтра я буду забыт. Когда поэта превращает быт В раба бумажных проблем, Он становится нем.