268 цитат про «страсть»

Тема «страсть» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 268 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Я помню, как мы встретились, помню, как в тот день мне хотелось смотреть в твои глаза снова и снова, именно тогда я поняла, что тону, но твой взгляд удерживал меня на плаву. Твои бушующие воды всё сильнее заманивали меня и я не могла противостоять столь сильному течению... С самой первой встречи я была готова захлебнуться в тебе, чтобы мы всегда были вместе. Мне было плевать, что таят в себе глубины твоих вод, сколько там подводных камней, потому что впервые встретившись с тобой взглядом я поняла, что мы единое целое. Я знала, что именно ты подаришь мне безграничный океан чувств, счастья и любви, которая поглотит меня, так и случилось. Прошло столько лет, а у меня всё так же подкашиваются коленки, когда ты смотришь в мои глаза. Я утонула в тебе навсегда...

   — Я помню, как мы встретились, помню, как в тот день мне хотелось смотреть в твои глаза снова и снова, именно тогда я поняла, что тону, но твой взгляд удерживал меня на плаву. Твои бушующие воды всё сильнее заманивали меня и я не могла противостоять столь сильному течению... С самой первой встречи я была готова захлебнуться в тебе, чтобы мы всегда были вместе. Мне было плевать, что таят в себе глубины твоих вод, сколько там подводных камней, потому что впервые встретившись с тобой взглядом я поняла, что мы единое целое. Я знала, что именно ты подаришь мне безграничный океан чувств, счастья и любви, которая поглотит меня, так и случилось. Прошло столько лет, а у меня всё так же подкашиваются коленки, когда ты смотришь в мои глаза. Я утонула в тебе навсегда...

   — Николь
2. «

   Страсть к саморазрушению — именно она нетвердой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплеванном подъезде, когда вдыхаешь «правильно», так, чтобы получилось.

   Страсть к саморазрушению — именно она нетвердой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплеванном подъезде, когда вдыхаешь «правильно», так, чтобы получилось.

   — Катя Цойлик · книга
3. «

   Память о величайшем чувстве на свете. Это не кокаиновый порошок и не алкогольный дурман. Это чувство, которое появляется у меня, когда я начинаю отношения с женщиной. Страсть, секс, вдохновение, ощущение того, что жив и кому-то нужен, — всё это обволакивает постоянно ускользающее от нас время. Мне нравилось чувствовать это. И я не мог ничего с собой поделать. Я снова желал это испытать. Даже если потом возникнут серьезные проблемы.

   Память о величайшем чувстве на свете. Это не кокаиновый порошок и не алкогольный дурман. Это чувство, которое появляется у меня, когда я начинаю отношения с женщиной. Страсть, секс, вдохновение, ощущение того, что жив и кому-то нужен, — всё это обволакивает постоянно ускользающее от нас время. Мне нравилось чувствовать это. И я не мог ничего с собой поделать. Я снова желал это испытать. Даже если потом возникнут серьезные проблемы.

   — Тони Парсонс · книга
4. «

   Сочувствие и привязанность, конечно, великое дело, но страсть и влечение должны сохраняться, – слишком уж горька бывает их утрата.

   Сочувствие и привязанность, конечно, великое дело, но страсть и влечение должны сохраняться, – слишком уж горька бывает их утрата.

   — Теодор Драйзер · книга
5. «

   Значит, если при простом чувстве, слабом, слишком слабом перед страстью, любовь ставит вас в такое отношение к человеку, что вы говорите: «Лучше умереть, чем быть причиною мученья для него», если простое чувство так говорит, что же скажет страсть, которая в тысячу раз сильнее? Она скажет : «Скорее умру, чем не то, что попробую, не то, что попрошу, а скорее допущу, чтобы этот человек сделал для меня что-нибудь, кроме того, что ему самому приятно; умру скорее, чем допущу, чтобы он для меня стал к чему-нибудь принуждать себя, в чём-нибудь стеснять себя».

