322 глубоких цитаты про «Красивые цитаты на тему «женщины»»

Тема «Красивые цитаты на тему «женщины»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 322 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Каждая женщина – Шехерезада. Она рассказывает мужчине сказки, чтобы усыпить в нем зверя. Усыпить… и погубить.

   Каждая женщина – Шехерезада. Она рассказывает мужчине сказки, чтобы усыпить в нем зверя. Усыпить… и погубить.

   — Наталья Солнцева · книга
2. «

   Растекись напрасною зарею Красное напрасное пятно! … Молодые женщины порою Льстятся на такое полотно.

   Растекись напрасною зарею Красное напрасное пятно! … Молодые женщины порою Льстятся на такое полотно.

   — Марина Цветаева
3. «

   — Роза, я заметила, Вы колебались, когда Дженсон сказал, что женщина во Флоредите была подружкой. — Она шла не как подружка. — Правда? А как она шла? — Как босс.

   — Роза, я заметила, Вы колебались, когда Дженсон сказал, что женщина во Флоредите была подружкой. — Она шла не как подружка. — Правда? А как она шла? — Как босс.
4. «

   Ты ведь так и жила, Алма. В тебе не было горечи, как в других пожилых женщинах. Ты сияла и всегда выглядела такой счастливой. Понимаю, почему дед в тебя влюбился: ты совсем не похожа на мою бабушку. К ней я шла через силу, а к тебе — летела. Она вспоминала свою жизнь с грустью, а ты горела от воспоминаний. Она доживала, а ты жила каждый миг твоей жизни.

   Ты ведь так и жила, Алма. В тебе не было горечи, как в других пожилых женщинах. Ты сияла и всегда выглядела такой счастливой. Понимаю, почему дед в тебя влюбился: ты совсем не похожа на мою бабушку. К ней я шла через силу, а к тебе — летела. Она вспоминала свою жизнь с грустью, а ты горела от воспоминаний. Она доживала, а ты жила каждый миг твоей жизни.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   У женщины должен быть лунный характер, И чтобы в ней вечно сквозила весна, Манящая с нею кататься на яхте - Качели солёно-зелёного сна...

   У женщины должен быть лунный характер, И чтобы в ней вечно сквозила весна, Манящая с нею кататься на яхте - Качели солёно-зелёного сна...

   — Игорь Северянин
6. «

   Меня встретит та, с лицом Мадонны и взглядом Горгоны.

   Меня встретит та, с лицом Мадонны и взглядом Горгоны.
7. «

   Если женщина — твоя отрада и твое горе, всегда нечто новое и памятное, далекое и близкое, если стоит ей приблизиться, тебя накрывает теплой волной, и молча ввысь взмывают птицы, если малейший кусочек ее кожи читается и поется, как вольная песня, вырвавшаяся из недр фортепьяно, если ее глаза, щурясь и не смея рассмеяться, обращены к тебе, если ее волосы таковы, что одним их взмахом она сметает дни, проведенные в ожидании ее, если на ее шеи бьется как сумасшедшая яремная жилка, если ночь, и тоска, и холод вмиг обрушиваются на землю, когда она уходит, если в ушах уже звенит предвестник будущего свидания — «приди!», какой мужчина, достойный этого звания, откажется от такого чуда и предпочтет бежать, зная о препятствиях, с которыми сопряжена любовь?

   Если женщина — твоя отрада и твое горе, всегда нечто новое и памятное, далекое и близкое, если стоит ей приблизиться, тебя накрывает теплой волной, и молча ввысь взмывают птицы, если малейший кусочек ее кожи читается и поется, как вольная песня, вырвавшаяся из недр фортепьяно, если ее глаза, щурясь и не смея рассмеяться, обращены к тебе, если ее волосы таковы, что одним их взмахом она сметает дни, проведенные в ожидании ее, если на ее шеи бьется как сумасшедшая яремная жилка, если ночь, и тоска, и холод вмиг обрушиваются на землю, когда она уходит, если в ушах уже звенит предвестник будущего свидания — «приди!», какой мужчина, достойный этого звания, откажется от такого чуда и предпочтет бежать, зная о препятствиях, с которыми сопряжена любовь?

