190 цитат про «унижение» — коротко и по делу

190 цитат про «унижение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я никому не позволю унизить меня настолько, чтобы заставить меня ненавидеть его.

   Я никому не позволю унизить меня настолько, чтобы заставить меня ненавидеть его.

   — Букер Талиафер (Тальяферро) Вашингтон
2. «

   Обращали ли вы внимание, как легко не замечать привычное вокруг себя? Перестаешь видеть кучу обуви у входной двери, если она всегда там громоздится. Глаз уже не цепляется за одежду, наваленную на спортивный тренажер. Это обиходные примеры того, как беспорядок становится для нас «нормой». Если растёшь в доме, где практикуется токсичное поведение – уничижительные высказывания, молчаливое третирование, насмешки, из-за которых чувствуешь себя ничтожеством, – то настолько к этому привыкаешь, что сознание перестает это замечать. Привычка сохраняется и во взрослые годы.

   Обращали ли вы внимание, как легко не замечать привычное вокруг себя? Перестаешь видеть кучу обуви у входной двери, если она всегда там громоздится. Глаз уже не цепляется за одежду, наваленную на спортивный тренажер. Это обиходные примеры того, как беспорядок становится для нас «нормой». Если растёшь в доме, где практикуется токсичное поведение – уничижительные высказывания, молчаливое третирование, насмешки, из-за которых чувствуешь себя ничтожеством, – то настолько к этому привыкаешь, что сознание перестает это замечать. Привычка сохраняется и во взрослые годы.

   — Пег Стрип · книга
3. «

   Если тебе плюют в лицо, а ты молчишь, чего от тебя ожидать?

   Если тебе плюют в лицо, а ты молчишь, чего от тебя ожидать?

   — Игорь Иванович Гарин · книга
4. «

   ... Я никогда не думала, что наступит день, когда я буду так унижена...

   ... Я никогда не думала, что наступит день, когда я буду так унижена...

   — Кейн Лиль (Cane Lele)
5. «

   Нет ничего на свете, что могло бы унизить человека, если он сам не поддастся унижению.

   Нет ничего на свете, что могло бы унизить человека, если он сам не поддастся унижению.

   — Анн и Серж Голон · книга
6. «

   Тьма дарует мощь, но взамен забирает тебя всю. Ты уже никогда не принадлежишь себе, и если ей угодно напомнить тебе место — она швыряет тебя в грязь. Не грязь о тебя, а тебя в грязь...

   Тьма дарует мощь, но взамен забирает тебя всю. Ты уже никогда не принадлежишь себе, и если ей угодно напомнить тебе место — она швыряет тебя в грязь. Не грязь о тебя, а тебя в грязь...

   — Андрей Белянин · книга
7. «

   Нет ничего унизительнее лжи. Она одинаково унижает того, кто лжет, и того, кому лгут.

   Нет ничего унизительнее лжи. Она одинаково унижает того, кто лжет, и того, кому лгут.

   — Наринэ Абгарян · книга
8. «

   Уже много лет назад меня оскорбил и унизил один человек, и я до сих пор не могу забыть этого его поступка. Молюсь и пытаюсь это забыть, а всё равно в памяти сидит…

   Уже много лет назад меня оскорбил и унизил один человек, и я до сих пор не могу забыть этого его поступка. Молюсь и пытаюсь это забыть, а всё равно в памяти сидит…

   — Протоиерей Димитрий Смирнов
9. «

   Я прочитал дневник. Печально. Очень печально. Мне невольно стало жаль его. Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений.

   Я прочитал дневник. Печально. Очень печально. Мне невольно стало жаль его. Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений.

   — Уилл Грэм · фильм
10. «

    Я нуждался в надежде — как ни унизительно это звучит...

    Я нуждался в надежде — как ни унизительно это звучит...

