Красота всегда начинается изнутри. Если ты внутри — плоскозадый вонючий горный тролль, какая бы внешность у тебя ни была, ты её обязательно потеряешь. И наоборот — даже если у тебя внешность больше подходящая плоскозадому горному троллю, но ты внутри хорош или хороша, то люди будут находить тебя если не красивым, то невероятно обаятельным. И закрывать на всё глаза. Потому что с тобой хорошо. Потому что с тобой легко, тепло и светло.
Не «ихний», а «их энциклопедии». И немножко меньше пылкости, немножко больше скромности. Я допускаю охотно, что этот гость окажется милым, неотразимым, даже, но ведь не раньше, чем приедет. Не заочно.
Он будто бы не понимает, что выглядит смешно, и этим он мне нравится. Я думаю, у него в жизни были такие трудные моменты, после которых понимаешь, что внешнее не так уж и важно.
Этот наряд оказался полностью черным и являлся абсолютной противоположностью его обычной одежде: лёгкие зауженные брюки заканчивались у тяжёлых шнурованных ботинок; декоративно порванный в паре мест лонгслив казался непривычно приталенным, сквозь прорехи виднелась угольно-чёрная подкладочная ткань, но Нил всё равно проверил каждый надрыв по несколько раз, чтобы убедиться, что в одежде нет реальных дыр и его кожу не видно. Он почти чувствовал каждый свой шрам сквозь тонкую материю. Оставалась только одна вещь, которую нужно было изменить. Волнение неприятно закололо под кожей, когда он доставал из глаз контактные линзы. Он проморгался, привыкая к их отсутствию, а смыл в туалет. От одного взгляда в зеркало дыхание застряло в горле − последний раз Нил видел свой натуральный цвет глаз больше года назад и с тех пор ни разу не вставал с кровати, не надев перед этим линзы. Холодный, словно лёд, голубой казался только ярче на фоне чёрных волос и одежды. Нил не мог равнодушно смотреть на этот подарок отца.
Вождь Улфанг спросил — разве это не ниже достоинства князя — носиться с подданными по полю без рубашки. На что эарн Берен сказал, что хэло — игра благородная и угодная богам, и хорошо играющий в нее не опозорится, даже если его оставят без штанов. Тогда сын вождя Улдор сказал, что приехал сюда высказать почтение князю беорингов, но не сумел различить князя в толпе полуголых оборванцев. Тогда эарн Берен ответил, что следует пойти подлечить глаза, потому что князя делает не одежда, а тот, кто боится, что с одеждой и украшениями лишится и достоинства, сам собой ничего не представляет.
В комнате Эдвина зеркала не нашлось. Джеми уверял, что я выгляжу превосходно, но его представления о красоте значительно отличались от веяний моды. Да, я получила немало комплиметнов, однако джентельмены вполне могли лишь проявлять вежливость. Аристократы славились непомерной любезностью. А вот мисс Уайли была на четверть века меня младше, одета по последней моде и при драгоценностях. Не писанная красавица, но и не простушка. Ее ревность отражала мой внешний вид куда лучше любого зеркала.
– Я симпатичный? Только честно. – «Симпатичный» – неподходящее слово. Может, «ошеломительный»? Скажу так: от тебя просто невозможно оторвать взгляд. – Ах. Как от солнца? – Как от ужасной катастрофы.
Мы живем в мире, где похороны важнее покойника, где свадьба важнее любви, где внешность важнее ума. Мы живем в культуре упаковки, презирающей содержимое.
Ты красивая женщина! А если тебе не нравятся твои фотки, всегда можно всё изменить — сделай стрижку, обнови гардероб, купи новые очки, получше, или вообще их выбрось, тогда на фотках ничего и не увидишь.
— Кстати, если я не ошибаюсь, ты зарабатываешь неплохо, а вот Ханни получает двадцать пенсов в неделю, надрываясь в магазине грампластинок. — Да, а ещё я чучело, одни перья и глаза навыкате, и тянет меня к мерзавцам. И замуж меня не возьмут, потому что у меня грудь впалая.