Наступило очередное утро, и она все так же провожает меня на работу в своем теплом и уютном свитере. Прошло уже столько лет, но она самый близкий человек.
Она начинает медленно выходить из вагона, смотрит на тебя и говорит тебе всем сердцем: «Ну подойди же... или «случайно» дотронься, сделай это, мы с тобой познакомимся, ты возьмёшь мой номер телефона, сразу напишешь, мы сходим на свидание и поедем в невероятное и счастливое путешествие под названием любовь...» Да-да, внутри люди не боятся так думать, так громко и, казалось бы, пафосно, но так честно и так искренне...
Даже в спокойные свои минуты она казалась такой цельной и полной жизни до кончиков пальцев, что все остальные выглядели по сравнению с ней просто неживыми.
Мог бы я ее догнать, сказать, что не отпущу? Я искал других женщин, оставаясь все время в одиночестве. Иногда мне кажется, что судьба или Вселенная существует — она была моей копией: такая же холодная, а порой горячая, так же ищет истину, которая неизвестна никому.
Кар-Карыч: — Мы перестали совершать милые глупости и романтические безумства... Лосяш: — Только не говорите, что это вас расстраивает? Кар-Карыч: — Нет. Меня это пугает!
Ты прекрасна для меня, потому что ты человек. Твоя хрупкость, твой короткий век, твоё сердце; даже когда ты думаешь, что оно разбивается. Всё это вдруг кажется мне намного ценнее всего того, что я когда-либо знал.
— Ты проживёшь долгую жизнь... Но ни идеального здоровья, ни других привилегий идеальной эльфийской жизни тебе не видать! — Да какая без тебя идеальная жизнь?!
— Был горький день? — спросил ты, ловя мой взгляд, отчего от твоего голоса почему-то все волоски на теле встали дыбом. — Вы когда-нибудь запивали сильнодействующие обезболивающие крепким кофе? — я позволила взгляду задержаться на твоём наглаженном воротнике рубашки, прежде чем сигануть с моста в пучину и глубину твоих глаз, — показалось, что даже Тихий океан может тебе позавидовать! — Это небезопасно, — ироничные нотки, аккуратный изгиб тёмных бровей, ползущих вверх — так принято изображать удивление, но я почему-то вижу в этом жесте нечто другое. — Тогда Вы можете представить, что мой день был не только горьким, но ещё и смертельным, — тривиально и слишком неразумно-мечтательно, но мне понравилось, как я звучала в тот вечер.