91 цитата на тему «смертная казнь» для поста

91 цитата про «смертная казнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Рассуждения на тему «самой гуманной казни» так глупы. Ведь казнь – это уже казнь, иными словами, убийство, а убийство не может быть гуманным. Некоторые люди поражаются пытками, проводимыми в Средние века, но забывают о существовании смертельной инъекции, расстрела и электрического стула. Пожизненное заключение – не менее жестоко. Я не оправдываю преступников, я вообще считаю, что невозможно проявлять гуманность по отношению к человеку, убившему – не важно – одного, двух, трёх, десять или шестьдесят людей. И я не понимаю протестов, связанных с методами смертной казни в США, так как сам преступник не задумывался о том, «как бы гуманнее ему умертвить его жертву». С убийцами нужно поступать по всей серьёзности закона, без всех склонностей человека к «сердечности» и «милосердию».

   Рассуждения на тему «самой гуманной казни» так глупы. Ведь казнь – это уже казнь, иными словами, убийство, а убийство не может быть гуманным. Некоторые люди поражаются пытками, проводимыми в Средние века, но забывают о существовании смертельной инъекции, расстрела и электрического стула. Пожизненное заключение – не менее жестоко. Я не оправдываю преступников, я вообще считаю, что невозможно проявлять гуманность по отношению к человеку, убившему – не важно – одного, двух, трёх, десять или шестьдесят людей. И я не понимаю протестов, связанных с методами смертной казни в США, так как сам преступник не задумывался о том, «как бы гуманнее ему умертвить его жертву». С убийцами нужно поступать по всей серьёзности закона, без всех склонностей человека к «сердечности» и «милосердию».
2. «

   — Почему ты не присоединяешься к празднованию? — Не думаю, что чья-то отрубленная голова — повод для праздника.

   — Почему ты не присоединяешься к празднованию? — Не думаю, что чья-то отрубленная голова — повод для праздника.

   — Моргана · сериал
3. «

   Цель казни – показать, что кошмар окончен.

   Цель казни – показать, что кошмар окончен.

   — Стивен Кинг · книга
4. «

   — Вешать будешь? — Обязательно буду. — Алекс, как тебе не стыдно! — То есть? — Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха. — Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок…

   — Вешать будешь? — Обязательно буду. — Алекс, как тебе не стыдно! — То есть? — Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха. — Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок…

   — Галина Гончарова · книга
5. «

   В первый раз?

   В первый раз?

   — ковбой - грабитель · фильм
6. «

   У одного индейского племени была такая казнь. Того, кого следовало убить, сажали в центр, окружали его и начинали отстукивать барабанами определенный ритм. Долго отстукивали. И так умело. Покуда у несчастного не разрывалось сердце. Жуть.

   У одного индейского племени была такая казнь. Того, кого следовало убить, сажали в центр, окружали его и начинали отстукивать барабанами определенный ритм. Долго отстукивали. И так умело. Покуда у несчастного не разрывалось сердце. Жуть.

   — Линас · фильм
7. «

   Я спрашиваю не из любопытства. Правда, трусы всегда любопытны. Но уверяю вас... Пускай не справляюсь с ознобом и так далее, — это ничего. Всадник не отвечает за дрожь коня. Я хочу знать когда меня казнят: смертный приговор возмещается точным знанием смертного часа. Роскошь большая, но заслуженная. Меня же оставляют в том неведении, которое могут выносить только живущие на воле.

   Я спрашиваю не из любопытства. Правда, трусы всегда любопытны. Но уверяю вас... Пускай не справляюсь с ознобом и так далее, — это ничего. Всадник не отвечает за дрожь коня. Я хочу знать когда меня казнят: смертный приговор возмещается точным знанием смертного часа. Роскошь большая, но заслуженная. Меня же оставляют в том неведении, которое могут выносить только живущие на воле.

   — Владимир Набоков · книга
8. «

   Что тут, чёрт подери, смешного?! Даже ты не стал бы смеятся на собственных похоронах!

   Что тут, чёрт подери, смешного?! Даже ты не стал бы смеятся на собственных похоронах!