   Значит, если при простом чувстве, слабом, слишком слабом перед страстью, любовь ставит вас в такое отношение к человеку, что вы говорите: «Лучше умереть, чем быть причиною мученья для него», если простое чувство так говорит, что же скажет страсть, которая в тысячу раз сильнее? Она скажет : «Скорее умру, чем не то, что попробую, не то, что попрошу, а скорее допущу, чтобы этот человек сделал для меня что-нибудь, кроме того, что ему самому приятно; умру скорее, чем допущу, чтобы он для меня стал к чему-нибудь принуждать себя, в чём-нибудь стеснять себя».

   — Николай Гаврилович Чернышевский · книга
6. «

   Страсть не ограничивается сексом. Страсть — это глубокий интерес и энтузиазм. Когда вы страстно любите кого-то — или даже что-то, — вы искренне заботитесь о нем, вы постоянно заинтересованы в его благополучии. Вот почему, когда мы утрачиваем страсть к чему-то, мы теряем чувство любви. Ведь если теряешь интерес или энтузиазм по отношению к кому-то, трудно любить этого человека.

   Страсть не ограничивается сексом. Страсть — это глубокий интерес и энтузиазм. Когда вы страстно любите кого-то — или даже что-то, — вы искренне заботитесь о нем, вы постоянно заинтересованы в его благополучии. Вот почему, когда мы утрачиваем страсть к чему-то, мы теряем чувство любви. Ведь если теряешь интерес или энтузиазм по отношению к кому-то, трудно любить этого человека.

   — Адам Джексон · книга
7. «

   Любить – это значит отдавать, и хотеть отдавать всё больше и больше... А страсть — это брать, и хотеть брать все больше и больше, поглощать, потреблять без всякой логики или смысла.

   Любить – это значит отдавать, и хотеть отдавать всё больше и больше... А страсть — это брать, и хотеть брать все больше и больше, поглощать, потреблять без всякой логики или смысла.

   — Гай Юлий Орловский · книга
8. «

   Продолжительность существования страсти пропорциональна времени сопротивления женщины в начале отношений.

   Продолжительность существования страсти пропорциональна времени сопротивления женщины в начале отношений.

   — Оноре де Бальзак
9. «

   Он знал, что ее упоение страстью — это упоение самой собой, хмельной дурман, яркая вспышка, дань минуте — не больше. А теперь, впервые, подобно летчику, который в разрыве ослепительно сверкающих облаков, где свет и тень играют в прятки, внезапно замечает далеко внизу землю, зеленую, коричневую и сияющую, — теперь он увидел нечто большее. За упоением страсти он почувствовал преданность, за дурманом — чувство, за побрякушками слов — человеческое доверие.

   Он знал, что ее упоение страстью — это упоение самой собой, хмельной дурман, яркая вспышка, дань минуте — не больше. А теперь, впервые, подобно летчику, который в разрыве ослепительно сверкающих облаков, где свет и тень играют в прятки, внезапно замечает далеко внизу землю, зеленую, коричневую и сияющую, — теперь он увидел нечто большее. За упоением страсти он почувствовал преданность, за дурманом — чувство, за побрякушками слов — человеческое доверие.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Внезапная страсть, как и внезапный паралич, часто поражает лишь одну сторону.

    Внезапная страсть, как и внезапный паралич, часто поражает лишь одну сторону.

    — Элен Роуленд
11. «

    Страсть не дает человеку есть, спать и работать, лишает покоя. Многие боятся ее, потому что она, появляясь, крушит и ломает все прежнее и привычное. Никому не хочется вносить хаос в свой устроенный мир. Многие способны предвидеть эту угрозу и умеют укреплять гнилые строптила так, чтобы не обвалилась ветхая постройка. Этакие инженеры — в высшем смысле. А другие поступают как раз наоборот: бросаются в страсть очертя голову, надеясь обрести в ней решение всех своих проблем. Возлагают на другого человека всю ответственность за своё счастье и за то, что счастья не вышло. Они всегда пребывают либо в полном восторге, ожидая волшебства и чудес, либо в отчаянии, потому что вмешались некие непредвиденные обстоятельства и все разрушили. Отстраниться от страсти или слепо предаться ей — что менее разрушительно?

