17 цитат «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»» — избранное

17 цитат про «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

   Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

   — Натаниэль Готорн · книга
2. «

   Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

   Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

   — Дмитрий Глуховский · книга
3. «

   Умные люди подсказали — когда ты не можешь посадить за то, что они делают, посади за то, что они не делают.

   Умные люди подсказали — когда ты не можешь посадить за то, что они делают, посади за то, что они не делают.

   — Червоня (барон) · сериал
4. «

   Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

   Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   — Захар Прилепин · книга
6. «

   Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

   Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

   — Захар Прилепин · книга
7. «

   На разговоры о прошлом наложен строжайший запрет, да и в разговорах этих нет ни малейшей надобности. Если ты сидишь в тюрьме, ты и так находишься в плену у собственного прошлого.

   На разговоры о прошлом наложен строжайший запрет, да и в разговорах этих нет ни малейшей надобности. Если ты сидишь в тюрьме, ты и так находишься в плену у собственного прошлого.

   — Элиф Шафак · книга
8. «

   После пребывания за решеткой начинаешь ценить мелкие вещи: прогулки, когда вздумается, походы в магазин и покупку газет, разговор и молчание, когда не хочется говорить. Да и просто возможность контролировать самого себя.

   После пребывания за решеткой начинаешь ценить мелкие вещи: прогулки, когда вздумается, походы в магазин и покупку газет, разговор и молчание, когда не хочется говорить. Да и просто возможность контролировать самого себя.

   — Нельсон Мандела
9. «

   Возможность заниматься самообразованием и размышлять – это большие плюсы тюремного заключения.

   Возможность заниматься самообразованием и размышлять – это большие плюсы тюремного заключения.

   — Михаил Ходорковский
10. «

    Для охранника тюрьма всегда опаснее, чем для заключенного.

    Для охранника тюрьма всегда опаснее, чем для заключенного.

    — Сергей Недоруб · книга
11. «

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    — Андерс Беринг Брейвик
12. «

    Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

    Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

    — Тамара Петкевич · книга
13. «

    Тюрьма, конечно же, возымела свой эффект, но сомневаюсь, что кто-либо может назвать меня раздавленным, поверженным и опустошенным. Или что я всё больше и больше погружаюсь в маниакальное безумие. Могу гарантировать, что происходит обратное — я становлюсь только сильнее

    Тюрьма, конечно же, возымела свой эффект, но сомневаюсь, что кто-либо может назвать меня раздавленным, поверженным и опустошенным. Или что я всё больше и больше погружаюсь в маниакальное безумие. Могу гарантировать, что происходит обратное — я становлюсь только сильнее

    — Тед Банди
14. «

    Где человек находится противясь, там его тюрьма.

    Где человек находится противясь, там его тюрьма.

    — Эпиктет
15. «

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    — Морис Дрюон · книга
16. «

    Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

    Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

    — Дарья Донцова · книга
17. «

    За колючей проволокой — всегда небо в клетку и солнца полное затмение.

    За колючей проволокой — всегда небо в клетку и солнца полное затмение.