59 фраз на тему «Жизненные цитаты про воспитание», которые цепляют

Тема «Жизненные цитаты про воспитание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 59 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Одно дело, когда мама с папой учат тебя уму-разуму — им положено, такая уж у родителей работа, — и совсем другое, когда посторонний человек принимается тебя воспитывать.

   Одно дело, когда мама с папой учат тебя уму-разуму — им положено, такая уж у родителей работа, — и совсем другое, когда посторонний человек принимается тебя воспитывать.

   — Джон Бойн · книга
2. «

   Каждого родителя пугают его ежедневные обязанности, будь это вопрос, какой бутерброд приготовить на обед, или что-то более существенное. Я бы хотел, чтобы мне в свое время сказали, что я сделаю примерно столько же ошибок в воспитании своих детей, сколько верных решений смогу принять. И это нормально.

   Каждого родителя пугают его ежедневные обязанности, будь это вопрос, какой бутерброд приготовить на обед, или что-то более существенное. Я бы хотел, чтобы мне в свое время сказали, что я сделаю примерно столько же ошибок в воспитании своих детей, сколько верных решений смогу принять. И это нормально.

   — Хью Джекман
3. «

   От людей, которым приходится нянчить близнецов, нельзя ожидать, что они будут читать молитву.

   От людей, которым приходится нянчить близнецов, нельзя ожидать, что они будут читать молитву.

   — Люси Мод Монтгомери · книга
4. «

   Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

   Я все-таки женщина и трагически хорошо воспитана.

   — Марина Цветаева · книга
5. «

   Тогда он открыл для себя великую тайну: отцами не рождаются, ими становятся. И то, что пойдет на пользу ребёнку, познаётся буквально на ощупь, методом проб и ошибок.

   Тогда он открыл для себя великую тайну: отцами не рождаются, ими становятся. И то, что пойдет на пользу ребёнку, познаётся буквально на ощупь, методом проб и ошибок.

   — Гийом Мюссо · книга
6. «

   Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

   Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

   — Ивлин Во · книга
7. «

   Человек, не знавший тепла и ласки, сам вырастает черствым и замкнутым. Это не его вина, а его беда: его просто не научили любить.

   Человек, не знавший тепла и ласки, сам вырастает черствым и замкнутым. Это не его вина, а его беда: его просто не научили любить.

   — Олег Рой · книга
8. «

   У хорошо воспитанных людей гадости остаются только в мыслях. У дурно воспитанных превращаются в слова и даже дела.

   У хорошо воспитанных людей гадости остаются только в мыслях. У дурно воспитанных превращаются в слова и даже дела.

   — Фаина Раневская · книга
9. «

   Когда знаешь, что такое голод, когда оладьи из картофельных очисток воспринимаешь как деликатес, а подсолнечный и хлопковый жмых как основную еду — это воспитывает.

   Когда знаешь, что такое голод, когда оладьи из картофельных очисток воспринимаешь как деликатес, а подсолнечный и хлопковый жмых как основную еду — это воспитывает.

   — Лев Дуров
10. «

    ...подавленные жизнью писцы, мечущиеся, как тридцать вторые в бетховенском аллегро. Боюсь их? Нет, боюсь стать одним из них. Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?

    ...подавленные жизнью писцы, мечущиеся, как тридцать вторые в бетховенском аллегро. Боюсь их? Нет, боюсь стать одним из них. Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?

    — Дэвид Митчелл · книга
11. «

    Если историю о Мальчике-с-Пальчик, покинутом с братьями в лесу, рассказывает ребенку мать, то он не станет опасаться, что подобная участь может постигнуть и его, а сосредоточит все свое внимание на знаменитой находчивости крошечного героя. Вот если мамы нет дома или оба — и мама, и папа — в отлучке и ту же сказку рассказывает кто-нибудь другой, ребенка она может напугать только потому, что подчеркнет его положение «покинутого». А вдруг мама больше не вернется?

