30 мудрых цитат про «заграница»

30 цитат про «заграница»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У благодарности есть границы.

   У благодарности есть границы.

   — Мэтт «Воз» Возняк · сериал
2. «

   И оказалось, что она беременна с месяц, А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость, К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его. И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»

   И оказалось, что она беременна с месяц, А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость, К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его. И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
3. «

   Мысль о переезде за границу мгновенно нарушает семейный покой.

   Мысль о переезде за границу мгновенно нарушает семейный покой.

   — Паоло Джордано · книга
4. «

   Эмиграция — прекрасный источник адреналина. Очень полезно пожить за границей лет пять-шесть, потому что это расширяет сознание и помогает тебе более трезво смотреть на свое отечество.

   Эмиграция — прекрасный источник адреналина. Очень полезно пожить за границей лет пять-шесть, потому что это расширяет сознание и помогает тебе более трезво смотреть на свое отечество.

   — Владимир Мирзоев
5. «

   Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

   Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

   — Владимир Львович Белиловский
6. «

   Разрешите вам вручить сувенир из Швейцарии. Вот в этой ручке восемь цветов. Она весьма удобна для резолюций: чёрный цвет — «отказать», красный — в бухгалтерию «оплатить», зелёный – цвет надежды, синий — «товарищу такому-то, рассмотреть».

   Разрешите вам вручить сувенир из Швейцарии. Вот в этой ручке восемь цветов. Она весьма удобна для резолюций: чёрный цвет — «отказать», красный — в бухгалтерию «оплатить», зелёный – цвет надежды, синий — «товарищу такому-то, рассмотреть».

   — Юрий Самохвалов · фильм
7. «

   ...все полагают, что на Руси жизнь скучна своим однообразием, и ездят отсюда за границу развлекаться, тогда как я утверждаю и буду иметь честь вам доказать, что жизнь нигде так не преизобилует самыми внезапнейшими разнообразиями, как в России. По крайней мере я уезжаю отсюда за границу именно для успокоения от калейдоскопической пестроты русской жизни и думаю, что я не единственный экземпляр в своем роде.

   ...все полагают, что на Руси жизнь скучна своим однообразием, и ездят отсюда за границу развлекаться, тогда как я утверждаю и буду иметь честь вам доказать, что жизнь нигде так не преизобилует самыми внезапнейшими разнообразиями, как в России. По крайней мере я уезжаю отсюда за границу именно для успокоения от калейдоскопической пестроты русской жизни и думаю, что я не единственный экземпляр в своем роде.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
8. «

   Эх, пропадай всё на свете! Куплю заместо короны картуз и поеду заграницу!

   Эх, пропадай всё на свете! Куплю заместо короны картуз и поеду заграницу!

   — царь Горох · мультфильм
9. «

   — Один? Отдыхать? — Да, один! Отдыхать! Совсем один! Не смотрите на меня так, четыре дня всего.

   — Один? Отдыхать? — Да, один! Отдыхать! Совсем один! Не смотрите на меня так, четыре дня всего.

   — Хрюндель · мультфильм
10. «

    Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи. Лермонтов прямо говорит, что “темной старины заветные преданья” не шевелят души его. А я даже и это люблю. Я думаю, что мои симпатии к православию, теоретическая сторона которого давно во мне подвергнута убийственной для него критике, находятся в прямой зависимости от врожденной в меня влюбленности в русский элемент вообще. Напрасно я пытался бы объяснить эту влюбленность теми или другими качествами русского народа или русской природы. Качества эти, конечно, есть, но влюбленный человек любит не потому, что предмет его любви прельстил его своими добродетелями, — он любит потому, что такова его натура, потому что он не может не любить. Вот почему меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголку Парижа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне; они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято.

    Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи. Лермонтов прямо говорит, что “темной старины заветные преданья” не шевелят души его. А я даже и это люблю. Я думаю, что мои симпатии к православию, теоретическая сторона которого давно во мне подвергнута убийственной для него критике, находятся в прямой зависимости от врожденной в меня влюбленности в русский элемент вообще. Напрасно я пытался бы объяснить эту влюбленность теми или другими качествами русского народа или русской природы. Качества эти, конечно, есть, но влюбленный человек любит не потому, что предмет его любви прельстил его своими добродетелями, — он любит потому, что такова его натура, потому что он не может не любить. Вот почему меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголку Парижа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне; они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято.

    — Петр Ильич Чайковский
11. «

    Если это иностранный преступник, надо перво-наперво кричать «караул». А то уйдёт. Давайте вместе. Три-четыре...

    Если это иностранный преступник, надо перво-наперво кричать «караул». А то уйдёт. Давайте вместе. Три-четыре...

