— Я начала думать, что возможно, ты просто сумасшедший с будкой. — Эми Понд, есть кое-что, что ты должна понять. Это важно, и твоя жизнь будет зависеть от этого. Я определенно сумасшедший с будкой.
Год — хрен знает какой. Cегодня мой день рождения. Громко отмечать не буду. Думаю, мы с Диктофоном просто погуляем по лесу, насладимся пейзажами. А потом, после романтического пикника, поговорим про Рендейна и о том, как я раздавлю его всмятку. Мы так уже делали в прошлом году, но Диктофон вроде не против. Вот что значит любовь.
Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.
— Не мог бы ты принести мне тарелку? — Тарелку? — Говорят, если еда отравлена, то её надо съесть вместе с тарелкой... Так что... если я съем тарелку... — Черт, он теряет рассудок!
И еще один животрепещущий вопрос : почему я не забеспокоился всерьез, когда моя единственная настоящая подружка, две девушки, с которыми у меня были свидания, и еще одна, с которой я обжимался в канун Нового года, сошли с ума? Я просто думал, что для Нью-Йорка это нормально.
Те, кому приходится иметь дело с упрямыми женщинами, знают по опыту, в какое бешенство они приходят, если на их гнев отвечают молчанием и полнейшим спокойствием, не разделяя их возбуждения.
— Я нормальный. — Нормальный?! Какой нормальный взрослый человек делает солдатиков из яичницы, а потом дает им звания? — Просто балуюсь. — Да что ты? Тогда ничего, если я съем вот этого? — Не трогай полковника! Это подорвет мораль солдат.
Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям. — В Советской России, — говорил он, драпируясь в одеяло, — сумасшедший дом — это единственное место, где может жить нормальный человек. Все остальное — это сверхбедлам. Нет, с большевиками я жить не могу. Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими. Эти по крайней мере не строят социализма. Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать. Но я на ихний социализм работать не буду. Здесь у меня, наконец, есть личная свобода. Свобода совести. Свобода слова. Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал: — Да здравствует Учредительное собрание! Все на форум! И ты, Брут, продался ответственным работникам! — И, обернувшись к Берлаге, добавил: — Видели? Что хочу, то и кричу. А попробуйте на улице!
— У тебя с головой как? — Знаешь когда сидишь в поезде и смотришь на соседний поезд, то сначала не понятно, твой тронулся или соседний... Вот с кукухой тоже самое.