   — Надзиратель · игра
9. «

   Я не старая дева, которая начинает креститься при слове «насилие»; должен признаться, что иногда я бы охотно отколотил человека, который утверждает ерунду или просто лжет; это не получается, потому что или у меня сил не хватает, или он слишком слаб, чтобы защищаться. Как видите, я не драчун, но если бы буржуи провозгласили, что будут вешать пролетариев, я бы тут же собрался и побежал на помощь тому, кого ведут на виселицу.

   Я не старая дева, которая начинает креститься при слове «насилие»; должен признаться, что иногда я бы охотно отколотил человека, который утверждает ерунду или просто лжет; это не получается, потому что или у меня сил не хватает, или он слишком слаб, чтобы защищаться. Как видите, я не драчун, но если бы буржуи провозгласили, что будут вешать пролетариев, я бы тут же собрался и побежал на помощь тому, кого ведут на виселицу.

   — Карел Чапек
10. «

    Когда ему сказали: «Афиняне осудили тебя на смерть», Сократ ответил: «А природа осудила их самих».

    Когда ему сказали: «Афиняне осудили тебя на смерть», Сократ ответил: «А природа осудила их самих».

    — Диоген Лаэртский
11. «

    Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

    Нет слов таких, чтоб ими описать Всю нетерпимость горя и печали. Нет слов таких, чтоб ими рассказать, Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…

    — Константин Симонов
12. «

    Я тоже раньше считала, что это неправильно. Я думала, что люди, которые просто вопят «убейте их!», «они должны сдохнуть!» и все такое прочее, – просто дебилы. Даже если человек совершает преступление, это всего лишь одна его сторона, у него могут быть другие, хорошие стороны, и вообще во всех прочих отношениях он может быть примерным человеком, и поэтому я была убеждена, что, если ты его действительно хорошо знаешь, ты не нажмешь на кнопочку «казнить». Но сейчас я думаю иначе! Таким людям самое место в аду.

    Я тоже раньше считала, что это неправильно. Я думала, что люди, которые просто вопят «убейте их!», «они должны сдохнуть!» и все такое прочее, – просто дебилы. Даже если человек совершает преступление, это всего лишь одна его сторона, у него могут быть другие, хорошие стороны, и вообще во всех прочих отношениях он может быть примерным человеком, и поэтому я была убеждена, что, если ты его действительно хорошо знаешь, ты не нажмешь на кнопочку «казнить». Но сейчас я думаю иначе! Таким людям самое место в аду.

    — Эйдзи Микагэ · книга
13. «

    Тридцать лет тому назад я видел в Париже, как в присутствии тысячи зрителей отрубили человеку голову гильотиной. Я знал, что человек этот был ужасный злодей; я знал все те рассуждения, которые столько веков пишут люди, чтобы оправдать такого рода поступки; я знал, что это сделали нарочно, сознательно; но в тот момент, когда голова и тело разделились и упали в ящик, я ахнул и понял не умом, не сердцем, а всем существом моим, что все рассуждения, которые я слышал о смертной казни, есть злая чепуха, что сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, как бы они себя ни называли, убийство худший грех в мире, и что вот на моих глазах совершен этот грех. Я своим присутствием и невмешательством одобрил этот грех и принял участие в нем. Так и теперь, при виде этого голода, холода и унижения тысячи людей, я не умом, не сердцем, а всем существом моим понял, что существование десятков тысяч таких людей в Москве, тогда, когда я с другими тысячами объедаюсь филеями и осетриной и покрываю лошадей и полы сукнами и коврами, что бы ни говорили мне все ученые мира о том, как это необходимо,— есть преступление, не один раз совершенное, но постоянно совершающееся, и что я, с своей роскошью, не только попуститель, но прямой участник его.

