251 цитата: всё о «Грустные цитаты про жизнь»

Собрали 251 цитата на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда мне было 8 лет, я был очень зол на своих родителей за то, что они притащили меня в этот мир. Я ненавидел быть живым. Но, знаете… С годами как-то привыкаешь. Я стараюсь максимально наполнить каждый день, который я проживаю.

   Когда мне было 8 лет, я был очень зол на своих родителей за то, что они притащили меня в этот мир. Я ненавидел быть живым. Но, знаете… С годами как-то привыкаешь. Я стараюсь максимально наполнить каждый день, который я проживаю.

   — Роберт Смит
2. «

   О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

   О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   Кто я? Что я? Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле.

   Кто я? Что я? Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле.

   — Сергей Александрович Есенин
4. «

   Моя жизнь просто уходит. Этап за этапом. И ты знаешь, что потом? Мои чертовы похороны.

   Моя жизнь просто уходит. Этап за этапом. И ты знаешь, что потом? Мои чертовы похороны.

   — Оливия Эванс · фильм
5. «

   Когда жизнь наносит один из самых страшных ударов — смерть отца или матери, разрыв отношений с близким другом, положительный тест на страшную болезнь или на нежелательную беременность, смертный приговор или последний шаг с крыши небоскреба, — в какой-то момент человека охватывает абсолютная беспечность, почти эйфория, и возникает ощущение, что наконец-то обрезана та нить, что привязывает всех нас к нашим надеждам. Человек по инерции отлетает в противоположном направлении и оказывается во власти полной, но мимолетной свободы.

   Когда жизнь наносит один из самых страшных ударов — смерть отца или матери, разрыв отношений с близким другом, положительный тест на страшную болезнь или на нежелательную беременность, смертный приговор или последний шаг с крыши небоскреба, — в какой-то момент человека охватывает абсолютная беспечность, почти эйфория, и возникает ощущение, что наконец-то обрезана та нить, что привязывает всех нас к нашим надеждам. Человек по инерции отлетает в противоположном направлении и оказывается во власти полной, но мимолетной свободы.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   Жить в общем можно. Но мне хочется скорее спать, нежели жить.

   Жить в общем можно. Но мне хочется скорее спать, нежели жить.

   — Илья Эренбург · книга
7. «

   Мне безразлично, жива ты или мертва.

   Мне безразлично, жива ты или мертва.

   — Пенелопа Дуглас · книга
8. «

   Жизнь была для него мучительна, как яркий свет для человека с больными глазами. Жизнь сверкала перед ним и переливалась всеми цветами радуги, и ему было больно. Нестерпимо больно.

   Жизнь была для него мучительна, как яркий свет для человека с больными глазами. Жизнь сверкала перед ним и переливалась всеми цветами радуги, и ему было больно. Нестерпимо больно.

   — Джек Лондон · книга
9. «

   И сейчас я только существую — исключительно потому, что не имею смелости покончить со всем этим.

   И сейчас я только существую — исключительно потому, что не имею смелости покончить со всем этим.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    Печальна жизнь. Удел печальный дан Нам, смертным всем. Иной не знаем доли. И что останется? - Лишь голубой туман, Что от огня над пеплом встанет в поле.

    Печальна жизнь. Удел печальный дан Нам, смертным всем. Иной не знаем доли. И что останется? - Лишь голубой туман, Что от огня над пеплом встанет в поле.

    — Оно-но Комати
11. «

    Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся — и не смог разглядеть следы.

    Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся — и не смог разглядеть следы.
12. «

    День за днём мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать?

    День за днём мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать?

    — Иэн Макьюэн · книга
13. «

    Клаудия, дорогая моя сестра. Я в Акре уже неделю, в безопасности и бодром расположении духа, но готовый к худшему. Те, кто дали мне пищу и кров, рассказали, что по дороге в Масиаф во всю хозяйничают разбойники и наёмники с чужих земель. Я пока не знаю, что всё это значит. Когда 10 месяцев назад я покинул Рим, я сделал это с одной целью — найти то, что не успел найти отец. В письме, написанном за год до моего рождения, он говорил о библиотеке под замком Масиафа — о вместилище огромной мудрости. Что же будет ждать меня там? Кто меня там встретит? Толпа тамплиеров, чего я опасаюсь больше всего? Или же шелест ветра — и ничего более? Уже 300 лет Масиаф не был ассассинам их домом — сумеем ли мы вернуть его себе вновь? Будут ли нам рады? Хм... Меня так измотала эта битва, Клаудия. Не потому, что я устал сражаться. Похоже, наша борьба движется лишь в одном направлении — к хаосу. Сегодня у меня больше вопросов, чем ответов, и потому я и зашел так далеко — чтобы обрести ясность и знания, оставленные Альтаиром. Я хочу знать цель нашей борьбы и понять своё место в ней.. Клаудия, если со мной что случитстя — если меня одолеют враги, или амбиции собьют меня с пути — не ищи ни правосудия, ни мести, но продолжай поиски истины ради всеобщего блага. Историй, подобных моей, тысячи, и мир не рухнет, если одна из них оборвётся.