   — Эрик Орсенна · книга
8. «

   ...новая волна желания опять, вопреки всему, беспомощно и жадно поднимается в ней, потому что он своими ладонями касается не кожи её, а самого сердца, и с каждым его прикосновением незнакомая раскованность расцветает в ней, и она ему поддается. Ах, вот в чём. Вот в чём. Смысл этого соединения. Отдавать. Отдавать себя. Губы, язык — теперь немая, глаза — слепая, руки не мои, живот, бёдра, колени — отдавать всё, что тело, но и всё, что внутри — косточки, нервы, душу. Отдалась. Вот в чём. А с Колей, с Колей разве не так? Нет! Вот в чём. Здесь не было насилия, унижения, здесь никто никого не заставлял, а билась одна только спятившая от этого бесконечного ожидания жажда, жажда быть вместе, и в том, чтобы как сейчас, и состояло её призвание. Она для этого. И была. Создана.

   ...новая волна желания опять, вопреки всему, беспомощно и жадно поднимается в ней, потому что он своими ладонями касается не кожи её, а самого сердца, и с каждым его прикосновением незнакомая раскованность расцветает в ней, и она ему поддается. Ах, вот в чём. Вот в чём. Смысл этого соединения. Отдавать. Отдавать себя. Губы, язык — теперь немая, глаза — слепая, руки не мои, живот, бёдра, колени — отдавать всё, что тело, но и всё, что внутри — косточки, нервы, душу. Отдалась. Вот в чём. А с Колей, с Колей разве не так? Нет! Вот в чём. Здесь не было насилия, унижения, здесь никто никого не заставлял, а билась одна только спятившая от этого бесконечного ожидания жажда, жажда быть вместе, и в том, чтобы как сейчас, и состояло её призвание. Она для этого. И была. Создана.

   — Майя Кучерская · книга
9. «

   «Куда нужно наносить духи?» — как-то спросила меня молодая женщина. «Всюду, куда бы вам хотелось, чтобы вас поцеловал мужчина», — сказала я.

   «Куда нужно наносить духи?» — как-то спросила меня молодая женщина. «Всюду, куда бы вам хотелось, чтобы вас поцеловал мужчина», — сказала я.

   — Коко Шанель
10. «

    Лишь женщина в любые времена Спасала и губила нас, я знаю, Вот и меня спасала ты одна, Когда я столько раз стоял у края.

    Лишь женщина в любые времена Спасала и губила нас, я знаю, Вот и меня спасала ты одна, Когда я столько раз стоял у края.

    — Расул Гамзатов
11. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Она бросила ему одну из тех улыбок, которой женщина даёт понять мужчине, как много она ему отдала.

    Она бросила ему одну из тех улыбок, которой женщина даёт понять мужчине, как много она ему отдала.

    — Ги де Мопассан · книга
13. «

    Ведь женщина — это всего лишь врата. Врата жизни, врата мира, врата души. Когда мать открывает младенцу врата мира — это не значит, что она в ответе за появившийся мир. Когда женщина открывает юноше врата любви — это ещё не значит, что она станет заботиться о его счастье. Когда хранительница открывает неофиту врата души — это не значит, что она служит его богам. Женщина просто открывает врата — дальше ты должен идти сам.

    Ведь женщина — это всего лишь врата. Врата жизни, врата мира, врата души. Когда мать открывает младенцу врата мира — это не значит, что она в ответе за появившийся мир. Когда женщина открывает юноше врата любви — это ещё не значит, что она станет заботиться о его счастье. Когда хранительница открывает неофиту врата души — это не значит, что она служит его богам. Женщина просто открывает врата — дальше ты должен идти сам.

    — Александр Прозоров · книга
14. «

    Теперь-то я вижу, что никто не виноват: ни Вронский, ни свет. Просто любовь бывает «тонкая» и «широкая», и Анна любила «тонко», а где тонко, там и рвётся. Широкая любовь – куст, у неё много ветвей.

