19 мудрых цитат про «Вторая мировая война»

Тема «Вторая мировая война» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 19 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Май 1940 года. Высшая школа верховой езды в старинном городке Франции. Курсанты — отпрыски самых знатных фамилий — грезят о славе, верховой езде и балах. Но война разбивает их романтические мечты. Враг вплотную подошел к городу, не будет ни манежа, ни скачек с препятствиями. С нетерпением юности курсанты ждут начала боевых действий. И получают приказ: организовать оборону города. Несколько часов продолжались бои против реального врага, обрушившего на них всю мощь артиллерии. Под рвущимися снарядами и бомбами, преодолевая страх и неуверенность в себе, вчерашние школяры отчаянно защищают свой город и любимую школу. Их самоотверженность потрясла даже врага…

   Май 1940 года. Высшая школа верховой езды в старинном городке Франции. Курсанты — отпрыски самых знатных фамилий — грезят о славе, верховой езде и балах. Но война разбивает их романтические мечты. Враг вплотную подошел к городу, не будет ни манежа, ни скачек с препятствиями. С нетерпением юности курсанты ждут начала боевых действий. И получают приказ: организовать оборону города. Несколько часов продолжались бои против реального врага, обрушившего на них всю мощь артиллерии. Под рвущимися снарядами и бомбами, преодолевая страх и неуверенность в себе, вчерашние школяры отчаянно защищают свой город и любимую школу. Их самоотверженность потрясла даже врага…

   — Морис Дрюон · книга
2. «

   Американцы мало что знают об ужасе Второй мировой войны, потому что никогда не видели того, что видела Россия с Европой. У США был боевой опыт, была нехватка продуктов, и люди возвращались домой в гробах, но, просыпаясь по утрам, простые американцы не видели из окна руин соседнего дома, разрушенного авиабомбой.

   Американцы мало что знают об ужасе Второй мировой войны, потому что никогда не видели того, что видела Россия с Европой. У США был боевой опыт, была нехватка продуктов, и люди возвращались домой в гробах, но, просыпаясь по утрам, простые американцы не видели из окна руин соседнего дома, разрушенного авиабомбой.

   — Мик Джаггер
3. «

   В лагерях смерти Второй мировой войны больше шансов выжить было у пар, а не у одиночек.

   В лагерях смерти Второй мировой войны больше шансов выжить было у пар, а не у одиночек.

   — Сью Джонсон · книга
4. «

   В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся траектории этих теоретических дебатов, является трагическая история XX века.

   В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся траектории этих теоретических дебатов, является трагическая история XX века.

   — Алейда Ассман · книга
5. «

   Никто не предполагал тогда, что побеждённые будут жить лучше, чем победители... И миллионы умерших на полях сражений русских солдат ужаснулись бы и не поверили бы, что настанут страшные времена распада нашей великой державы, за которую они отдавали свои жизни...

   Никто не предполагал тогда, что побеждённые будут жить лучше, чем победители... И миллионы умерших на полях сражений русских солдат ужаснулись бы и не поверили бы, что настанут страшные времена распада нашей великой державы, за которую они отдавали свои жизни...

   — Детская книга войны. Дневники 1941-1945 · книга
6. «

   — ..он сражался с одним глупцом по имени Гитлер, который хотел забрать всю землю. — Как в «Монополии»? — Да, как в «Монополии», только с криками.

   — ..он сражался с одним глупцом по имени Гитлер, который хотел забрать всю землю. — Как в «Монополии»? — Да, как в «Монополии», только с криками.

   — Горди Маклеод · фильм
7. «

   Апиц Бруно 28.04.1900 — 07.04.1979, немецкий писатель (ГДР). Большинство его произведений не пользовались успехом у читателей. Так было до выхода в свет в 1958 году романа «Nackt unter Wölfen» (в русском варианте — «Голые среди волков» или «В волчьей пасти»). В романе писатель на автобиографическом материале изобразил героическое сопротивление узников фашистского концлагеря. Роман принёс Бруно Апицу всемирный успех; был переведён на многие языки. Роман «Голые среди волков» стал не только литературным памятником жертвам Бухенвальдского лагеря смерти, но и оружием против возрождения фашизма.

   Апиц Бруно 28.04.1900 — 07.04.1979, немецкий писатель (ГДР). Большинство его произведений не пользовались успехом у читателей. Так было до выхода в свет в 1958 году романа «Nackt unter Wölfen» (в русском варианте — «Голые среди волков» или «В волчьей пасти»). В романе писатель на автобиографическом материале изобразил героическое сопротивление узников фашистского концлагеря. Роман принёс Бруно Апицу всемирный успех; был переведён на многие языки. Роман «Голые среди волков» стал не только литературным памятником жертвам Бухенвальдского лагеря смерти, но и оружием против возрождения фашизма.

   — Бруно Апиц · книга
8. «

   Я нравственно заболею, если не буду драться. Я могу многое сказать о нынешних событиях. Но сказать только как солдат, а не как турист. <...> Я не люблю войну, но не могу оставаться в тылу и не взять на себя свою долю риска. <...> Надо драться. Но я не имею права говорить об этом, пока в полной безопасности прогуливаюсь в небе над Тулузой. Это было бы непристойно. Верни мне моё право подвергаться испытаниям. Великая духовная гнусность утверждать, что тех, кто представляет собой какую-то ценность, надо держать в безопасности!

   Я нравственно заболею, если не буду драться. Я могу многое сказать о нынешних событиях. Но сказать только как солдат, а не как турист. <...> Я не люблю войну, но не могу оставаться в тылу и не взять на себя свою долю риска. <...> Надо драться. Но я не имею права говорить об этом, пока в полной безопасности прогуливаюсь в небе над Тулузой. Это было бы непристойно. Верни мне моё право подвергаться испытаниям. Великая духовная гнусность утверждать, что тех, кто представляет собой какую-то ценность, надо держать в безопасности!

