31 цитата по теме «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»» без воды

31 цитата про «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я встречал стильных зэков. В тюрьме стильных людей больше, чем на свободе.

   Я встречал стильных зэков. В тюрьме стильных людей больше, чем на свободе.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   Для охранника тюрьма всегда опаснее, чем для заключенного.

   Для охранника тюрьма всегда опаснее, чем для заключенного.

   — Сергей Недоруб · книга
3. «

   Рольф не вынесет ее процесса в Лондоне, не сможет пережить, если она окажется в тюрьме. В реальность тюрьмы в России можно было не верить, Россия далеко. А английскую тюрьму ему придется как-то встраивать в собственную жизнь. Это уже не «вальенки, вальенки...» — чужие слова чужой зазубренной песни.

   Рольф не вынесет ее процесса в Лондоне, не сможет пережить, если она окажется в тюрьме. В реальность тюрьмы в России можно было не верить, Россия далеко. А английскую тюрьму ему придется как-то встраивать в собственную жизнь. Это уже не «вальенки, вальенки...» — чужие слова чужой зазубренной песни.

   — Елена Котова · книга
4. «

   Возможность заниматься самообразованием и размышлять – это большие плюсы тюремного заключения.

   Возможность заниматься самообразованием и размышлять – это большие плюсы тюремного заключения.

   — Михаил Ходорковский
5. «

   Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

   Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

   — Дарья Донцова · книга
6. «

   Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что ее двери когда-нибудь откроются.

   Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что ее двери когда-нибудь откроются.

   — Аль Капоне
7. «

   Поймите, тюрьма — это как институт, там ещё и новые профессии осваивают.

   Поймите, тюрьма — это как институт, там ещё и новые профессии осваивают.

   — Сергей Глухарев · сериал
8. «

   Есть множество богатых людей, которые живут в своих тюрьмах, пойманные в западню собственной жадностью, отгородившись от мира.

   Есть множество богатых людей, которые живут в своих тюрьмах, пойманные в западню собственной жадностью, отгородившись от мира.

   — Карин Слотер · книга
9. «

   Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

   Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

   — Натаниэль Готорн · книга
10. «

    Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

    Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

    — Захар Прилепин · книга
11. «

    Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

    Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

    — Тамара Петкевич · книга
12. «

    Если Кирпич — вор, он должен сидеть в тюрьме! И людей не беспокоит, каким способом я его туда упрячу!

    Если Кирпич — вор, он должен сидеть в тюрьме! И людей не беспокоит, каким способом я его туда упрячу!

    — Глеб Жеглов · сериал
13. «

    Главный враг заключённого – апатия. Она постепенно нарастает, пока не поглотит его целиком.

    Главный враг заключённого – апатия. Она постепенно нарастает, пока не поглотит его целиком.

    — Кармен Мола · книга
14. «

    Как она себе все представляет? Сидит в тюрьме, он ездит к ней на свидания, носит передачи, а весь мир перемывает им кости? Это почище Кафки... Ни о ком, кроме себя, не думает.

    Как она себе все представляет? Сидит в тюрьме, он ездит к ней на свидания, носит передачи, а весь мир перемывает им кости? Это почище Кафки... Ни о ком, кроме себя, не думает.

    — Елена Котова · книга
15. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга
16. «

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    — Андерс Беринг Брейвик
17. «

    — Вот Юрош Петрович, завтра утром он освобождается, а попал он к нам три года назад с пятьюстами обвинений. — 550, господин начальник. — Не важно, сынок. — Важно. — И как ты заживёшь? Чем будешь зарабатывать на свободе? — Буду стричь волосы. — Браво, сынок! Молодец! — А ты, Тибо, чем будешь заниматься после колонии? — Снова буду воровать, господин начальник. — Он у нас недавно, пока не научился врать!

    — Вот Юрош Петрович, завтра утром он освобождается, а попал он к нам три года назад с пятьюстами обвинений. — 550, господин начальник. — Не важно, сынок. — Важно. — И как ты заживёшь? Чем будешь зарабатывать на свободе? — Буду стричь волосы. — Браво, сынок! Молодец! — А ты, Тибо, чем будешь заниматься после колонии? — Снова буду воровать, господин начальник. — Он у нас недавно, пока не научился врать!

    — директор колонии · фильм
18. «

    Выбирай, что тебе: суму или тюрьму?

    Выбирай, что тебе: суму или тюрьму?
19. «

    Когда я в лагере был, то я писал даже на каменной кладке. Я на клочке бумажки писал карандашом, потом содержание запомню и уничтожаю бумажку.

    Когда я в лагере был, то я писал даже на каменной кладке. Я на клочке бумажки писал карандашом, потом содержание запомню и уничтожаю бумажку.

    — Александр Солженицын
20. «

    Кто-то из эмигрантов, кажется князь Гагарин, говорил, что в Советском Союзе осуждённых приговаривают к десяти годам лишения свободы без права переписки. Выдумать такое мог только садист.

    Кто-то из эмигрантов, кажется князь Гагарин, говорил, что в Советском Союзе осуждённых приговаривают к десяти годам лишения свободы без права переписки. Выдумать такое мог только садист.

    — Ирина Богданова · книга