586 сильных цитат: «стихи»

Тема «стихи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 586 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоём сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюблённо. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладонях клёна. Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась. И чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.

   Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоём сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюблённо. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладонях клёна. Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась. И чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.

   — Олег Брагин · сериал
2. «

   — Я против поэтов ничего не имею. Не читаю я, правда, стихов. — И никаких других книг, за исключением артиллерийского устава и первых пятнадцати страниц Римского права. На шестнадцатой — война началась, он и бросил. — Ларион, не слушайте! Если угодно знать, «Войну и мир» читал. Вот действительно книга. До конца прочитал и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер.

   — Я против поэтов ничего не имею. Не читаю я, правда, стихов. — И никаких других книг, за исключением артиллерийского устава и первых пятнадцати страниц Римского права. На шестнадцатой — война началась, он и бросил. — Ларион, не слушайте! Если угодно знать, «Войну и мир» читал. Вот действительно книга. До конца прочитал и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер.

   — Виктор Викторович Мышлаевский · фильм
3. «

   Она сделала вдох, Затем выдох. Ну вот. На лице пустота, кровь и пот. Слёзы победы текут по щекам, Слёзы горя идут по пятам.

   Она сделала вдох, Затем выдох. Ну вот. На лице пустота, кровь и пот. Слёзы победы текут по щекам, Слёзы горя идут по пятам.
4. «

   Она всегда была для него другой: Честной, искренней, земной. Она была его упоением, его душой, Самоотверженно прикрывающая собой. Она была его женщиной, Его судьбой. Она была совсем, совсем Другой.

   Она всегда была для него другой: Честной, искренней, земной. Она была его упоением, его душой, Самоотверженно прикрывающая собой. Она была его женщиной, Его судьбой. Она была совсем, совсем Другой.

   — Шахназ Сайн · книга
5. «

   Стихи мои — посланье Миру, Но он не отвечает мне. Пишу о том, что мне Природа Поведала наедине. Рукам незримых Поколений Ее Вестей вверяю свод. Кто к Ней неравнодушен — верю — Когда-нибудь меня поймет!

   Стихи мои — посланье Миру, Но он не отвечает мне. Пишу о том, что мне Природа Поведала наедине. Рукам незримых Поколений Ее Вестей вверяю свод. Кто к Ней неравнодушен — верю — Когда-нибудь меня поймет!

   — Эмили Дикинсон
6. «

   Гляжу на деток в храме, у икон, Смотрю на светлых, радуясь при этом, — Ведь им открыто то, что до времен, Совсем недавних, было под запретом.

   Гляжу на деток в храме, у икон, Смотрю на светлых, радуясь при этом, — Ведь им открыто то, что до времен, Совсем недавних, было под запретом.

   — Монах Варнава Санин
7. «

   Весна в деревню вас зовет, Пора тепла, цветов, работ, Пора гуляний вдохновенных И соблазнительных ночей. В поля, друзья! скорей, скорей...

   Весна в деревню вас зовет, Пора тепла, цветов, работ, Пора гуляний вдохновенных И соблазнительных ночей. В поля, друзья! скорей, скорей...

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
8. «

   Бог — безупречный поэт.

   Бог — безупречный поэт.

   — Роберт Браунинг
9. «

   Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове.

   Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове.

   — Алиса · мультфильм
10. «

    Мне эту ночь не разделить на части. На чёрном бархате искрится белый снег. Я не успел с тобою попрощаться. Ты, как снежинка, медленно исчез. Блаженный вздох разрезал пуповину. Душа в открытый космос ворвалась, Оставив за спиной земную тину, Чтоб насладиться Вечностию всласть. Ты жил для каждого, указывая в Небо, Маршрут, как любящий отец. Учил делиться коркой хлеба, Теплом заботливых сердец. Любой здесь был обласкан и утешен Твоей улыбкой, радостию глаз, Любовью Вечною, нездешней, Слезами тёплыми за нас. Ты — скромный путник ангельской дороги. На голове — невидимый венец. От гибели спасал заблудших многих Убогих страждущих овец. Быть может это только снится? Земля и Небо в келлии сплелись. Я не успел с тобой проститься. Прошу — Там, Дома помолись…

    Мне эту ночь не разделить на части. На чёрном бархате искрится белый снег. Я не успел с тобою попрощаться. Ты, как снежинка, медленно исчез. Блаженный вздох разрезал пуповину. Душа в открытый космос ворвалась, Оставив за спиной земную тину, Чтоб насладиться Вечностию всласть. Ты жил для каждого, указывая в Небо, Маршрут, как любящий отец. Учил делиться коркой хлеба, Теплом заботливых сердец. Любой здесь был обласкан и утешен Твоей улыбкой, радостию глаз, Любовью Вечною, нездешней, Слезами тёплыми за нас. Ты — скромный путник ангельской дороги. На голове — невидимый венец. От гибели спасал заблудших многих Убогих страждущих овец. Быть может это только снится? Земля и Небо в келлии сплелись. Я не успел с тобой проститься. Прошу — Там, Дома помолись…

    — Схиархимандрит Илий Ноздрин
11. «

    Вечные стихи без слов; громовая тишина внутри. За что я лишён дара Слова? Столько чувствовать — и оставаться бесплодным.

    Вечные стихи без слов; громовая тишина внутри. За что я лишён дара Слова? Столько чувствовать — и оставаться бесплодным.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
12. «

    но каждому дню придумывать заголовок – появится чувство, будто живешь не зря.

    но каждому дню придумывать заголовок – появится чувство, будто живешь не зря.

    — Вера Полозкова
13. «

    Стихи и проза для меня подобны трипу: это путешествие в мечтах, сюрреализм, достижение некоего пика.

    Стихи и проза для меня подобны трипу: это путешествие в мечтах, сюрреализм, достижение некоего пика.

    — Ричард Окасек
14. «

    Стихи должны звучать, как перезвон колоколов высокого собора, и мысль их должна питать, и стон, и смех, и тишь, и даль простора. И лишь один поэт их может оценить, да парка, ткущая нетленных судеб нить.

    Стихи должны звучать, как перезвон колоколов высокого собора, и мысль их должна питать, и стон, и смех, и тишь, и даль простора. И лишь один поэт их может оценить, да парка, ткущая нетленных судеб нить.

    — Авессалом Подводный · книга
15. «

    Вот уходит старый год: пусть с собой он заберёт Все невзгоды и печали, секс, в котором не кончали,

    Вот уходит старый год: пусть с собой он заберёт Все невзгоды и печали, секс, в котором не кончали,
16. «

    Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слезы капали. И вился русый локон...

    Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слезы капали. И вился русый локон...

    — Игорь Северянин
17. «

    Над усталой весной пролетела весна, Разливая цветов аромат. Безутешна старушка, рыдает она. Так мучительно плачет лишь мать.

    Над усталой весной пролетела весна, Разливая цветов аромат. Безутешна старушка, рыдает она. Так мучительно плачет лишь мать.

    — Эстер Паперная · книга
18. «

    Я, может быть, в сильной степени живу своими старыми привязанностями, но для меня замечательным поэтом был и остается Евгений Рейн. Я у него многому научился. Один урок он мне преподал просто в разговоре. Он сказал: «Иосиф, — а мне было тогда двадцать лет, как раз тот период, о котором ты говорила, — в стихотворении должно быть больше существительных, чем прилагательных, даже чем глаголов. Стихотворение должно быть написано так, что, если ты на него положишь некую волшебную скатерть, которая убирает прилагательные и глаголы, а потом поднимешь ее, бумага все-таки будет еще черна, там останутся существительные: стол, стул, лошадь, собака, обои, кушетка…» Это, может быть, единственный или главный урок по части стихосложения, который я в своей жизни услышал.

    Я, может быть, в сильной степени живу своими старыми привязанностями, но для меня замечательным поэтом был и остается Евгений Рейн. Я у него многому научился. Один урок он мне преподал просто в разговоре. Он сказал: «Иосиф, — а мне было тогда двадцать лет, как раз тот период, о котором ты говорила, — в стихотворении должно быть больше существительных, чем прилагательных, даже чем глаголов. Стихотворение должно быть написано так, что, если ты на него положишь некую волшебную скатерть, которая убирает прилагательные и глаголы, а потом поднимешь ее, бумага все-таки будет еще черна, там останутся существительные: стол, стул, лошадь, собака, обои, кушетка…» Это, может быть, единственный или главный урок по части стихосложения, который я в своей жизни услышал.

    — Иосиф Александрович Бродский
19. «

    Святейшее творенье моря и песка, В руках моих мила и так близка. Владея её, я мотыльком летел К невинному огню, сто в ней горел. Отзывчивое тело, нежный стан, Наш негасимый страсти ураган. И губ её ответ – хмельной дурман. Сюжет нашей любви уже воспет, Но не закончен сей еще сонет. Любовь – продленья жизни эликсир, И пусть тот день – лишь все, что дал нам мир, Он — счастье, придающее мне силу, Я счастье унесу с собой в могилу.

    Святейшее творенье моря и песка, В руках моих мила и так близка. Владея её, я мотыльком летел К невинному огню, сто в ней горел. Отзывчивое тело, нежный стан, Наш негасимый страсти ураган. И губ её ответ – хмельной дурман. Сюжет нашей любви уже воспет, Но не закончен сей еще сонет. Любовь – продленья жизни эликсир, И пусть тот день – лишь все, что дал нам мир, Он — счастье, придающее мне силу, Я счастье унесу с собой в могилу.

    — Уинстон Грэхем · книга
20. «

    А я писал, от радости шалея, О том, как мудро смотрят с Мавзолея На нас вожди «особого закала». (Я мало знал. И это помогало.) Я усомниться в вере Не пытался.

    А я писал, от радости шалея, О том, как мудро смотрят с Мавзолея На нас вожди «особого закала». (Я мало знал. И это помогало.) Я усомниться в вере Не пытался.

    — Роберт Рождественский