    Если историю о Мальчике-с-Пальчик, покинутом с братьями в лесу, рассказывает ребенку мать, то он не станет опасаться, что подобная участь может постигнуть и его, а сосредоточит все свое внимание на знаменитой находчивости крошечного героя. Вот если мамы нет дома или оба — и мама, и папа — в отлучке и ту же сказку рассказывает кто-нибудь другой, ребенка она может напугать только потому, что подчеркнет его положение «покинутого». А вдруг мама больше не вернется?

    — Джанни Родари · книга
12. «

    Врождённую склонность воспитанием не всегда переломишь.

    Врождённую склонность воспитанием не всегда переломишь.

    — Борис Акунин · книга
13. «

    — Вавочка, ты же дама, у тебя трое детей! Даме с тремя детьми неприлично прыгать через верёвку! Во дворе! Мамочка начинает хохотать, ведь она хохотушка, мы все хохотушки! Она смеётся и говорит тёте Вите: — «Даме» должно быть неприлично, если её дети не умеют прыгать через верёвку. Вот это, Витенька, действительно неприлично для приличной «дамы»!

    — Вавочка, ты же дама, у тебя трое детей! Даме с тремя детьми неприлично прыгать через верёвку! Во дворе! Мамочка начинает хохотать, ведь она хохотушка, мы все хохотушки! Она смеётся и говорит тёте Вите: — «Даме» должно быть неприлично, если её дети не умеют прыгать через верёвку. Вот это, Витенька, действительно неприлично для приличной «дамы»!

    — Нина Георгиевна Шнирман · книга
14. «

    Учтивость и скромность свидетельствуют о подлинной просвещенности человека.

    Учтивость и скромность свидетельствуют о подлинной просвещенности человека.

    — Оноре де Бальзак
15. «

    Если хотите вырастить детей хороших — чрезмерно не опекайте их.

    Если хотите вырастить детей хороших — чрезмерно не опекайте их.
16. «

    Быть мамой — одна из самых сложных задач на свете. От мамы требуется временами действовать вопреки своей природе. Нужно быть жёсткой, когда хочется уступить. Бывают моменты, когда хочется опустить руки и сказать, что больше нет сил. Но мама не может так потупить.

    Быть мамой — одна из самых сложных задач на свете. От мамы требуется временами действовать вопреки своей природе. Нужно быть жёсткой, когда хочется уступить. Бывают моменты, когда хочется опустить руки и сказать, что больше нет сил. Но мама не может так потупить.

    — Мэг Микер · книга
17. «

    Не строгость и спартанское воспитание делают ребёнка достойным человеком, а заряд душевной теплоты, который он пронесёт через всю жизнь.

    Не строгость и спартанское воспитание делают ребёнка достойным человеком, а заряд душевной теплоты, который он пронесёт через всю жизнь.

    — Илья Николаевич Шевелев
18. «

    — Зинаида, а, Зинаид. — Да, папа. — Ты когда нынче домой заявилась, а? — Не помню, пап. — Не помнишь? А я вот помню. В третьем часу, вот когда. И где ж ты обреталась, интересно узнать? Ну, так вот. Ни в какой библиотеке для виду ты работать не будешь, вот так. Ни на какие вторые экзамены в город весной не поедешь, раз первые провалила. — Анискин, да что ты, отец? — А ты, мать, помолчи, помолчи! Так вот, родное мое дитятко, снимай-ка юбчоночку-клёш, да отваливай работать в колхоз! А ты, мать, кончай-ка их кормить, надрываться! Они, мать, суп не едят! Унеси масло, когда сало есть. И к едрене Фене консервы неси, когда рыба на столе! Повидлу! Повидлу с глаз долой! Меня совесть берет, Зинаида, когда я с разными лодырями спорюсь, а ты, родная дочь, хуже тех людей. Мне совестно людям в глаза глядеть. Если ты завтра же в колхозе работать не будешь, да если я еще раз угляжу, как по утреннему времени у тебя из кофточки груди торчат, если еще раз услышу про молодое поколение... Скройся с глаз моих, Зинаида.