    Страсть не дает человеку есть, спать и работать, лишает покоя. Многие боятся ее, потому что она, появляясь, крушит и ломает все прежнее и привычное. Никому не хочется вносить хаос в свой устроенный мир. Многие способны предвидеть эту угрозу и умеют укреплять гнилые строптила так, чтобы не обвалилась ветхая постройка. Этакие инженеры — в высшем смысле. А другие поступают как раз наоборот: бросаются в страсть очертя голову, надеясь обрести в ней решение всех своих проблем. Возлагают на другого человека всю ответственность за своё счастье и за то, что счастья не вышло. Они всегда пребывают либо в полном восторге, ожидая волшебства и чудес, либо в отчаянии, потому что вмешались некие непредвиденные обстоятельства и все разрушили. Отстраниться от страсти или слепо предаться ей — что менее разрушительно?

    — Пауло Коэльо · книга
12. «

    Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

    Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

    — Колин Маккалоу · книга
13. «

    Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями под этикеткой гнева. Всякая ошибка с его стороны вызывала во мне приступ ярости, негодования, но любое его ласковое слово после успокаивало буру в моей душе. Он был моим всем, и одновременно не принадлежал мне. Между нами было некое ощущение незавершенности, будто что-то между нами должно было зародиться более теплое, доброе, серьезное, прежде всего. Но этого не случилось и, потому, любое его слово, теперь, так сильно и больно ранит мою и без того хрупкую душу.

    Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями под этикеткой гнева. Всякая ошибка с его стороны вызывала во мне приступ ярости, негодования, но любое его ласковое слово после успокаивало буру в моей душе. Он был моим всем, и одновременно не принадлежал мне. Между нами было некое ощущение незавершенности, будто что-то между нами должно было зародиться более теплое, доброе, серьезное, прежде всего. Но этого не случилось и, потому, любое его слово, теперь, так сильно и больно ранит мою и без того хрупкую душу.
14. «

    ... Те люди, которых особенно волнуют страсти, больше всего могут насладиться жизнью.

    ... Те люди, которых особенно волнуют страсти, больше всего могут насладиться жизнью.

    — Рене Декарт
15. «

    Твоя мама, она… она была прекрасна. Но… совсем не той красотой, которая бросается в глаза. Есть многое, о чём никогда не расскажут старые фотографии. И в ней было столько страсти. В жизни, в любви…

    Твоя мама, она… она была прекрасна. Но… совсем не той красотой, которая бросается в глаза. Есть многое, о чём никогда не расскажут старые фотографии. И в ней было столько страсти. В жизни, в любви…

    — Джеймс · игра
16. «

    В любой страсти есть пугающий предел, за которым начинается пресыщение. Подойдя к этому пределу, внезапно осознаешь, что тебе не дано повысить градус того, что с тобой происходит, или хотя бы продлить мгновение, а значит, это конец. И плачешь заранее, ни с того ни с сего, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что сам всё губишь, и в то же время надеешься с помощью слёз обмануть или отсрочить судьбу.

    В любой страсти есть пугающий предел, за которым начинается пресыщение. Подойдя к этому пределу, внезапно осознаешь, что тебе не дано повысить градус того, что с тобой происходит, или хотя бы продлить мгновение, а значит, это конец. И плачешь заранее, ни с того ни с сего, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что сам всё губишь, и в то же время надеешься с помощью слёз обмануть или отсрочить судьбу.

    — Паскаль Киньяр · книга
17. «

    Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства.

    Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Всякий человек имеет своё пьянство. — У тебя, Василий Васильевич? — Пьянство литературы.

    Всякий человек имеет своё пьянство. — У тебя, Василий Васильевич? — Пьянство литературы.

    — Василий Розанов · книга
19. «

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
20. «

    Первооснова стремления людей жить парами – это любовь с первого взгляда, то есть стихийное желание обладать существом другого пола, просто обладать, не связывая себя надолго. Но беспокойной натуре человека свойственно трансформировать это стремление в страсть – глубокую и всепоглощающую, страсть во всех её разновидностях, столь же незакономерную сколь и непонятную...

    Первооснова стремления людей жить парами – это любовь с первого взгляда, то есть стихийное желание обладать существом другого пола, просто обладать, не связывая себя надолго. Но беспокойной натуре человека свойственно трансформировать это стремление в страсть – глубокую и всепоглощающую, страсть во всех её разновидностях, столь же незакономерную сколь и непонятную...

    — Генрих Бёлль · книга