    Клаудия, дорогая моя сестра. Я в Акре уже неделю, в безопасности и бодром расположении духа, но готовый к худшему. Те, кто дали мне пищу и кров, рассказали, что по дороге в Масиаф во всю хозяйничают разбойники и наёмники с чужих земель. Я пока не знаю, что всё это значит. Когда 10 месяцев назад я покинул Рим, я сделал это с одной целью — найти то, что не успел найти отец. В письме, написанном за год до моего рождения, он говорил о библиотеке под замком Масиафа — о вместилище огромной мудрости. Что же будет ждать меня там? Кто меня там встретит? Толпа тамплиеров, чего я опасаюсь больше всего? Или же шелест ветра — и ничего более? Уже 300 лет Масиаф не был ассассинам их домом — сумеем ли мы вернуть его себе вновь? Будут ли нам рады? Хм... Меня так измотала эта битва, Клаудия. Не потому, что я устал сражаться. Похоже, наша борьба движется лишь в одном направлении — к хаосу. Сегодня у меня больше вопросов, чем ответов, и потому я и зашел так далеко — чтобы обрести ясность и знания, оставленные Альтаиром. Я хочу знать цель нашей борьбы и понять своё место в ней.. Клаудия, если со мной что случитстя — если меня одолеют враги, или амбиции собьют меня с пути — не ищи ни правосудия, ни мести, но продолжай поиски истины ради всеобщего блага. Историй, подобных моей, тысячи, и мир не рухнет, если одна из них оборвётся.

    — Эцио Аудиторе да Фиренце · игра
14. «

    Не ты выбираешь свою судьбу, она выбирает тебя. И те, кто знал тебя до того, как судьба взяла тебя за руку, не могут осознать всю полноту изменений. Но ты — инструмент совершенного замысла и можешь всю жизнь ожидать своей очереди.

    Не ты выбираешь свою судьбу, она выбирает тебя. И те, кто знал тебя до того, как судьба взяла тебя за руку, не могут осознать всю полноту изменений. Но ты — инструмент совершенного замысла и можешь всю жизнь ожидать своей очереди.

    — Мохиндер Суреш · сериал
15. «

    Бабочкой никогда Он уж не станет... Напрасно дрожит Червяк на осеннем ветру.

    Бабочкой никогда Он уж не станет... Напрасно дрожит Червяк на осеннем ветру.

    — Мацуо Басё
16. «

    Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее.

    Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
17. «

    Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…

    Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…

    — Вадим Шефнер
18. «

    Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

    Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

    — Сергей Минаев · книга
19. «

    Ну, вот и всё. Дурацкая старушка-вселенная. Чем чаще её спасаешь, тем больше она в тебе нуждается. Бесконечные торги. Да знаю я, знаю. Они тут без меня пропадут. Думаю, ещё одна жизнь никого не убьёт. Ну, кроме меня. Погоди немного, Доктор. Давай всё проясним. Хочу дать тебе пару напутствий. Для начала — основные моменты, не будь жестоким, не будь трусливым и никогда, никогда не ешь груши. Помни, ненависть всегда глупа, а любовь всегда мудра. Всегда будь хорошим, никогда не переставай творить добро. И никому не говори свое имя, его все равно никто не поймет. Кроме... Кроме детей. Дети могут его слышать. Иногда. Если у них добрые сердца, и звёзды станут, как надо, дети могут услышать твое имя. Но больше — никто. Никто и никогда. Смейся громко, беги быстро, будь добрым. Доктор... Я отпускаю тебя.

    Ну, вот и всё. Дурацкая старушка-вселенная. Чем чаще её спасаешь, тем больше она в тебе нуждается. Бесконечные торги. Да знаю я, знаю. Они тут без меня пропадут. Думаю, ещё одна жизнь никого не убьёт. Ну, кроме меня. Погоди немного, Доктор. Давай всё проясним. Хочу дать тебе пару напутствий. Для начала — основные моменты, не будь жестоким, не будь трусливым и никогда, никогда не ешь груши. Помни, ненависть всегда глупа, а любовь всегда мудра. Всегда будь хорошим, никогда не переставай творить добро. И никому не говори свое имя, его все равно никто не поймет. Кроме... Кроме детей. Дети могут его слышать. Иногда. Если у них добрые сердца, и звёзды станут, как надо, дети могут услышать твое имя. Но больше — никто. Никто и никогда. Смейся громко, беги быстро, будь добрым. Доктор... Я отпускаю тебя.

    — 12 Доктор · сериал
20. «

    К сожалению, в обычной жизни, если ты что-нибудь натворил, приходится за это расплачиваться. В книжках герои могут вытворять что угодно. Что бы они ни сделали, в конце концов все закончится хорошо. Негодяи будут наказаны, справедливость восторжествует, и все обернется просто замечательно. А в жизни пауки погибают, когда их засасывает в пылесос. Если станешь невнимательно переходить дорогу, тебя наверняка собьет машина. Упав с дерева, обязательно что-нибудь себе сломаешь.

    К сожалению, в обычной жизни, если ты что-нибудь натворил, приходится за это расплачиваться. В книжках герои могут вытворять что угодно. Что бы они ни сделали, в конце концов все закончится хорошо. Негодяи будут наказаны, справедливость восторжествует, и все обернется просто замечательно. А в жизни пауки погибают, когда их засасывает в пылесос. Если станешь невнимательно переходить дорогу, тебя наверняка собьет машина. Упав с дерева, обязательно что-нибудь себе сломаешь.

    — Даррен Шэн · книга