90 глубоких цитат про «смертная казнь»

90 цитат про «смертная казнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя всё, время уносит прошлое всё дальше, и наконец остается только темнота. Тьма. Иногда мы кого-то находим во тьме, иногда снова теряем. Вот всё, что я знаю, и случилось это в 1932 году, когда тюрьма, находившаяся в ведении штата, ещё располагалась в Холодной горе. И электрический стул, естественно, тоже.

   Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя всё, время уносит прошлое всё дальше, и наконец остается только темнота. Тьма. Иногда мы кого-то находим во тьме, иногда снова теряем. Вот всё, что я знаю, и случилось это в 1932 году, когда тюрьма, находившаяся в ведении штата, ещё располагалась в Холодной горе. И электрический стул, естественно, тоже.

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   За короля! После монаха будет король? Почему бы нам теперь не убить короля? Маркиза будет добра распорядиться! Каламбреден, ты самый могущественный, даже банда Родогона, банда цыгана дрожит перед тобой, когда Большой Коэр умрет ты станешь единственным вожаком, настоящим! Если тебя не повесят в ближайшее время, как и всех нас, на виселице в Монфоконе! Потому что с тех пор, как она здесь, творится черт знает что. Все мы будем болтаться в петле, как ангелы, ради прекрасных глаз маркизы!

   За короля! После монаха будет король? Почему бы нам теперь не убить короля? Маркиза будет добра распорядиться! Каламбреден, ты самый могущественный, даже банда Родогона, банда цыгана дрожит перед тобой, когда Большой Коэр умрет ты станешь единственным вожаком, настоящим! Если тебя не повесят в ближайшее время, как и всех нас, на виселице в Монфоконе! Потому что с тех пор, как она здесь, творится черт знает что. Все мы будем болтаться в петле, как ангелы, ради прекрасных глаз маркизы!

   — Ла Поллак · фильм
3. «

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   — Марио Пьюзо · книга
4. «

   Смертную казнь переоценивают. Быстрая смерть не наказание, я предпочитаю пожизненное, чтобы видеть как жизнь медленно покидает твои глаза.

   Смертную казнь переоценивают. Быстрая смерть не наказание, я предпочитаю пожизненное, чтобы видеть как жизнь медленно покидает твои глаза.

   — Мэтт «Воз» Возняк · сериал
5. «

   В первый раз?

   В первый раз?

   — ковбой - грабитель · фильм
6. «

   Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

   Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

   — Константин Симонов
7. «

   — Вешать будешь? — Обязательно буду. — Алекс, как тебе не стыдно! — То есть? — Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха. — Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок…

   — Вешать будешь? — Обязательно буду. — Алекс, как тебе не стыдно! — То есть? — Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха. — Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок…

   — Галина Гончарова · книга
8. «

   Знаете, когда меня спрашивают о смертной казни, я отвечаю, что когда выступала в качестве гособвинителя, а в день бывало по 8-10 процессов, то даже представить не могла, что могу сказать: «Приговорить к смертной казни». Хотя иногда такие бывают зверские преступления, и я понимаю потерпевших, которые могут желать разорвать на части злодея... Но пусть уж он с этим грузом живёт в тюрьме до конца дней... А там Господь управит, разберётся. Не задача обвинителя росчерком пера — особенно если учитывать, что в нашей правоохранительной системе встречаются ошибки и коррупция — списывать человека под расстрел. Максимум — пожизненное лишение свободы. Знаете, не раз, когда журналисты разговаривают с такими осуждёнными, те говорят: «Лучше бы меня убили». Агрессии в жизни и так много. Надо быть требовательнее и добрее друг к другу. Тогда всё будет получаться лучше.

   Знаете, когда меня спрашивают о смертной казни, я отвечаю, что когда выступала в качестве гособвинителя, а в день бывало по 8-10 процессов, то даже представить не могла, что могу сказать: «Приговорить к смертной казни». Хотя иногда такие бывают зверские преступления, и я понимаю потерпевших, которые могут желать разорвать на части злодея... Но пусть уж он с этим грузом живёт в тюрьме до конца дней... А там Господь управит, разберётся. Не задача обвинителя росчерком пера — особенно если учитывать, что в нашей правоохранительной системе встречаются ошибки и коррупция — списывать человека под расстрел. Максимум — пожизненное лишение свободы. Знаете, не раз, когда журналисты разговаривают с такими осуждёнными, те говорят: «Лучше бы меня убили». Агрессии в жизни и так много. Надо быть требовательнее и добрее друг к другу. Тогда всё будет получаться лучше.

   — Наталья Владимировна Поклонская
9. «

   Любой, кто согласен с применением смертной казни, причастен к ней.

   Любой, кто согласен с применением смертной казни, причастен к ней.

   — Густав Водичка · книга
10. «

    У одного индейского племени была такая казнь. Того, кого следовало убить, сажали в центр, окружали его и начинали отстукивать барабанами определенный ритм. Долго отстукивали. И так умело. Покуда у несчастного не разрывалось сердце. Жуть.

    У одного индейского племени была такая казнь. Того, кого следовало убить, сажали в центр, окружали его и начинали отстукивать барабанами определенный ритм. Долго отстукивали. И так умело. Покуда у несчастного не разрывалось сердце. Жуть.

