59 цитат по теме «XX век» без воды

Тема «XX век» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 59 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ревёт в турбинах мощь былинных рек; Ракеты, кванты, электромышленье... Вокруг меня гудит двадцатый век, В груди моей стучит его биенье.

   Ревёт в турбинах мощь былинных рек; Ракеты, кванты, электромышленье... Вокруг меня гудит двадцатый век, В груди моей стучит его биенье.

   — Эдуард Аркадьевич Асадов
2. «

   В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.

   В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.

   — Фредерик Бегбедер · книга
3. «

   20 век — эпоха коллективного зла.

   20 век — эпоха коллективного зла.

   — Владимир Георгиевич Сорокин
4. «

   Сейчас середина двадцатого века, и никуда не денешься от массового производства. Но из этого не следует, что человечество непременно станет менее привлекательным. Пользуясь стандартной продукцией, оно может достичь даже определённого художественного единства.

   Сейчас середина двадцатого века, и никуда не денешься от массового производства. Но из этого не следует, что человечество непременно станет менее привлекательным. Пользуясь стандартной продукцией, оно может достичь даже определённого художественного единства.

   — Пол Андерсон · книга
5. «

   Два еврея в Москве читают газеты. Один из них говорит другому: «Абрам Осипович, наркомом финансов назначен какой-то Брюханов. Как его настоящая фамилия?» Абрам Осипович отвечает: «Так это и есть его настоящая фамилия — Брюханов». «Как! — восклицает первый. Настоящая фамилия Брюханов? Так он — русский?» — «Ну, да, русский». — «Ох, слушайте, — говорит первый, — эти русские — это удивительная нация: всюду они пролезут».

   Два еврея в Москве читают газеты. Один из них говорит другому: «Абрам Осипович, наркомом финансов назначен какой-то Брюханов. Как его настоящая фамилия?» Абрам Осипович отвечает: «Так это и есть его настоящая фамилия — Брюханов». «Как! — восклицает первый. Настоящая фамилия Брюханов? Так он — русский?» — «Ну, да, русский». — «Ох, слушайте, — говорит первый, — эти русские — это удивительная нация: всюду они пролезут».

   — Борис Бажанов · книга
6. «

   Когда-нибудь потомки скажут, что именно я породил двадцатый век.

   Когда-нибудь потомки скажут, что именно я породил двадцатый век.

   — Джек Потрошитель
7. «

   Не смотря на значительную инерциональность духовной сферы, российское религиозное пространство за прошедшее столетие сильно изменилось. Сдвиги коснулись, в первую очередь, внутреннего содержания духовной жизни. В XX в. Россия стала в значительной степени секуляризованной странной, а традиционные религии, наиболее пострадавшие в советский период, перестали быть основой мировоззрения и поведения большей части россиян.

   Не смотря на значительную инерциональность духовной сферы, российское религиозное пространство за прошедшее столетие сильно изменилось. Сдвиги коснулись, в первую очередь, внутреннего содержания духовной жизни. В XX в. Россия стала в значительной степени секуляризованной странной, а традиционные религии, наиболее пострадавшие в советский период, перестали быть основой мировоззрения и поведения большей части россиян.

   — Александр Иванович Алексеев · книга
8. «

   — Эй, ты не имеешь право ругать XX век! Мы дали миру лампочку, пароход и волокноотделитель! — Все это из XIX века. — Ну значит они украли его у нас!

   — Эй, ты не имеешь право ругать XX век! Мы дали миру лампочку, пароход и волокноотделитель! — Все это из XIX века. — Ну значит они украли его у нас!

   — Туранга Лила · мультфильм
9. «

   Нас мало — юных, окрылённых, не задохнувшихся в пыли, ещё простых, ещё влюбленных в улыбку детскую земли.

   Нас мало — юных, окрылённых, не задохнувшихся в пыли, ещё простых, ещё влюбленных в улыбку детскую земли.

   — Владимир Набоков
10. «

    Оба мы — жертвы чумы двадцатого века; но в данном случае это — не Чёрная Смерть, а Серая Жизнь.

    Оба мы — жертвы чумы двадцатого века; но в данном случае это — не Чёрная Смерть, а Серая Жизнь.

    — Олдос Хаксли · книга
11. «

    — Я учусь, миледи. В наши дни рабочая женщина должна многое уметь. — Похоже, ты умеешь слишком многое.

    — Я учусь, миледи. В наши дни рабочая женщина должна многое уметь. — Похоже, ты умеешь слишком многое.

