213 цитат «тревога» — что говорили умные люди

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 213 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Здравствуй, мой дружочек, Как ты изменился - Стал таким серьезным, Многого добился. Но где-то внутри ты Чувствуешь тревогу. Все ли слава Богу? Все не слава Богу!

   Здравствуй, мой дружочек, Как ты изменился - Стал таким серьезным, Многого добился. Но где-то внутри ты Чувствуешь тревогу. Все ли слава Богу? Все не слава Богу!
2. «

   Оставь свои тревоги, Что мы так не похожи И то, что гороскопы наши не сошлись. Не жди дорог пологих, Они ровней быть может, Но мало счастья в этой будничной пыли.

   Оставь свои тревоги, Что мы так не похожи И то, что гороскопы наши не сошлись. Не жди дорог пологих, Они ровней быть может, Но мало счастья в этой будничной пыли.
3. «

   Слухи иногда бывают столь чудовищными, что тревога перерастает в жуткую панику, и тогда люди предпочитают умереть, чем встретиться лицом к лицу с объектом своего страха. Страх — могучее оружие войны.

   Слухи иногда бывают столь чудовищными, что тревога перерастает в жуткую панику, и тогда люди предпочитают умереть, чем встретиться лицом к лицу с объектом своего страха. Страх — могучее оружие войны.

   — Терри Гудкайнд · книга
4. «

   Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, Чем ночная песня шин. Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог Штопаем ранения души. <...> В два конца идет дорога, но себе не лги - Нам в обратный путь нельзя. Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги, Значит, есть, наверно, и друзья.

   Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, Чем ночная песня шин. Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог Штопаем ранения души. <...> В два конца идет дорога, но себе не лги - Нам в обратный путь нельзя. Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги, Значит, есть, наверно, и друзья.

   — Юрий Визбор
5. «

   Уныние не есть грех, а тревога жуткая, сильная тревога — и есть грех, хоть и не упомянута в грехах.

   Уныние не есть грех, а тревога жуткая, сильная тревога — и есть грех, хоть и не упомянута в грехах.

   — Сергей Юрский
6. «

   Есть люди, которые соглашаются жить со своей тревогой, учатся нести ее по жизни. Она пыталась быть одной из них. Считала, что надо быть доброй к людям, даже если они полные идиоты, потому что никогда не знаешь, какую ношу они несут. Она знала, что почти все люди в глубине души задаются одними и теми же вопросами: на что я способен? Может ли кто-то мною гордиться? Приношу ли я пользу обществу? Cправляюсь ли со своей работой? Достаточно ли я щедр, достаточно ли жертвую на благотворительность? Хорош ли в постели? Хотят ли со мной дружить? Я заботливый родитель? Я хороший человек? В глубине души все хотят быть хорошими. Добрыми. Проблема только в том, что не все могут быть добрыми по отношению к идиотам, потому что идиоты есть идиоты. Для Нади, как и для многих других, это стало делом всей жизни.

   Есть люди, которые соглашаются жить со своей тревогой, учатся нести ее по жизни. Она пыталась быть одной из них. Считала, что надо быть доброй к людям, даже если они полные идиоты, потому что никогда не знаешь, какую ношу они несут. Она знала, что почти все люди в глубине души задаются одними и теми же вопросами: на что я способен? Может ли кто-то мною гордиться? Приношу ли я пользу обществу? Cправляюсь ли со своей работой? Достаточно ли я щедр, достаточно ли жертвую на благотворительность? Хорош ли в постели? Хотят ли со мной дружить? Я заботливый родитель? Я хороший человек? В глубине души все хотят быть хорошими. Добрыми. Проблема только в том, что не все могут быть добрыми по отношению к идиотам, потому что идиоты есть идиоты. Для Нади, как и для многих других, это стало делом всей жизни.

   — Фредрик Бакман · книга
7. «

   Тревожность очень сложный феномен; это чувство нервозности, при котором сердце выпрыгивает из груди, неприятные мысли непрестанно крутятся в голове, энергии ни на что не хватает, а о ясности ума и говорить не приходится. В таком состоянии мы импульсивно реагируем на происходящее, не отдавая себе отчета в своих действиях (или бездействии).

   Тревожность очень сложный феномен; это чувство нервозности, при котором сердце выпрыгивает из груди, неприятные мысли непрестанно крутятся в голове, энергии ни на что не хватает, а о ясности ума и говорить не приходится. В таком состоянии мы импульсивно реагируем на происходящее, не отдавая себе отчета в своих действиях (или бездействии).

   — Кристен Эллот · книга
8. «

   — Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.

   — Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
9. «

   Беспокойство — это когда заранее себе придумываешь, о чём бы пострадать, т.е. программируешь, что может случиться, а может НЕ случиться.

   Беспокойство — это когда заранее себе придумываешь, о чём бы пострадать, т.е. программируешь, что может случиться, а может НЕ случиться.

   — Людмила Прудниченкова
10. «

    Над плакучей ивой Утренняя зорька. А в душе тоскливо. И во рту так горько.

    Над плакучей ивой Утренняя зорька. А в душе тоскливо. И во рту так горько.

    — Козьма Прутков
11. «

    — Это тревожит меня. — Мы живем в море тревог.

    — Это тревожит меня. — Мы живем в море тревог.

    — Рагнар Лодброк · сериал
12. «

    Встревоженный и затравленный индивид, который не в состоянии приспособиться к жестокому реальному миру, разрывает всякий контакт с окружающей средой и уходит в свой собственный вымышленный мир. Таким образом он старается освободиться от тревог и волнений.

    Встревоженный и затравленный индивид, который не в состоянии приспособиться к жестокому реальному миру, разрывает всякий контакт с окружающей средой и уходит в свой собственный вымышленный мир. Таким образом он старается освободиться от тревог и волнений.

    — Дейл Карнеги
13. «

    Беспокойство, тревога, напряжение, стресс, волнение — все формы страха — возникают, потому что мы слишком живём будущем и забываем о настоящем.

    Беспокойство, тревога, напряжение, стресс, волнение — все формы страха — возникают, потому что мы слишком живём будущем и забываем о настоящем.

    — Экхарт Толле · книга
14. «

    Отдыхать — прекращать тревожиться.

    Отдыхать — прекращать тревожиться.

    — Амброз Бирс · книга
15. «

    Когда я не нахожу себе места от тревоги, бездействие и ожидание — сущая пытка.

    Когда я не нахожу себе места от тревоги, бездействие и ожидание — сущая пытка.

    — Айрис Мёрдок · книга
16. «

    Неудачные моменты не портят мою жизнь — ее отравляют тревоги, связанные с ними.

    Неудачные моменты не портят мою жизнь — ее отравляют тревоги, связанные с ними.

    — Джек Кэнфилд · книга
17. «

    Чье сердце ноет, словно от ожога, В душе его — и мука, и тревога. Но вот меня что тешит хоть немного: Что не случится — всё во власти Бога.

    Чье сердце ноет, словно от ожога, В душе его — и мука, и тревога. Но вот меня что тешит хоть немного: Что не случится — всё во власти Бога.

    — Хафиз Ширази
18. «

    Время промчалось до того быстро, что его душа не успела состариться. И хотя смутная тревога о безвозвратно ушедшем времени с каждым днём заявляет о себе всё сильнее, он упорно не расстается с иллюзией, что самое главное ещё впереди. Он терпеливо ждёт своего часа, который всё не наступает, он не думает о том, что будущее страшно укоротилось, что оно уже не такое, как прежде, когда казалось чуть ли не бесконечным — этаким неисчерпаемым богатством, которое можно тратить без оглядки.

    Время промчалось до того быстро, что его душа не успела состариться. И хотя смутная тревога о безвозвратно ушедшем времени с каждым днём заявляет о себе всё сильнее, он упорно не расстается с иллюзией, что самое главное ещё впереди. Он терпеливо ждёт своего часа, который всё не наступает, он не думает о том, что будущее страшно укоротилось, что оно уже не такое, как прежде, когда казалось чуть ли не бесконечным — этаким неисчерпаемым богатством, которое можно тратить без оглядки.

    — Дино Буццати · книга
19. «

    Тревога — плохой спутник для путешественника.

    Тревога — плохой спутник для путешественника.

    — Луиза Мэй Олкотт · книга
20. «

    Конечно, Росс отправился туда не для участия в боевых действиях, а как гражданское лицо, чья задача — наблюдать, а не сражаться. Однако в бою стираются четкие границы. В любом случае, Демельза знала, что не в характере Росса держаться в стороне от сражения, даже если он оказался там случайно. Поэтому, в любую минуту, пока она переставляла банки в кладовой, украшала печенье с изюмом, бранила непослушную Изабеллу-Роуз или чистила зубы корнем мальвы — в любое из этих мгновений Росс, возможно, умирал от ран на каком-нибудь пыльном горном склоне в Португалии или лежал в госпитале с лихорадкой, не в силах держать перо. А может, он уже в безопасности, в Лондоне, и прямо сейчас пишет ей или трясется в карете между Сент-Остелом и Труро, на самом последнем этапе путешествия домой. Но в тоже время, нужно продолжать жить — неизменной будничной жизнью, сосредоточенной вокруг домашних дел, заниматься домом, шахтой и деревенскими проблемами, готовить еду и накрывать на стол, следить, чтобы хватало эля, заготавливать уголь и дрова на зиму. Кроме того, хозяйка поместья просто обязана выслушивать жалобы, разбираться с возникающими затруднениями, помогать нуждающимся — быть чем-то вроде центра подготовки к Рождеству и в церкви, и в поместье. И когда вдруг случается внезапно услышать нежданный стук копыт по булыжнику — глупо позволять сердцу замирать в тревожном ожидании.

    Конечно, Росс отправился туда не для участия в боевых действиях, а как гражданское лицо, чья задача — наблюдать, а не сражаться. Однако в бою стираются четкие границы. В любом случае, Демельза знала, что не в характере Росса держаться в стороне от сражения, даже если он оказался там случайно. Поэтому, в любую минуту, пока она переставляла банки в кладовой, украшала печенье с изюмом, бранила непослушную Изабеллу-Роуз или чистила зубы корнем мальвы — в любое из этих мгновений Росс, возможно, умирал от ран на каком-нибудь пыльном горном склоне в Португалии или лежал в госпитале с лихорадкой, не в силах держать перо. А может, он уже в безопасности, в Лондоне, и прямо сейчас пишет ей или трясется в карете между Сент-Остелом и Труро, на самом последнем этапе путешествия домой. Но в тоже время, нужно продолжать жить — неизменной будничной жизнью, сосредоточенной вокруг домашних дел, заниматься домом, шахтой и деревенскими проблемами, готовить еду и накрывать на стол, следить, чтобы хватало эля, заготавливать уголь и дрова на зиму. Кроме того, хозяйка поместья просто обязана выслушивать жалобы, разбираться с возникающими затруднениями, помогать нуждающимся — быть чем-то вроде центра подготовки к Рождеству и в церкви, и в поместье. И когда вдруг случается внезапно услышать нежданный стук копыт по булыжнику — глупо позволять сердцу замирать в тревожном ожидании.

    — Уинстон Грэхем · книга