    — Линас · фильм
11. «

    Они используют наивных детей, чтобы втереться к нам в доверие и захватить наши земли. Но им не сдобровать. Их петля будет стянута вокруг их же шей. Они все будут висеть на виселицах.

    Они используют наивных детей, чтобы втереться к нам в доверие и захватить наши земли. Но им не сдобровать. Их петля будет стянута вокруг их же шей. Они все будут висеть на виселицах.

    — Командир Ёж · мультфильм
12. «

    Первый министр Живую воду, живо, живо, живо!

    Первый министр Живую воду, живо, живо, живо!

    — Евгений Львович Шварц · книга
13. «

    Цель казни – показать, что кошмар окончен.

    Цель казни – показать, что кошмар окончен.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Когда я увидел, как осужденный делает шаг в сторону, чтобы обойти лужу, я словно прозрел, осознав, что человек не имеет никакого права оборвать бьющую ключом жизнь другого человека [...] Он и мы вместе составляли единую группу движущихся людей, видящих, слышащих, чувствующих, понимающих один и тот же мир; но через две минуты резкий хруст возвестит, что одного из нас больше нет — станет одним сознанием меньше, одной вселенной меньше.

    Когда я увидел, как осужденный делает шаг в сторону, чтобы обойти лужу, я словно прозрел, осознав, что человек не имеет никакого права оборвать бьющую ключом жизнь другого человека [...] Он и мы вместе составляли единую группу движущихся людей, видящих, слышащих, чувствующих, понимающих один и тот же мир; но через две минуты резкий хруст возвестит, что одного из нас больше нет — станет одним сознанием меньше, одной вселенной меньше.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    — ... Что там такое происходит? — Окапываются, ваше высочество. — Окапываются... Немедленно начинайте молниеносную войну, по разработанному кем!? — Вами. — Мной плану! — Будет сделано, Ваше Высочество. — Пленных на тёрку! Зачинщиков на эту... — На мясорубку [после этих слов убегает] — Лимоны! Лимоны, я с вами! Вперёд, лимоны! [пятится назад] Держите меня! Не пускайте в атаку! Держите! Закрывайте, болваны!

    — ... Что там такое происходит? — Окапываются, ваше высочество. — Окапываются... Немедленно начинайте молниеносную войну, по разработанному кем!? — Вами. — Мной плану! — Будет сделано, Ваше Высочество. — Пленных на тёрку! Зачинщиков на эту... — На мясорубку [после этих слов убегает] — Лимоны! Лимоны, я с вами! Вперёд, лимоны! [пятится назад] Держите меня! Не пускайте в атаку! Держите! Закрывайте, болваны!

    — принц Лимон · фильм
16. «

    В истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два – четыре, карают смертью.

    В истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два – четыре, карают смертью.

    — Альбер Камю · книга
17. «

    Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

    Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

    — Кейтлин Даути · книга
18. «

    — Скажи мне, Пол, если я начну копать под твоим прудом, в смысле серьезно копать, я её там найду? — Ладно, преимущество на твоей стороне, Джек. <...> Ты даже не представляешь ту боль, которая у меня внутри. — Хах... — Нет, погоди, дослушай меня! Дай я скажу. Есть идея для сделки — полное признание. Я опишу все детали, все о каждой из жертв. Вспомню подробности всех преступлений, всех. У меня очень хорошая память. Я набью дело до отказа и перевяжу сверху бантиком. Только не инъекция! Заприте меня в психушке, что угодно, но только не инъекция! Я заслуживаю жить с этой болью. — Я давал тебе шанс. Хватит. — Нет, послушай, ты должен мне! Это я решил подвезти тебя на дороге, иначе твоя операция провалилась бы! Мое решение, моя идея, это была моя история! Тебе что, этого мало? Похоже, что так. Я отдал тебе все это. Оставь мне концовку. — Моя мне нравится больше.

    — Скажи мне, Пол, если я начну копать под твоим прудом, в смысле серьезно копать, я её там найду? — Ладно, преимущество на твоей стороне, Джек. <...> Ты даже не представляешь ту боль, которая у меня внутри. — Хах... — Нет, погоди, дослушай меня! Дай я скажу. Есть идея для сделки — полное признание. Я опишу все детали, все о каждой из жертв. Вспомню подробности всех преступлений, всех. У меня очень хорошая память. Я набью дело до отказа и перевяжу сверху бантиком. Только не инъекция! Заприте меня в психушке, что угодно, но только не инъекция! Я заслуживаю жить с этой болью. — Я давал тебе шанс. Хватит. — Нет, послушай, ты должен мне! Это я решил подвезти тебя на дороге, иначе твоя операция провалилась бы! Мое решение, моя идея, это была моя история! Тебе что, этого мало? Похоже, что так. Я отдал тебе все это. Оставь мне концовку. — Моя мне нравится больше.

    — Джек (человек с татуировкой) · фильм
19. «

    — А теперь вам осталось сказать последнее слово. — Вообще-то я не собирался умирать. — Отлично, такого мы здесь еще не слышали.

    — А теперь вам осталось сказать последнее слово. — Вообще-то я не собирался умирать. — Отлично, такого мы здесь еще не слышали.

    — Мойст фон Липвиг · фильм
20. «

    Если мне бы сказали, что за это меня завтра казнят — я всё равно бы на неё смотрел.

    Если мне бы сказали, что за это меня завтра казнят — я всё равно бы на неё смотрел.

    — Владимир Набоков · книга