    — Этель Паркс · сериал
12. «

    В XIX в. бесчеловечность означала жестокость, в XX в. она означает шизоидное самоотчуждение.

    В XIX в. бесчеловечность означала жестокость, в XX в. она означает шизоидное самоотчуждение.

    — Эрих Фромм · книга
13. «

    – Макс, а реальные шпионы [в СССР] есть, ну хоть один какой-нибудь завалящий шпион, диверсант, вредитель? – Один точно есть, – Макс усмехнулся. – Ну? Кто? – Сталин, конечно. Никакая вражеская разведка при всем желании не сумеет нанести России большего вреда, чем этот параноик с манией величия.

    – Макс, а реальные шпионы [в СССР] есть, ну хоть один какой-нибудь завалящий шпион, диверсант, вредитель? – Один точно есть, – Макс усмехнулся. – Ну? Кто? – Сталин, конечно. Никакая вражеская разведка при всем желании не сумеет нанести России большего вреда, чем этот параноик с манией величия.

    — Полина Дашкова · книга
14. «

    31 декабря, днём, а не как обычно, в полночь, неожиданно для всей страны Борис Николаевич Ельцин появился на экранах [с новогодним поздравлением]. Так закончился XX век. Век, который подарил нам любимый праздник — Новый год. Век, в котором мы родились и взрослели, воспитывали детей и сами были детьми. Стояли в очередях и любили. Доставали дефицит, слушали пресные речи престарелых генсеков и ждали перемен. Нам смешно и грустно вспоминать ушедший век, советскую эпоху. Кажется, что колбаса была вкуснее, люди добрее, песни лучше, а телевидение интереснее. Но, поверьте, что точно так же когда-нибудь будут говорить и о нынешнем веке. Но это уже совсем другая история...

    31 декабря, днём, а не как обычно, в полночь, неожиданно для всей страны Борис Николаевич Ельцин появился на экранах [с новогодним поздравлением]. Так закончился XX век. Век, который подарил нам любимый праздник — Новый год. Век, в котором мы родились и взрослели, воспитывали детей и сами были детьми. Стояли в очередях и любили. Доставали дефицит, слушали пресные речи престарелых генсеков и ждали перемен. Нам смешно и грустно вспоминать ушедший век, советскую эпоху. Кажется, что колбаса была вкуснее, люди добрее, песни лучше, а телевидение интереснее. Но, поверьте, что точно так же когда-нибудь будут говорить и о нынешнем веке. Но это уже совсем другая история...

    — Леонид Каневский
15. «

    Вот что нам останется от XX века: успехи в науке и технике. Все-таки микроавтобус «тойота» – это вам не дилижанс.

    Вот что нам останется от XX века: успехи в науке и технике. Все-таки микроавтобус «тойота» – это вам не дилижанс.

    — Мишель Уэльбек · книга
16. «

    Я влюблена в двадцатый век. Я буду жить жизнью консервированной говядины на забытом стратегическом складе. Я не испорчусь — в совке консервы делали на совесть, — но уже никому не пригожусь. Для таких, как я, изобрели целые радиостанции. Там днем и ночью играют песни, которые кажутся мне офигенно модными. Просто невероятно, как быстро заканчиваются те самые десять лет, за которые нужно успеть всё. Но это так, порция ежедневного нытья.

    Я влюблена в двадцатый век. Я буду жить жизнью консервированной говядины на забытом стратегическом складе. Я не испорчусь — в совке консервы делали на совесть, — но уже никому не пригожусь. Для таких, как я, изобрели целые радиостанции. Там днем и ночью играют песни, которые кажутся мне офигенно модными. Просто невероятно, как быстро заканчиваются те самые десять лет, за которые нужно успеть всё. Но это так, порция ежедневного нытья.

    — Анна Ривелотэ · книга
17. «

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    — Великий князь Александр Михайлович · книга
18. «

    Результаты внушительны, но неутешительны.

    Результаты внушительны, но неутешительны.

    — Александр Иванович Алексеев · книга
19. «

    — Я думаю, что если бы кому-нибудь из нас удалось честно написать хотя бы тысячную долю того, что мы видели на нашем веку, это была бы великая книга. — Врете вы всё. Вы о Зиночке думаете... — Да-да, о ней тоже, конечно. Это всё вместе.

    — Я думаю, что если бы кому-нибудь из нас удалось честно написать хотя бы тысячную долю того, что мы видели на нашем веку, это была бы великая книга. — Врете вы всё. Вы о Зиночке думаете... — Да-да, о ней тоже, конечно. Это всё вместе.

    — Филиппок · фильм
20. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга