261 цитата про «Красивые цитаты на тему «женщины»», которые стоит перечитать

Тема «Красивые цитаты на тему «женщины»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 261 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... не сочетание достоинств и недостатков, распутать которое старался его критический дух, а мягкая расплывчатость индивидуальности, личности, глаз, волос, губ, смеха, особенностей речи и жестов, которые были столь единственны и неповторимы и в то же время столь таинственно не зависели от того, что она делала, говорила, думала в критических обстоятельствах.

   ... не сочетание достоинств и недостатков, распутать которое старался его критический дух, а мягкая расплывчатость индивидуальности, личности, глаз, волос, губ, смеха, особенностей речи и жестов, которые были столь единственны и неповторимы и в то же время столь таинственно не зависели от того, что она делала, говорила, думала в критических обстоятельствах.

   — Эдит Уортон · книга
2. «

   Ты женщине клялся, что будешь с ней рядом, потом превращал ее в слово, в синоним забытой на столике яркой помады.

   Ты женщине клялся, что будешь с ней рядом, потом превращал ее в слово, в синоним забытой на столике яркой помады.

   — Аль Квотион · книга
3. «

   Дарите женщинам красивые слова, Поступков ворох и корзинку счастья, От комплиментов чтоб кружилась голова, Не будьте к женской ласке безучастным. Дарите нежность ей, дарите доброту, Не дайте думать, что ее не любят. В противном случае однажды поутру Никто вам не закроет с пастой тюбик, Никто вас не полюбит, как она, С такой же нежностью, заботою и лаской. Любите, чтоб кружилась голова, Тогда подарит и она вам сказку!

   Дарите женщинам красивые слова, Поступков ворох и корзинку счастья, От комплиментов чтоб кружилась голова, Не будьте к женской ласке безучастным. Дарите нежность ей, дарите доброту, Не дайте думать, что ее не любят. В противном случае однажды поутру Никто вам не закроет с пастой тюбик, Никто вас не полюбит, как она, С такой же нежностью, заботою и лаской. Любите, чтоб кружилась голова, Тогда подарит и она вам сказку!
4. «

   — Напрасно я ее слушал, — доверчиво сказал он мне однажды. — Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться. Эти разговоры о когтях и тиграх... Они должны бы меня растрогать, а я разозлился... И еще он признался: — Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками я должен был угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить.

   — Напрасно я ее слушал, — доверчиво сказал он мне однажды. — Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться. Эти разговоры о когтях и тиграх... Они должны бы меня растрогать, а я разозлился... И еще он признался: — Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками я должен был угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
5. «

   Ты похожа на медленную вечность, Прекрасных губ полоска — бледный след. Ты так красива, что нечеловечно Быть на Земле прекраснее их всех.

   Ты похожа на медленную вечность, Прекрасных губ полоска — бледный след. Ты так красива, что нечеловечно Быть на Земле прекраснее их всех.
6. «

   Что жемчужина для раковины, то и любовь для иного женского сердца — единственное его сокровище, — но также и неизлечимый недуг.

   Что жемчужина для раковины, то и любовь для иного женского сердца — единственное его сокровище, — но также и неизлечимый недуг.

   — Йожеф Этвёш
7. «

   Широкий, цвета парного мяса, шрам фактически разделил лицо нашей подруги на две части, он начинался на лбу и тянулся до шеи, проходя через пустую левую глазницу. Так что — работа хорошая, вот только смотреть на это страшно. Сильно страшно. Детское ещё, по сути, личико — и шрам, которым не всякий вояка похвастаться сможет. <...> — Да зеркало ей нужно, — пояснил нам, недоуменно переглядывающимся, Карл. — Вот вы тупые! Он повертел головой, углядел в углу туалетный столик с вделанным в него зеркалом и в два счета подтащил его к кровати, на которой сидела Луиза. Та спустила ноги на пол, приблизила лицо к зеркальной глади и внимательно вгляделась в неё. <...> — Посмотрела — и хватит. — Идрис с легкостью поднял столик и вернул его на старое место. — Пустое это всё. Я вот своей старухе все эти зеркала даже покупать запретил. Она в него глянет и начнётся: «У меня морщины, я стала толстая, ты у меня молодость отнял». Э! Глупости какие! Нет, это всё так, но для меня она всё та же стройная Гульнара, которую я много лет назад одной весенней ночью, у кярыза старого Рагута, первый раз спиной на травку уложил. Что зеркало? Это стекло, оно не живое, что в него глядеть? Вот здесь она у меня отразилась, один раз — и на всю жизнь. Вот здесь. И здесь она всегда будет такой — молодой и красивой. И Идрис несколько раз ткнул себя в грудь, туда, где билось его сердце.