    — Зинаида, а, Зинаид. — Да, папа. — Ты когда нынче домой заявилась, а? — Не помню, пап. — Не помнишь? А я вот помню. В третьем часу, вот когда. И где ж ты обреталась, интересно узнать? Ну, так вот. Ни в какой библиотеке для виду ты работать не будешь, вот так. Ни на какие вторые экзамены в город весной не поедешь, раз первые провалила. — Анискин, да что ты, отец? — А ты, мать, помолчи, помолчи! Так вот, родное мое дитятко, снимай-ка юбчоночку-клёш, да отваливай работать в колхоз! А ты, мать, кончай-ка их кормить, надрываться! Они, мать, суп не едят! Унеси масло, когда сало есть. И к едрене Фене консервы неси, когда рыба на столе! Повидлу! Повидлу с глаз долой! Меня совесть берет, Зинаида, когда я с разными лодырями спорюсь, а ты, родная дочь, хуже тех людей. Мне совестно людям в глаза глядеть. Если ты завтра же в колхозе работать не будешь, да если я еще раз угляжу, как по утреннему времени у тебя из кофточки груди торчат, если еще раз услышу про молодое поколение... Скройся с глаз моих, Зинаида.

    — Фёдор Иванович Анискин · фильм
19. «

    В наше время детей балуют чуть ли не всю жизнь, потакают всем их прихотям. И не в одной-единственной семье: так же растут дети соседей и соседей соседей. Всюду одно и то же. Все растут в уверенности, что они особые, лучше всех, и пытаются доказать это самим себе, совершить что-нибудь, чтобы оправдать свое право на исключительность. А если им не удается обрести это «что-нибудь»? Тогда у них остается только непомерное самомнение. Они растут, как луковицы цветов на гидропонике, плавая в бесцветной, прозрачной среде нигилизма. Вокруг такой луковицы нет ничего — ничего, что дало бы им ощущение реальности. Все их материальные потребности удовлетворяются. Они швыряются деньгами и жаждут развлечений. Но, упиваясь развлечениями, они предпочитают забыть о том, что у них за душой нет ничего, кроме непомерно раздутого самомнения. Оно питается соками их искусственного мира, пускает корни, и эти корни разрастаются вглубь и вширь, пока не превращаются в настоящие дикие заросли, где всякий дальнейший рост невозможен. Куда бы ни отправлялись эти юнцы, разросшиеся корни гордыни и тщеславия всюду с ними, занимая несравнимо больше места, чем та луковица, из которой они проросли. Они уже ничего не могут с собой поделать и лениво плывут по течению.

    В наше время детей балуют чуть ли не всю жизнь, потакают всем их прихотям. И не в одной-единственной семье: так же растут дети соседей и соседей соседей. Всюду одно и то же. Все растут в уверенности, что они особые, лучше всех, и пытаются доказать это самим себе, совершить что-нибудь, чтобы оправдать свое право на исключительность. А если им не удается обрести это «что-нибудь»? Тогда у них остается только непомерное самомнение. Они растут, как луковицы цветов на гидропонике, плавая в бесцветной, прозрачной среде нигилизма. Вокруг такой луковицы нет ничего — ничего, что дало бы им ощущение реальности. Все их материальные потребности удовлетворяются. Они швыряются деньгами и жаждут развлечений. Но, упиваясь развлечениями, они предпочитают забыть о том, что у них за душой нет ничего, кроме непомерно раздутого самомнения. Оно питается соками их искусственного мира, пускает корни, и эти корни разрастаются вглубь и вширь, пока не превращаются в настоящие дикие заросли, где всякий дальнейший рост невозможен. Куда бы ни отправлялись эти юнцы, разросшиеся корни гордыни и тщеславия всюду с ними, занимая несравнимо больше места, чем та луковица, из которой они проросли. Они уже ничего не могут с собой поделать и лениво плывут по течению.

    — Миюки Миябэ · книга
20. «

    Правда не может быть пошлой. Пошлой может быть только ложь!

    Правда не может быть пошлой. Пошлой может быть только ложь!