    Теперь-то я вижу, что никто не виноват: ни Вронский, ни свет. Просто любовь бывает «тонкая» и «широкая», и Анна любила «тонко», а где тонко, там и рвётся. Широкая любовь – куст, у неё много ветвей.

    — Инна Кабыш
15. «

    Дан любил чернявеньких. И рыжих тоже. И светленьких – очень сильно. Дан любил всех женщин, особенно тех, чьи бедра напоминали ему о всеобщем мужском счастье. Тех, чьи ямочки на спине становились чуть глубже, если слегка надавить на ягодицы, и сводили с ума. Тех, чья нежная кожа казалась легкой простыней из прохладного мирассийского шелка. И когда его огрубевшие пальцы осторожно касались её, немножко царапая – Дан знал наверняка – женщины тоже сходили с ума.

    Дан любил чернявеньких. И рыжих тоже. И светленьких – очень сильно. Дан любил всех женщин, особенно тех, чьи бедра напоминали ему о всеобщем мужском счастье. Тех, чьи ямочки на спине становились чуть глубже, если слегка надавить на ягодицы, и сводили с ума. Тех, чья нежная кожа казалась легкой простыней из прохладного мирассийского шелка. И когда его огрубевшие пальцы осторожно касались её, немножко царапая – Дан знал наверняка – женщины тоже сходили с ума.

    — Анастасия Машевская · книга
16. «

    ...ей нестерпимо хочется живого чувства, волнения, которое обдало бы ее словно жарким и сильным ветром. И совсем не хочется весь свой век плестись, как заведенной, по одной и той же колее; хочется перемен, полноты жизни, любви. Да, любви, и мужа, и детей.

    ...ей нестерпимо хочется живого чувства, волнения, которое обдало бы ее словно жарким и сильным ветром. И совсем не хочется весь свой век плестись, как заведенной, по одной и той же колее; хочется перемен, полноты жизни, любви. Да, любви, и мужа, и детей.

    — Колин Маккалоу · книга
17. «

    Есть у женщин такая черта — идеализировать мир. Как полевыми цветами свой дом, украшать собственные воспоминания прекрасным максимализмом. Если красота, то божественная, если боль, то невыносимая, если глубина, то бездонная. Так интереснее запоминать жизнь. Так она становится ближе к волшебному. Так выше летит душа. И пусть на самом деле все не так романтично, не так трепетно, не так поэтично, даже не так уж больно, но возможность одухотворить свою судьбу, переписывая пусть не будущее, но хотя бы прошлое, у них не отнять. Им мало этой реальности, потому что женскому сердцу, коснувшемуся любви, становится тесен мир.

    Есть у женщин такая черта — идеализировать мир. Как полевыми цветами свой дом, украшать собственные воспоминания прекрасным максимализмом. Если красота, то божественная, если боль, то невыносимая, если глубина, то бездонная. Так интереснее запоминать жизнь. Так она становится ближе к волшебному. Так выше летит душа. И пусть на самом деле все не так романтично, не так трепетно, не так поэтично, даже не так уж больно, но возможность одухотворить свою судьбу, переписывая пусть не будущее, но хотя бы прошлое, у них не отнять. Им мало этой реальности, потому что женскому сердцу, коснувшемуся любви, становится тесен мир.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Мужчина помнит трех женщин: первую, последнюю и одну.

    Мужчина помнит трех женщин: первую, последнюю и одну.

    — Джозеф Редьярд Киплинг
19. «

    Вы собирались на рынок, но, обдумывая завтрак, не кутаются в шаль, не поднимают лицо к звёздам, не выходят к перекрестью дорог, а окно — это всегда перепутье, граница между «остаться» и «уйти».

    Вы собирались на рынок, но, обдумывая завтрак, не кутаются в шаль, не поднимают лицо к звёздам, не выходят к перекрестью дорог, а окно — это всегда перепутье, граница между «остаться» и «уйти».

    — Вера Камша · книга
20. «

    Та, кто делает пожар, не зажигая спичек.

    Та, кто делает пожар, не зажигая спичек.