   Широкий, цвета парного мяса, шрам фактически разделил лицо нашей подруги на две части, он начинался на лбу и тянулся до шеи, проходя через пустую левую глазницу. Так что — работа хорошая, вот только смотреть на это страшно. Сильно страшно. Детское ещё, по сути, личико — и шрам, которым не всякий вояка похвастаться сможет. <...> — Да зеркало ей нужно, — пояснил нам, недоуменно переглядывающимся, Карл. — Вот вы тупые! Он повертел головой, углядел в углу туалетный столик с вделанным в него зеркалом и в два счета подтащил его к кровати, на которой сидела Луиза. Та спустила ноги на пол, приблизила лицо к зеркальной глади и внимательно вгляделась в неё. <...> — Посмотрела — и хватит. — Идрис с легкостью поднял столик и вернул его на старое место. — Пустое это всё. Я вот своей старухе все эти зеркала даже покупать запретил. Она в него глянет и начнётся: «У меня морщины, я стала толстая, ты у меня молодость отнял». Э! Глупости какие! Нет, это всё так, но для меня она всё та же стройная Гульнара, которую я много лет назад одной весенней ночью, у кярыза старого Рагута, первый раз спиной на травку уложил. Что зеркало? Это стекло, оно не живое, что в него глядеть? Вот здесь она у меня отразилась, один раз — и на всю жизнь. Вот здесь. И здесь она всегда будет такой — молодой и красивой. И Идрис несколько раз ткнул себя в грудь, туда, где билось его сердце.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
8. «

   Красавицы нас дразнят постоянно, Им так легко увлечь, уйти, вернуться, И растравить закрывшиеся раны, И, наподобье розы, улыбнуться.

   Красавицы нас дразнят постоянно, Им так легко увлечь, уйти, вернуться, И растравить закрывшиеся раны, И, наподобье розы, улыбнуться.

   — Султан Сулейман I Великолепный · сериал
9. «

   Женская образность неисчерпаема, как музыка, живопись, литература, как фантасмагорический поток.

   Женская образность неисчерпаема, как музыка, живопись, литература, как фантасмагорический поток.

   — Элен Сиксу · книга
10. «

    Для него Тэсс была не ничтожным существом, не игрушкой для забавы, но женщиной, которой дарована драгоценная жизнь.

    Для него Тэсс была не ничтожным существом, не игрушкой для забавы, но женщиной, которой дарована драгоценная жизнь.

    — Томас Гарди · книга
11. «

    Люди порой платят страшную цену за свою меркантильность: они несчастны, даже если скрывают это и на людях держат лицо. Я хочу рядом с мужчиной чувствовать себя настоящей женщиной. Ненавижу выражение «сильные женщины». Моя покойная бабулечка всегда говорила мудрую фразу: «Сильных женщин не бывает, сильными они становятся от безысходности». Для меня важно, чтобы меня любили со всеми моими капризами, рыданиями и взбрыками. Поэтому я вовсе не сильная женщина, постоянно плачу.

    Люди порой платят страшную цену за свою меркантильность: они несчастны, даже если скрывают это и на людях держат лицо. Я хочу рядом с мужчиной чувствовать себя настоящей женщиной. Ненавижу выражение «сильные женщины». Моя покойная бабулечка всегда говорила мудрую фразу: «Сильных женщин не бывает, сильными они становятся от безысходности». Для меня важно, чтобы меня любили со всеми моими капризами, рыданиями и взбрыками. Поэтому я вовсе не сильная женщина, постоянно плачу.

    — Яна Поплавская
12. «

    — Про какую дверь для одиноких женщин вы вчера говорили? Куда она ведёт? Таис улыбнулась, будто пришла за тем, чтобы этот вопрос услышать. — Она ведёт в далёкий, полный сокровищ город. Но дорогу в него находят немногие. — Почему? — Чтобы прийти туда, нужно разгадать все свои подлинные желания и по очереди их исполнить.

    — Про какую дверь для одиноких женщин вы вчера говорили? Куда она ведёт? Таис улыбнулась, будто пришла за тем, чтобы этот вопрос услышать. — Она ведёт в далёкий, полный сокровищ город. Но дорогу в него находят немногие. — Почему? — Чтобы прийти туда, нужно разгадать все свои подлинные желания и по очереди их исполнить.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Мы вам честно сказать должны: Больше жизни девчонки нам нужны! Ну, кто нам скажет, что приходит весна? Ну, кто покоя нас лишит и сна? Кто разбудит в душе любовь? Кто заставит в мечту поверить вновь? Кто поцелует нас хотя б иногда? Кто с нами жизнь разделит раз и навсегда?

    Мы вам честно сказать должны: Больше жизни девчонки нам нужны! Ну, кто нам скажет, что приходит весна? Ну, кто покоя нас лишит и сна? Кто разбудит в душе любовь? Кто заставит в мечту поверить вновь? Кто поцелует нас хотя б иногда? Кто с нами жизнь разделит раз и навсегда?
14. «

    Кафе на окраине. Легкие стены стеклянны. Глядимся в их синь, в марсианские телеэкраны, Пропав, потерявшись, попав на другую планету, В чужие кварталы, которых почти ещё нету, Оттуда, где каждый трамвай, фамильярно мигая, Раззвонит, что видел вдвоём нас во встречном трамвае...

    Кафе на окраине. Легкие стены стеклянны. Глядимся в их синь, в марсианские телеэкраны, Пропав, потерявшись, попав на другую планету, В чужие кварталы, которых почти ещё нету, Оттуда, где каждый трамвай, фамильярно мигая, Раззвонит, что видел вдвоём нас во встречном трамвае...

    — Василий Павлович Бетаки
15. «

    Из тонких линий идеала, Из детских очерков чела Ты ничего не потеряла, Но всё ты вдруг приобрела.

    Из тонких линий идеала, Из детских очерков чела Ты ничего не потеряла, Но всё ты вдруг приобрела.

    — Афанасий Афанасьевич Фет
16. «

    Когда она прошла мимо нас, от нее повеяло тем неизъяснимым ароматом, которым дышит иногда записка милой женщины.

    Когда она прошла мимо нас, от нее повеяло тем неизъяснимым ароматом, которым дышит иногда записка милой женщины.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
17. «

    Точёный носик ваш, ей-ей, - Соперник этих глаз и ушек: Как завитки морских ракушек, Искусны линии ноздрей.

    Точёный носик ваш, ей-ей, - Соперник этих глаз и ушек: Как завитки морских ракушек, Искусны линии ноздрей.

    — Поль Верлен
18. «

    Elle jouait avec sa chatte, Et c'était merveille à voir La main blanche et la blanche patte S'ébattre dans l'ombre du soir.

    Elle jouait avec sa chatte, Et c'était merveille à voir La main blanche et la blanche patte S'ébattre dans l'ombre du soir.

    — Поль Верлен
19. «

    В каждом мужчине, даже если ему это невдомёк, даже если мыслей таких нет, теплится образ женщины, которую ему суждено полюбить. Из чего сплетается её образ — из всех мелодий, звучавших в его жизни, из всех деревьев, из друзей детства, — никто не рискнёт сказать наверняка. Чьи у неё глаза: не его ли родной матери, чей подбородок: не двоюродной ли сестры, которая четверть века назад купалась с ним в озере, — никому не дано это знать. Но почитай, каждый мужчина, носит при себе этот портрет, словно медальон, словно перламутровую камею, но извлекает на свет редко, а после свадьбы даже не притрагивается, чтобы избежать сравнений. Не каждому случается встретить свою суженую, разве что промелькнёт она в темноте кинотеатра, на страницах книги или где-нибудь на улице. Да и то после полуночи, когда город уже спит, а подушка холодна. Этот портрет соткан из всех снов, из всех женщин, со всех лунных ночей со времен творения.

    В каждом мужчине, даже если ему это невдомёк, даже если мыслей таких нет, теплится образ женщины, которую ему суждено полюбить. Из чего сплетается её образ — из всех мелодий, звучавших в его жизни, из всех деревьев, из друзей детства, — никто не рискнёт сказать наверняка. Чьи у неё глаза: не его ли родной матери, чей подбородок: не двоюродной ли сестры, которая четверть века назад купалась с ним в озере, — никому не дано это знать. Но почитай, каждый мужчина, носит при себе этот портрет, словно медальон, словно перламутровую камею, но извлекает на свет редко, а после свадьбы даже не притрагивается, чтобы избежать сравнений. Не каждому случается встретить свою суженую, разве что промелькнёт она в темноте кинотеатра, на страницах книги или где-нибудь на улице. Да и то после полуночи, когда город уже спит, а подушка холодна. Этот портрет соткан из всех снов, из всех женщин, со всех лунных ночей со времен творения.

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Красивое платье может красиво выглядеть на вешалке, но это ничего не значит. О платье надо судить, когда оно на женщине, когда женщина двигает руками, ногами, изгибает талию.

    Красивое платье может красиво выглядеть на вешалке, но это ничего не значит. О платье надо судить, когда оно на женщине, когда женщина двигает руками, ногами, изгибает талию.

    — Коко Шанель