570 глубоких цитат про «творчество»

570 цитат про «творчество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Главная цель настоящего художника, которую он сам может и не осознавать, — пробудить в людях добро и чувство красоты.

   Главная цель настоящего художника, которую он сам может и не осознавать, — пробудить в людях добро и чувство красоты.

   — Валентин Тихонович Борисов
2. «

   У попа была собака, Он ее любил. Она съела кусок мяса, Он ее убил. И в яму закопал, И надпись написал, что: У попа была собака и т. д.

   У попа была собака, Он ее любил. Она съела кусок мяса, Он ее убил. И в яму закопал, И надпись написал, что: У попа была собака и т. д.

   — Эстер Паперная · книга
3. «

   Поэт в шуршанье камыша Свои угадывает строки.

   Поэт в шуршанье камыша Свои угадывает строки.

   — Владимир Морозов (поэт)
4. «

   ... никакой свободы не существует, ибо все творческие устремления людей, как и все прочее, жестко обусловлены экономическим укладом эпохи, в которой живут эти люди.

   ... никакой свободы не существует, ибо все творческие устремления людей, как и все прочее, жестко обусловлены экономическим укладом эпохи, в которой живут эти люди.

   — Айн Рэнд · книга
5. «

   Творчество — общее дело, творимое уединенными.

   Творчество — общее дело, творимое уединенными.

   — Марина Цветаева
6. «

   Чтобы почувствовать себя творческим человеком, совершенно необязательно делать что-то из того, что люди называют творчеством. Жизнь — это тоже творчество, упражняться в котором приходится каждый день.

   Чтобы почувствовать себя творческим человеком, совершенно необязательно делать что-то из того, что люди называют творчеством. Жизнь — это тоже творчество, упражняться в котором приходится каждый день.

   — Вигго Мортенсен
7. «

   Такие как ты пишут в комментах: «любое творчество имеет право на жизнь», а потом уговаривают телку сделать аборт.

   Такие как ты пишут в комментах: «любое творчество имеет право на жизнь», а потом уговаривают телку сделать аборт.

   — Вячеслав Машнов (Гнойный)
8. «

   Творите мыслью и строкой, Явив фантазию и смелость, Придумайте меня такой, Какой бы видеть Вам хотелось.

   Творите мыслью и строкой, Явив фантазию и смелость, Придумайте меня такой, Какой бы видеть Вам хотелось.

   — Мария Борисова
9. «

   Живая неудача лучше мертвого шедевра.

   Живая неудача лучше мертвого шедевра.

   — Джордж Бернард Шоу
10. «

    Поэт писал. Врал, врал в каждую строку. А может быть, не врал, может быть, скорлупа в нем треснула, и вылупился слепой бог, способный видеть только чужими глазами. И бог внутри созидал, подчиняясь законам сохранения энергии. Поэт писал, а в уголках губ все отчетливей проступала энтропия, все тяжелее становились руки, все более ненужным чувствовалось собственное тело, ограничивающее алчущий разум, пожелавший охватить вселенную. Но из каждого штриха распада и разложения рождался костяк нового мира, молодого и сильного. А потом поэт упал. Даже не упал, сполз, скатился на пол легким, почти невесомым ворохом и затих. В комнате пахло настоящим.

    Поэт писал. Врал, врал в каждую строку. А может быть, не врал, может быть, скорлупа в нем треснула, и вылупился слепой бог, способный видеть только чужими глазами. И бог внутри созидал, подчиняясь законам сохранения энергии. Поэт писал, а в уголках губ все отчетливей проступала энтропия, все тяжелее становились руки, все более ненужным чувствовалось собственное тело, ограничивающее алчущий разум, пожелавший охватить вселенную. Но из каждого штриха распада и разложения рождался костяк нового мира, молодого и сильного. А потом поэт упал. Даже не упал, сполз, скатился на пол легким, почти невесомым ворохом и затих. В комнате пахло настоящим.

    — Аль Квотион · книга
11. «

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.

    — Джек Лондон · книга
12. «

    Я должна поблагодарить свою маму за то, что она одарила меня многими талантами. Творчество во всех его проявлениях — это мой рецепт молодости. Пока тебе что-то интересно, пока есть жажда к жизни — твой мозг не стареет. А красота — она идет в том числе изнутри. Она формируется твоими мыслями, чувствами...

    Я должна поблагодарить свою маму за то, что она одарила меня многими талантами. Творчество во всех его проявлениях — это мой рецепт молодости. Пока тебе что-то интересно, пока есть жажда к жизни — твой мозг не стареет. А красота — она идет в том числе изнутри. Она формируется твоими мыслями, чувствами...

    — Джина Лоллобриджида
13. «

    Я выяснил на своём примере: если я думаю о деньгах, в этот день я ничего не напишу. Как только человек — любой, кто занимается творчеством, — начинает думать не о том, как стать причастным к чуду творения, а об известности, деньгах, влиянии, соответствии каким-то стандартам, — всё становится напрасным.

    Я выяснил на своём примере: если я думаю о деньгах, в этот день я ничего не напишу. Как только человек — любой, кто занимается творчеством, — начинает думать не о том, как стать причастным к чуду творения, а об известности, деньгах, влиянии, соответствии каким-то стандартам, — всё становится напрасным.

    — Борис Гребенщиков
14. «

    ... Страстное желание что-либо сотворить уже само по себе свидетельствует о наличии таланта.

    ... Страстное желание что-либо сотворить уже само по себе свидетельствует о наличии таланта.

    — Диана Сеттерфилд · книга
15. «

    Мое собственное творчество кажется мне большим несчастьем.

    Мое собственное творчество кажется мне большим несчастьем.

    — Сальвадор Дали · книга
16. «

    И ведь кроме цвета есть еще форма. Все ей так отчетливо, так повелительно виделось, пока она смотрела. Но стоило взять в руки кисть — и куда что девалось. В этот-то зазор между картиной и холстом и втискивались те бесы, которые то и дело чуть до слез не доводили ее, делая переход от замысла к исполнению не менее жутким, чем для ребенка переход в темноте.

    И ведь кроме цвета есть еще форма. Все ей так отчетливо, так повелительно виделось, пока она смотрела. Но стоило взять в руки кисть — и куда что девалось. В этот-то зазор между картиной и холстом и втискивались те бесы, которые то и дело чуть до слез не доводили ее, делая переход от замысла к исполнению не менее жутким, чем для ребенка переход в темноте.

    — Вирджиния Вулф · книга
17. «

    Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!

    Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!

    — Эмиль Золя · книга
18. «

    Тайна творчества есть тайна свободы.

    Тайна творчества есть тайна свободы.

    — Николай Александрович Бердяев
19. «

    Мир умрет без сочинителей и фантазеров. И Господу станет невыносимо скучно. Как скучно родителю, чадо которого напоминает безликий идеал, но не его самого.

    Мир умрет без сочинителей и фантазеров. И Господу станет невыносимо скучно. Как скучно родителю, чадо которого напоминает безликий идеал, но не его самого.

    — Олег Рой · книга
20. «

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга