365 цитат «Грустные цитаты про жизнь»: от классиков до современников

Собрали 365 цитат на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Цирк — это маленькая Вселенная, где всё игра. Но все играют по-честному. И здесь не может быть обмана. Дурак не прикинется здесь умным, трус не войдёт в клетку с тигром, а иллюзионист никогда не выдаёт себя за прорицателя, просто честно выполняет свою работу.

   Цирк — это маленькая Вселенная, где всё игра. Но все играют по-честному. И здесь не может быть обмана. Дурак не прикинется здесь умным, трус не войдёт в клетку с тигром, а иллюзионист никогда не выдаёт себя за прорицателя, просто честно выполняет свою работу.

   — Мистер Икс · фильм
2. «

   Вот забавно, — думал я, шагая вдоль веревки, ограждающей поле. — Были лучшие друзья, а теперь в принципе не о чем говорить.

   Вот забавно, — думал я, шагая вдоль веревки, ограждающей поле. — Были лучшие друзья, а теперь в принципе не о чем говорить.

   — Маркус Зусак · книга
3. «

   — Слушай, я знаю, что ты обо мне думаешь: богачка несчастная, жизни не нюхала, что она может знать о несчастьях? — Нет, нет, я думал: что же должно было случиться, чтобы эта девушка не оставила себе другого выхода?..

   — Слушай, я знаю, что ты обо мне думаешь: богачка несчастная, жизни не нюхала, что она может знать о несчастьях? — Нет, нет, я думал: что же должно было случиться, чтобы эта девушка не оставила себе другого выхода?..

   — Роза Дьюитт Бьюкейтер · фильм
4. «

   Я не боюсь клише. Вся жизнь — это сплошное клише. Все мы живем и умираем, едим три раза в день, влюбляемся и перестаем любить.

   Я не боюсь клише. Вся жизнь — это сплошное клише. Все мы живем и умираем, едим три раза в день, влюбляемся и перестаем любить.

   — Чарли Чаплин
5. «

   Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся — и не смог разглядеть следы.

   Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся — и не смог разглядеть следы.
6. «

   А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

   А потом, захлебываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И еще, и еще, и еще. Выкашивая огромные клинья в зеленой пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, еще и еще, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом! Вниз! Взрывы бомб потрясли Москву, Лондон, Токио. Коса взлетала и опускалась как безумная. И задымили печи Бельзена и Бухенвальда. Коса пела, вся в малиновой росе. И вырастали грибы, извергая слепящие солнца на пески Невады, Хиросиму, Бикини, вырастали грибы все выше и выше. Пшеница плакала, осыпаясь на землю зеленым дождем. Корея, Индокитай, Египет. Заволновалась Индия, дрогнула Азия, глубокой ночью проснулась Африка... А лезвие продолжало взлетать, крушить, резать с бешенством человека, у которого отняли — и отняли столько, что ему уже нет дела до того, как он обходится с человечеством.

   — Рэй Брэдбери · книга
7. «

   Я слежу за ним и думаю, что дело ведь не в прятках. Даже если я выйду на улицу и буду играть с детьми, мне никогда больше не ощутить той дрожи, вызванной полнокровным течением жизни по венам.

   Я слежу за ним и думаю, что дело ведь не в прятках. Даже если я выйду на улицу и буду играть с детьми, мне никогда больше не ощутить той дрожи, вызванной полнокровным течением жизни по венам.

   — Джо (Joe)
8. «

   Но люди сделают всё на свете, только бы не признать, что их жизни бессмысленны. То есть бесполезны. Бессюжетны.

   Но люди сделают всё на свете, только бы не признать, что их жизни бессмысленны. То есть бесполезны. Бессюжетны.

   — Маргарет Этвуд · книга
9. «

   По сравнению с яркой, полной трагедий и триумфов судьбой Джека Лондона моя собственная жизнь показалась серой и неприметной, как пугливая белка, хоронящаяся в ветках дуба в ожидании весны... Такая уж это штука — чужие биографии. Кому захочется читать биографию библиотекаря из городка Кавасаки, прожившего мирную жизнь и тихо помершего в своей постели? Нет — читая чужие биографии, мы словно требуем некоей компенсации за то, что в наших собственных жизнях не случается, увы, ни черта...

   По сравнению с яркой, полной трагедий и триумфов судьбой Джека Лондона моя собственная жизнь показалась серой и неприметной, как пугливая белка, хоронящаяся в ветках дуба в ожидании весны... Такая уж это штука — чужие биографии. Кому захочется читать биографию библиотекаря из городка Кавасаки, прожившего мирную жизнь и тихо помершего в своей постели? Нет — читая чужие биографии, мы словно требуем некоей компенсации за то, что в наших собственных жизнях не случается, увы, ни черта...

   — Харуки Мураками · книга
10. «

    Правят ли нами короли или министры, мы, бедные люди, живем по-прежнему, ничуть не лучше.

    Правят ли нами короли или министры, мы, бедные люди, живем по-прежнему, ничуть не лучше.

    — Ирвинг Стоун · книга
11. «

    — Почему тебя так тянет писать? — Наверное, это такой способ бороться со смертью. Я спасаю все, что рано или поздно умрет. Все, о чем я напишу, будет жить вечно.

    — Почему тебя так тянет писать? — Наверное, это такой способ бороться со смертью. Я спасаю все, что рано или поздно умрет. Все, о чем я напишу, будет жить вечно.

    — Сьюзан Морроу · фильм
12. «

    Талант — это чувство меры, значит, и в том, сколько жить, надо меру знать. Не нужно перебирать и в этом, потому что дотянуть до состояния, когда ты беспомощен и ничего не можешь, ужасно.

    Талант — это чувство меры, значит, и в том, сколько жить, надо меру знать. Не нужно перебирать и в этом, потому что дотянуть до состояния, когда ты беспомощен и ничего не можешь, ужасно.

    — Леонид Броневой
13. «

    Как найти и подобрать нити прежней жизни, как жить дальше, когда в глубине души начинаешь понимать, что возврата к прежнему нет? Есть вещи, которые не излечит время, некоторые раны уходят так глубоко, что не заживают никогда...

    Как найти и подобрать нити прежней жизни, как жить дальше, когда в глубине души начинаешь понимать, что возврата к прежнему нет? Есть вещи, которые не излечит время, некоторые раны уходят так глубоко, что не заживают никогда...

    — Фродо Бэггинс · фильм
14. «

    «Лютый»: — Ну а ты, Хохол, из Афгана придешь, что делать будешь? «Хохол»: — Пить буду. «Лютый»: — Ну, это понятно. Неделю попьешь, а потом? «Хохол»: — Опять пить буду. «Лютый»: — А дальше? «Хохол»: — И дальше пить буду. Пока не забуду всё это. Потом встану, рожу умою и по-новому жить начну, если получится.

    «Лютый»: — Ну а ты, Хохол, из Афгана придешь, что делать будешь? «Хохол»: — Пить буду. «Лютый»: — Ну, это понятно. Неделю попьешь, а потом? «Хохол»: — Опять пить буду. «Лютый»: — А дальше? «Хохол»: — И дальше пить буду. Пока не забуду всё это. Потом встану, рожу умою и по-новому жить начну, если получится.

    — Олег Лютаев / «Лютый» · фильм
15. «

    Нет никакого рая, только старая колода карт. Жизнь — игра, случайное сочетание чисел и фигур. И никто — ни праведник, ни грешник — не знает, что ему выпадет в следующий момент.

    Нет никакого рая, только старая колода карт. Жизнь — игра, случайное сочетание чисел и фигур. И никто — ни праведник, ни грешник — не знает, что ему выпадет в следующий момент.

    — Дебора Моггак · книга
16. «

    Не поверишь, а я завидую тебе. Самое лучшее время, потом вырастешь — пахать, терпеть, пахать... Чего, зачем... Бегаешь, суетишься, куда?..

    Не поверишь, а я завидую тебе. Самое лучшее время, потом вырастешь — пахать, терпеть, пахать... Чего, зачем... Бегаешь, суетишься, куда?..

    — Отец · фильм
17. «

    Я пробовал без тебя жить. У меня не получается...

    Я пробовал без тебя жить. У меня не получается...

    — Виктория Токарева · книга
18. «

    Почему-то нам всегда кажется, что мы умрём в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаёшь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

    Почему-то нам всегда кажется, что мы умрём в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаёшь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

    — Джоанн Харрис · книга
19. «

    Смерть страшна, когда не знаешь, что такое жизнь. В течение жизни человек нечасто живет по‑настоящему глубоко, поэтому смерть непонятна и ужасна: ведь и жизни ещё не было, а вот уже и смерть пришла.

    Смерть страшна, когда не знаешь, что такое жизнь. В течение жизни человек нечасто живет по‑настоящему глубоко, поэтому смерть непонятна и ужасна: ведь и жизни ещё не было, а вот уже и смерть пришла.

    — Протоиерей Алексей Уминский
20. «

    Кто добро совершал, тому всё будет прощено, Так будьте хорошими на протяжении всего пути. И тогда вас вскоре посетят гости, Мы придём к вам с книгой песен. Мы рождены для музыки, Мы – слуги ваших ушей. И всегда, когда вы печальны, Мы играем для вас...

    Кто добро совершал, тому всё будет прощено, Так будьте хорошими на протяжении всего пути. И тогда вас вскоре посетят гости, Мы придём к вам с книгой песен. Мы рождены для музыки, Мы – слуги ваших ушей. И всегда, когда вы печальны, Мы играем для вас...