    — Коровьев (Фагот) · сериал
12. «

    Гор гряда, И еще гряда, Высокое небо над ними. В дымке прозрачной стынет поток, Лодка, как будто кленовый листок, В чужой стороне гонимый.

    Гор гряда, И еще гряда, Высокое небо над ними. В дымке прозрачной стынет поток, Лодка, как будто кленовый листок, В чужой стороне гонимый.

    — Ли Юй
13. «

    Нынешняя молодёжь вызывает у меня отвращение. Государство оказывает им поддержку годами, а они? Обнаружив у себя пару извилин, тут же уезжают работать или учиться в Америку или в Лондон, забыв о своей стране. У них нет гражданской сознательности.

    Нынешняя молодёжь вызывает у меня отвращение. Государство оказывает им поддержку годами, а они? Обнаружив у себя пару извилин, тут же уезжают работать или учиться в Америку или в Лондон, забыв о своей стране. У них нет гражданской сознательности.

    — Стефания (писательница-радикал) · фильм
14. «

    Поездки за границу, владение иностранными языками, умение наслаждаться иностранной кухней подспудно ассоциируют с барством, проявлениями снобизма, поэтому ксенофобия подстегивается и чувствами классовой ревности.

    Поездки за границу, владение иностранными языками, умение наслаждаться иностранной кухней подспудно ассоциируют с барством, проявлениями снобизма, поэтому ксенофобия подстегивается и чувствами классовой ревности.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

    За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Помнится, я шел домой, ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью на сердце, как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли. Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. «Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне, между чужими?» — воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на сердце, разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение.

    Помнится, я шел домой, ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью на сердце, как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли. Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. «Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне, между чужими?» — воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на сердце, разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
17. «

    В загранице нельзя жить без любовницы. Кому не удастся завести себе любовницу, через месяц должен вернуться на родину. Это была одна из тех женщин, которые способны заставить тебя забыть родину, переменить резиденцию, отказаться от национальности. Как только человек приедет в единственном числе в чужую страну, он сейчас же начинает испытывать отчаянные приступы одиночества. Мысли его постоянно возвращаются к лицам, улицам и стенам, которые он покинул. Если же он встретит женщину, которая пойдет на уступки, то она сейчас же создаст ему новый мир, новую родину; нежность ее — искренняя или искусственная — создаст вокруг него нечто вроде предохранительной капсулы. Это что-то экстерриториальное, как бы право на жительство. Женщина для эмигранта — это пригоршня родной земли в чужой стране. Эмиграционный комитет должен был бы создать на границах нечто вроде женского служебного отдела для распределения их между одинокими эмигрантами.

    В загранице нельзя жить без любовницы. Кому не удастся завести себе любовницу, через месяц должен вернуться на родину. Это была одна из тех женщин, которые способны заставить тебя забыть родину, переменить резиденцию, отказаться от национальности. Как только человек приедет в единственном числе в чужую страну, он сейчас же начинает испытывать отчаянные приступы одиночества. Мысли его постоянно возвращаются к лицам, улицам и стенам, которые он покинул. Если же он встретит женщину, которая пойдет на уступки, то она сейчас же создаст ему новый мир, новую родину; нежность ее — искренняя или искусственная — создаст вокруг него нечто вроде предохранительной капсулы. Это что-то экстерриториальное, как бы право на жительство. Женщина для эмигранта — это пригоршня родной земли в чужой стране. Эмиграционный комитет должен был бы создать на границах нечто вроде женского служебного отдела для распределения их между одинокими эмигрантами.

    — Питигрилли · книга
18. «

    Иностранная территория угнетала неестественной чистотой и подозрительно пахло чем-то вкусным.

    Иностранная территория угнетала неестественной чистотой и подозрительно пахло чем-то вкусным.

    — Семён Альтов · книга
19. «

    Я никогда не критикую правительство своей страны, находясь за границей, но с лихвой возмещаю это по возвращении.

    Я никогда не критикую правительство своей страны, находясь за границей, но с лихвой возмещаю это по возвращении.

    — Уинстон Черчилль
20. «

    Каир и Париж — хорошо, а дома лучше. Вот пробудешь заграницей 2-3 недели - домой тянет, невозможно описать и поэт говорил: «Хотел бы жить и умереть в Париже, если — б не было такой страны Москва».

    Каир и Париж — хорошо, а дома лучше. Вот пробудешь заграницей 2-3 недели - домой тянет, невозможно описать и поэт говорил: «Хотел бы жить и умереть в Париже, если — б не было такой страны Москва».

    — Евгений Александрович Горюнов