    — Макс Фрай · книга
11. «

    [Стэн заметил у байкера тату с надписью «Собственность государственной тюрьмы»] — У тебя что? Проблемы? — Нет, я... Я хотел спросить. Вы были в тюрьме, да? — У тебя точно проблемы... — Я сажусь в тюрьму. Но я... я раньше там не был. И может вы мне расскажете, что к чему. Я дам сто баксов. — За разговор? Сколько ты получил? — От трех до пяти лет. В Верлейне. — Верлейн? Хреново, Стэн. Охране там на все плевать. Из-за этого зеки целыми днями мочат друг друга. — Как же я там буду? В смысле, если бы ты меня увидел, ты бы меня замочил? — Скорее изнасиловал. — Изнасиловал? Значит это правда. В тюрьме все становятся геями. — Я и так гей. Но насилую я только в тюрьме. — Ты гей? — Да. Это — бар для геев. Слушай, изнасилование — это не акт секса, а акт насилия. По сути тюремная жизнь — сплошное насилие. И о тебе судят по тому, как другие тебя боятся. Изнасилование — крайняя стадия унижения, это значит ты опасный ублюдок. – Значит ты насиловал? – Слушай, я этим не особо горжусь. Вообще я не оправдываю эту практику. Но иногда следуешь ей. Чтобы не отставать от других. Ну ты понимаешь. Такие как ты, легкая цель. – О, боже! И что же мне теперь делать? — Вступай в банду. Ты расист? — Да нет. — Значит, нацисты отпадают. Есть связи среди ниггеров на улице? Может быть ты латинос? — Неа. — Похоже, тебя все могут иметь. — Ладно. Ладно. Я могу быть расистом от трех до пяти лет. Самым настоящим расистом. — Хорошо. Можешь пойти к нацистам. И тебя будут иметь только они. — Будут иметь нацисты?! Ни за что! Что же еще можно сделать? Могу я как-нибудь создать образ чокнутого уголовника? — Если замочишь зека. — А без убийства? — В твоем случае мало шансов. А наколки у тебя нет? — Наколка? Да. Я рос без мамы. Поэтому в 18 лет сделал тату. С портретом «Мама». — Заказывай ковровую дорожку к своей заднице. И табличку с приглашением в проход «Открыто».

    [Стэн заметил у байкера тату с надписью «Собственность государственной тюрьмы»] — У тебя что? Проблемы? — Нет, я... Я хотел спросить. Вы были в тюрьме, да? — У тебя точно проблемы... — Я сажусь в тюрьму. Но я... я раньше там не был. И может вы мне расскажете, что к чему. Я дам сто баксов. — За разговор? Сколько ты получил? — От трех до пяти лет. В Верлейне. — Верлейн? Хреново, Стэн. Охране там на все плевать. Из-за этого зеки целыми днями мочат друг друга. — Как же я там буду? В смысле, если бы ты меня увидел, ты бы меня замочил? — Скорее изнасиловал. — Изнасиловал? Значит это правда. В тюрьме все становятся геями. — Я и так гей. Но насилую я только в тюрьме. — Ты гей? — Да. Это — бар для геев. Слушай, изнасилование — это не акт секса, а акт насилия. По сути тюремная жизнь — сплошное насилие. И о тебе судят по тому, как другие тебя боятся. Изнасилование — крайняя стадия унижения, это значит ты опасный ублюдок. – Значит ты насиловал? – Слушай, я этим не особо горжусь. Вообще я не оправдываю эту практику. Но иногда следуешь ей. Чтобы не отставать от других. Ну ты понимаешь. Такие как ты, легкая цель. – О, боже! И что же мне теперь делать? — Вступай в банду. Ты расист? — Да нет. — Значит, нацисты отпадают. Есть связи среди ниггеров на улице? Может быть ты латинос? — Неа. — Похоже, тебя все могут иметь. — Ладно. Ладно. Я могу быть расистом от трех до пяти лет. Самым настоящим расистом. — Хорошо. Можешь пойти к нацистам. И тебя будут иметь только они. — Будут иметь нацисты?! Ни за что! Что же еще можно сделать? Могу я как-нибудь создать образ чокнутого уголовника? — Если замочишь зека. — А без убийства? — В твоем случае мало шансов. А наколки у тебя нет? — Наколка? Да. Я рос без мамы. Поэтому в 18 лет сделал тату. С портретом «Мама». — Заказывай ковровую дорожку к своей заднице. И табличку с приглашением в проход «Открыто».

    — Гей (бывший заключенный) · фильм
12. «

    Молодые редко признают свою неправоту, особенно если их унизили.

    Молодые редко признают свою неправоту, особенно если их унизили.

    — Карен Мейтленд · книга
13. «

    Приветствовали вы мои сужденья, Когда я пел: «Презри ханжей презренье, Пред сильным мира оставайся смел, От слабого не требуй униженья!» Когда же сам я начал жить, как пел, Мое вы осмеяли поведенье!

    Приветствовали вы мои сужденья, Когда я пел: «Презри ханжей презренье, Пред сильным мира оставайся смел, От слабого не требуй униженья!» Когда же сам я начал жить, как пел, Мое вы осмеяли поведенье!

    — Мирза Шафи Вазех
14. «

    Глагол «унижать» происходит от слов «низ», «низкий». Унижение смиряет наши порывы, спускает с небес нашей самонадеянности на землю.

    Глагол «унижать» происходит от слов «низ», «низкий». Унижение смиряет наши порывы, спускает с небес нашей самонадеянности на землю.

    — Уильям Дерезевиц · книга
15. «

    Страх унижения делает людей больными. Они готовы влезть в драку во имя обидных слов, пущенных в свой адрес, возможно, даже умереть. Эта болезнь возбуждает нервную систему и заставляет думать о мести. Из-за страха унижения разгорались войны, из-за страха унижения убиты миллионы людей, сколько пролито слез по ушедшим. А равна ли цена?

    Страх унижения делает людей больными. Они готовы влезть в драку во имя обидных слов, пущенных в свой адрес, возможно, даже умереть. Эта болезнь возбуждает нервную систему и заставляет думать о мести. Из-за страха унижения разгорались войны, из-за страха унижения убиты миллионы людей, сколько пролито слез по ушедшим. А равна ли цена?

    — Виталий Штольман · книга
16. «

    — Чего вы от нас ждёте?! Мы люди! Я знаю, что остальной мир может так и не думает, но когда нас задирают, бросают в нас всякий хлам и выкидывают в мусорный бак, а затем говорят, что мы «лузеры с глупыми мечтами» — это, блин, больно. И мы должны поставить другую щёку и быть выше всего этого, говоря себе, что эти мечты, и то, как сильно мы трудимся, делают нас лучше, чем они? Но чертовски трудно осознавать то, что они всегда выигрывают. — Я понимаю, как тебя это расстраивает... — Нет! Не понимаете! И не надо говорить чепуху, типа «всё будет лучше», потому что я хочу, чтобы было лучше прямо сейчас! Я хочу сделать им больно так, как они сделали нам. Даже хуже... Я хочу, чтобы они чувствовали мою боль, потому что, честно говоря, это всё, что у меня есть!

    — Чего вы от нас ждёте?! Мы люди! Я знаю, что остальной мир может так и не думает, но когда нас задирают, бросают в нас всякий хлам и выкидывают в мусорный бак, а затем говорят, что мы «лузеры с глупыми мечтами» — это, блин, больно. И мы должны поставить другую щёку и быть выше всего этого, говоря себе, что эти мечты, и то, как сильно мы трудимся, делают нас лучше, чем они? Но чертовски трудно осознавать то, что они всегда выигрывают. — Я понимаю, как тебя это расстраивает... — Нет! Не понимаете! И не надо говорить чепуху, типа «всё будет лучше», потому что я хочу, чтобы было лучше прямо сейчас! Я хочу сделать им больно так, как они сделали нам. Даже хуже... Я хочу, чтобы они чувствовали мою боль, потому что, честно говоря, это всё, что у меня есть!

    — Арти Абрамс · сериал
17. «

    Видеть, как твой враг унижен, приятно, нет слов, но это ничто по сравнению с той высокой радостью, которую мы испытываем, унижая его благодеянием или благотворительностью.

    Видеть, как твой враг унижен, приятно, нет слов, но это ничто по сравнению с той высокой радостью, которую мы испытываем, унижая его благодеянием или благотворительностью.

    — Джордж Элиот · книга
18. «

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз. Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто претерпевают со стороны тех, кого видят каждый день.

    — Александр Дюма (сын) · книга
19. «

    Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.

    Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.

    — Стив Айлетт · книга
20. «

    Презирай меня, сколько угодно — я жалкий, никчемный трус, меня как ни принижай, все мало, — но я слишком ничтожен для твоего гнева.

    Презирай меня, сколько угодно — я жалкий, никчемный трус, меня как ни принижай, все мало, — но я слишком ничтожен для твоего гнева.

    — Эмили Бронте · книга