   — Антуан де Сент-Экзюпери
9. «

   Дед мой, рождённый в рубашке, ранен был дважды, Отважно выдержал, выживший как и твой, до Победы стоявший.

   Дед мой, рождённый в рубашке, ранен был дважды, Отважно выдержал, выживший как и твой, до Победы стоявший.
10. «

    По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

    По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

    — Владимир Гаков · книга
11. «

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.

    В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
13. «

    В первом издании книги впервые без искажений и купюр были представлены все найденные тексты Залмана Градовского — одного из членов «зондерхоммандо» в Аушвице-Биркенау, погибшего 7 октября 1944 года во время восстания. Его записки, обнаруженные в пепле возле крематория, без преувеличения можно назвать одним из центральных документов Холокоста. Настоящее второе издание дополнено развернутым приложением П. Поляна, в котором исследуется феномен «зондеркоммандо», анализируются факты исторической трагедии в Аушвице-Биркенау, а также излагается история обнаружения и публикаций письменных свидетельств членов «зондеркоммандо».

    В первом издании книги впервые без искажений и купюр были представлены все найденные тексты Залмана Градовского — одного из членов «зондерхоммандо» в Аушвице-Биркенау, погибшего 7 октября 1944 года во время восстания. Его записки, обнаруженные в пепле возле крематория, без преувеличения можно назвать одним из центральных документов Холокоста. Настоящее второе издание дополнено развернутым приложением П. Поляна, в котором исследуется феномен «зондеркоммандо», анализируются факты исторической трагедии в Аушвице-Биркенау, а также излагается история обнаружения и публикаций письменных свидетельств членов «зондеркоммандо».

    — Залман Градовский · книга
14. «

    Конец приближался. Каждый это знал или чувствовал. Немецкий людоед был смертельно ранен. Он еще нанесет тяжкие удары; еще будет много погибших и много изувеченных; тысячи людей лишатся крыши над головой. Но людоед уже не оправится <...> Народы вновь обретали свободное лицо; и в середине января в Ялте была нарисована новая карта Европы. Если войска еще пребывали в войне, то их руководители уже работали на завтрашний день.

    Конец приближался. Каждый это знал или чувствовал. Немецкий людоед был смертельно ранен. Он еще нанесет тяжкие удары; еще будет много погибших и много изувеченных; тысячи людей лишатся крыши над головой. Но людоед уже не оправится <...> Народы вновь обретали свободное лицо; и в середине января в Ялте была нарисована новая карта Европы. Если войска еще пребывали в войне, то их руководители уже работали на завтрашний день.

    — Морис Дрюон · книга
15. «

    Наполовину жёлтое фото напомнит Деда мальчишкой на фронте.

    Наполовину жёлтое фото напомнит Деда мальчишкой на фронте.
16. «

    Это находится на грани нравственно дозволенного, поскольку с точки зрения содержания едва ли приносит какое-то благо. Из бездонной зоны, по которой я странствовал семь лет среди ослепленных и проклятых, подобно одержимым избегавших даже следа человеческого достоинства, нельзя сообщить ничего хорошего. Но поскольку эссе — это зеркало человека, которое показывает не какое-то чудовище, а тебя и меня; поскольку мы лишь достались тому духу, которому достались создатели системы, оно должно стать для нас упрёком. Может быть, оно сможет предостеречь Германию от повторения того же самого, а мир — от подобного.

    Это находится на грани нравственно дозволенного, поскольку с точки зрения содержания едва ли приносит какое-то благо. Из бездонной зоны, по которой я странствовал семь лет среди ослепленных и проклятых, подобно одержимым избегавших даже следа человеческого достоинства, нельзя сообщить ничего хорошего. Но поскольку эссе — это зеркало человека, которое показывает не какое-то чудовище, а тебя и меня; поскольку мы лишь достались тому духу, которому достались создатели системы, оно должно стать для нас упрёком. Может быть, оно сможет предостеречь Германию от повторения того же самого, а мир — от подобного.

    — Kогон Ойген · книга
17. «

    Альберт Шпеер был личным архитектором Гитлера, а с 1942 года возглавлял военную промышленность «третьего рейха». После разгрома фашистской Германии Нюрнбергский трибунал осудил его как одного из главных военных преступников. В своих мемуарах, принадлежащих к числу самых поучительных политических документов XX в., Шпеер полностью переосмысливает свое прошлое, давая ему суровую, горькую оценку.

    Альберт Шпеер был личным архитектором Гитлера, а с 1942 года возглавлял военную промышленность «третьего рейха». После разгрома фашистской Германии Нюрнбергский трибунал осудил его как одного из главных военных преступников. В своих мемуарах, принадлежащих к числу самых поучительных политических документов XX в., Шпеер полностью переосмысливает свое прошлое, давая ему суровую, горькую оценку.

    — Альберт Шпеер · книга
18. «

    И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

    И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

    — Владислав Мефодьевич Шаповалов · книга
19. «

    Немногие знают, что в течение всей войны Япония добывала нефть по концессии на советском [северном] Сахалине. Всю войну, пока американские солдаты гибли в Тихом океане. До августа 1945 года – до самого вступления СССР в войну. Нефти было не очень много, но для Японии любое количество было важно.

    Немногие знают, что в течение всей войны Япония добывала нефть по концессии на советском [северном] Сахалине. Всю войну, пока американские солдаты гибли в Тихом океане. До августа 1945 года – до самого вступления СССР в войну. Нефти было не очень много, но для Японии любое количество было важно.

    — Дмитрий Чернышев