    Тридцать лет тому назад я видел в Париже, как в присутствии тысячи зрителей отрубили человеку голову гильотиной. Я знал, что человек этот был ужасный злодей; я знал все те рассуждения, которые столько веков пишут люди, чтобы оправдать такого рода поступки; я знал, что это сделали нарочно, сознательно; но в тот момент, когда голова и тело разделились и упали в ящик, я ахнул и понял не умом, не сердцем, а всем существом моим, что все рассуждения, которые я слышал о смертной казни, есть злая чепуха, что сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, как бы они себя ни называли, убийство худший грех в мире, и что вот на моих глазах совершен этот грех. Я своим присутствием и невмешательством одобрил этот грех и принял участие в нем. Так и теперь, при виде этого голода, холода и унижения тысячи людей, я не умом, не сердцем, а всем существом моим понял, что существование десятков тысяч таких людей в Москве, тогда, когда я с другими тысячами объедаюсь филеями и осетриной и покрываю лошадей и полы сукнами и коврами, что бы ни говорили мне все ученые мира о том, как это необходимо,— есть преступление, не один раз совершенное, но постоянно совершающееся, и что я, с своей роскошью, не только попуститель, но прямой участник его.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
14. «

    Человека казнят за совершённые злодеяния, а не за те, которые он, возможно, совершит в будущем.

    Человека казнят за совершённые злодеяния, а не за те, которые он, возможно, совершит в будущем.

    — Джордж Мартин · книга
15. «

    ... Страшна не казнь, а ночь перед ней.

    ... Страшна не казнь, а ночь перед ней.

    — Ирина Молчанова · книга
16. «

    Je suis François, dont il me poise, Né de Paris emprès Pontoise, Et de la corde d'une toise Saura mon col que mon cul poise.

    Je suis François, dont il me poise, Né de Paris emprès Pontoise, Et de la corde d'une toise Saura mon col que mon cul poise.

    — Франсуа Вийон
17. «

    — Что у вас там такое? Шоколадные конфеты и английский ирис! Да ведь это п-пища богов! Джемма подняла глаза и улыбнулась его восторгу. — Вы тоже сластена? Я всегда держу эти конфеты для Чезаре. Он радуется, как ребенок, всяким лакомствам. — В с-самом деле? Ну, так вы ему з-завтра купите другие, а эти дайте мне с собой. Я п-положу ириски в карман, и они утешат меня за все потерянные радости жизни. Н-надеюсь, мне будет дозволено пососать ириску, когда меня поведут на виселицу.

    — Что у вас там такое? Шоколадные конфеты и английский ирис! Да ведь это п-пища богов! Джемма подняла глаза и улыбнулась его восторгу. — Вы тоже сластена? Я всегда держу эти конфеты для Чезаре. Он радуется, как ребенок, всяким лакомствам. — В с-самом деле? Ну, так вы ему з-завтра купите другие, а эти дайте мне с собой. Я п-положу ириски в карман, и они утешат меня за все потерянные радости жизни. Н-надеюсь, мне будет дозволено пососать ириску, когда меня поведут на виселицу.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    Свершением кровавых приговоров Не должно торопиться; можно слово Обратно взять, — жизнь возвратить нельзя.

    Свершением кровавых приговоров Не должно торопиться; можно слово Обратно взять, — жизнь возвратить нельзя.

    — Фридрих Шиллер · книга
19. «

    Оказывается, очередной смертник пытался покончить жизнь самоубийством и находился в очень тяжелом состоянии. Были приняты все меры, чтобы спасти его жизнь и потом повесить по всем правилам.

    Оказывается, очередной смертник пытался покончить жизнь самоубийством и находился в очень тяжелом состоянии. Были приняты все меры, чтобы спасти его жизнь и потом повесить по всем правилам.

    — Гордон Лонсдейл · книга
20. «

    Да, всё просто. Люди сами себе всё усложняют. Пусть нам не рассказывают сказки. Пусть не изрекают о приговорённом к смертной казни: «Он заплатит свой долг обществу», а скажут просто: «Ему отрубят голову». Кажется, пустяк. Но все-таки не одно и то же. И потом, есть люди, которые предпочитают смотреть своей судьбе прямо в глаза.

    Да, всё просто. Люди сами себе всё усложняют. Пусть нам не рассказывают сказки. Пусть не изрекают о приговорённом к смертной казни: «Он заплатит свой долг обществу», а скажут просто: «Ему отрубят голову». Кажется, пустяк. Но все-таки не одно и то же. И потом, есть люди, которые предпочитают смотреть своей судьбе прямо в глаза.

    — Альбер Камю · книга