Подборка «тюрьма» — 445 цитат

Собрали 445 цитат на тему «тюрьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Гамлет прав! Весь мир тюрьма, и родина – самое скучное в ней отделение.

   Гамлет прав! Весь мир тюрьма, и родина – самое скучное в ней отделение.

   — Александр Амфитеатров · книга
2. «

   Теперь вы держите в тюрьме не меня. Вы держите в тюрьме свою смерть.

   Теперь вы держите в тюрьме не меня. Вы держите в тюрьме свою смерть.

   — Джон Фаулз · книга
3. «

   — Ваш сын в сочинении написал, что он хочет провести лето в тюрьме! — Что плохого, что сын хочет провести лето с отцом?

   — Ваш сын в сочинении написал, что он хочет провести лето в тюрьме! — Что плохого, что сын хочет провести лето с отцом?

   — Дмитрий Бушуев
4. «

   Цыганка с картами, дорога дальняя, Дорога дальняя, казенный дом. Быть может, старая тюрьма центральная Меня, парнишечку, по новой ждет. Быть может, старая тюрьма центральная Меня, парнишечку, по новой ждет. Таганка! Все ночи, полные огня! Таганка! Зачем сгубила ты меня? Таганка! Я твой бессменный арестант, Погибли юность и талант В твоих стенах...

   Цыганка с картами, дорога дальняя, Дорога дальняя, казенный дом. Быть может, старая тюрьма центральная Меня, парнишечку, по новой ждет. Быть может, старая тюрьма центральная Меня, парнишечку, по новой ждет. Таганка! Все ночи, полные огня! Таганка! Зачем сгубила ты меня? Таганка! Я твой бессменный арестант, Погибли юность и талант В твоих стенах...
5. «

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   — Чарльз Мэнсон · сериал
6. «

   И полностью довольные на площадь мы выходим, И даже те, которые находятся в тюрьме.

   И полностью довольные на площадь мы выходим, И даже те, которые находятся в тюрьме.

   — Не покидай... · фильм
7. «

   Со своей стороны могу посоветовать вам только одно: постарайтесь облегчить себе срок. Это возможно только в том случае, если вы примите условия заключения. Так вам будет гораздо легче. В тюрьме нет часов — только календари.

   Со своей стороны могу посоветовать вам только одно: постарайтесь облегчить себе срок. Это возможно только в том случае, если вы примите условия заключения. Так вам будет гораздо легче. В тюрьме нет часов — только календари.

   — Сидни Шелдон · книга
8. «

   «Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи. Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами. Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений. По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия. По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью. Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба. То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.) Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более. Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь. Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации. По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения. Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов. Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

   «Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи. Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами. Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений. По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия. По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью. Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба. То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.) Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более. Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь. Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации. По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения. Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов. Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

   — Сергей Довлатов · книга
9. «

   Она права: со мной все, — грустно подумала Трейси. — Я только номер. Безликая, безымянная.

   Она права: со мной все, — грустно подумала Трейси. — Я только номер. Безликая, безымянная.

   — Сидни Шелдон · книга
10. «

    — Месье, я знаю, вы слышали это тысячу раз, но уверяю вас, я действительно невиновен. Я понимаю, что так говорит каждый, но я в самом деле... в самом деле невиновен... — Невиновен? — Да. — Я это знаю. — Вы насмехаетесь надо мной? — Нет, мой милый Дантес, я совершенно точно уверен, что вы невиновны, иначе как бы вы здесь оказались. Если бы вы были преступником, то во Франции есть множество тюрем, куда бы вас могли поместить, но в замок Иф попадают те, кого стыдятся, кого боятся и кого хотят забыть.

    — Месье, я знаю, вы слышали это тысячу раз, но уверяю вас, я действительно невиновен. Я понимаю, что так говорит каждый, но я в самом деле... в самом деле невиновен... — Невиновен? — Да. — Я это знаю. — Вы насмехаетесь надо мной? — Нет, мой милый Дантес, я совершенно точно уверен, что вы невиновны, иначе как бы вы здесь оказались. Если бы вы были преступником, то во Франции есть множество тюрем, куда бы вас могли поместить, но в замок Иф попадают те, кого стыдятся, кого боятся и кого хотят забыть.

    — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · фильм
11. «

    Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат - Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат.

    Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат - Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат.

    — Анна Андреевна Ахматова
12. «

    — Привет, доброе утро, Дэнни. Как спалось? — Не знаю. Кажется, не очень хорошо. — Почему? — Вы когда-нибудь пробовали спать в тюрьме?

    — Привет, доброе утро, Дэнни. Как спалось? — Не знаю. Кажется, не очень хорошо. — Почему? — Вы когда-нибудь пробовали спать в тюрьме?

    — Райя Гудвин · сериал
13. «

    В тюрьме всем наплевать, кто входит внутрь, главное – кто пытается выйти.

    В тюрьме всем наплевать, кто входит внутрь, главное – кто пытается выйти.

    — Ли Бардуго · книга
14. «

    Тюрьма мне в честь, не в укоризну, За дело правое я в ней, И мне ль стыдиться сих цепей, Коли ношу их за Отчизну.

    Тюрьма мне в честь, не в укоризну, За дело правое я в ней, И мне ль стыдиться сих цепей, Коли ношу их за Отчизну.

    — Кондратий Федорович Рылеев
15. «

    Никогда никого не недооценивай. Даже самый маленький заключенный может удивить запасом силы или скрытыми навыками. Такие навыки, как погружение заточки в позвоночник, когда меньше всего этого ожидаешь.

    Никогда никого не недооценивай. Даже самый маленький заключенный может удивить запасом силы или скрытыми навыками. Такие навыки, как погружение заточки в позвоночник, когда меньше всего этого ожидаешь.

    — Софи Джордан · книга
16. «

    «Жаль, что тебя нет с нами». Ну скажите, встречалось ли вам когда-нибудь более искреннее послание из тюрьмы?

    «Жаль, что тебя нет с нами». Ну скажите, встречалось ли вам когда-нибудь более искреннее послание из тюрьмы?

    — Дэнни Кинг · книга
17. «

    Пять лет мой брат по тюрьмам гнил, пока вы водку жрали, да баб драли. Вы ему будете обязаны до тех пор, пока в сырую не уложат.

    Пять лет мой брат по тюрьмам гнил, пока вы водку жрали, да баб драли. Вы ему будете обязаны до тех пор, пока в сырую не уложат.

    — Алексей Смолин · сериал
18. «

    — Почему нет семейных тюрем? — Тогда это был бы рай, а не тюрьма.

    — Почему нет семейных тюрем? — Тогда это был бы рай, а не тюрьма.

    — У Со Ёнг · фильм
19. «

    — Мне нельзя в тюрьму! — А нам значит можно?! — Ты вступишь в банду, она уйдет на кухню, а я маленькая! Меня сделают чьей-нибудь сучкой!

    — Мне нельзя в тюрьму! — А нам значит можно?! — Ты вступишь в банду, она уйдет на кухню, а я маленькая! Меня сделают чьей-нибудь сучкой!

    — Габриэль Солис · сериал
20. «

    Ничего, ничего, в тюрьме тебя перевоспитают, лет через десять вернёшься другим человеком!

    Ничего, ничего, в тюрьме тебя перевоспитают, лет через десять вернёшься другим человеком!

    — Семён Васильевич Сокол-Кружкин · фильм