72 цитаты про «журналистика» для вдохновения

Собрали 72 цитаты на тему «журналистика» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

   Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

   — Сара Джио · книга
2. «

   Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины. Последнее становится их задачей, только если это способствует достижению первой и главной их цели.

   Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины. Последнее становится их задачей, только если это способствует достижению первой и главной их цели.

   — Эдгар Аллан По · книга
3. «

   Хорошая журналистика обличает могущественных нарушителей.

   Хорошая журналистика обличает могущественных нарушителей.

   — Джулиан Ассанж · фильм
4. «

   Обычная газетная практика: прежде всего — заглавие-плевок, заглавие-пощёчина, обухом по голове. Тоже профессия — журналистика: главное, проорать погромче, провизжаться, заблевать всё вокруг, а там уж, в случае чего, и извиниться можно, даже компенсацию за клевету выплатить...

   Обычная газетная практика: прежде всего — заглавие-плевок, заглавие-пощёчина, обухом по голове. Тоже профессия — журналистика: главное, проорать погромче, провизжаться, заблевать всё вокруг, а там уж, в случае чего, и извиниться можно, даже компенсацию за клевету выплатить...

   — Дина Рубина · книга
5. «

   Журналы — это архивы пустяков.

   Журналы — это архивы пустяков.

   — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
6. «

   — Вы, оказывается, опытный журналист, месье Перрен. — Особенно по части информации. — Чего вы, собственно говоря, добиваетесь? — Собственно говоря, ничего. — А это как вы объясните в таком случае? — А, очень просто. Раньше, когда я служил и получал жалованье, я все больше молчал, чтобы это жалованье не потерять. Теперь я его не получаю, поскольку я теперь всего лишь игрушка. Но теперь, зато, я могу говорить.

   — Вы, оказывается, опытный журналист, месье Перрен. — Особенно по части информации. — Чего вы, собственно говоря, добиваетесь? — Собственно говоря, ничего. — А это как вы объясните в таком случае? — А, очень просто. Раньше, когда я служил и получал жалованье, я все больше молчал, чтобы это жалованье не потерять. Теперь я его не получаю, поскольку я теперь всего лишь игрушка. Но теперь, зато, я могу говорить.

   — Пьер Рамбаль-Коше · фильм
7. «

   Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду.

   Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду.

   — Леонид Парфенов
8. «

   Он признавался, что нередко чувствует себя опустошенным и тогда ему необходимо подзарядить батареи. Для этого имелись разные способы, в том числе сегодняшний: нести чушь перед толпой журналистов, напрашиваясь на идиотские вопросы.

   Он признавался, что нередко чувствует себя опустошенным и тогда ему необходимо подзарядить батареи. Для этого имелись разные способы, в том числе сегодняшний: нести чушь перед толпой журналистов, напрашиваясь на идиотские вопросы.

   — Рю Мураками · книга
9. «

   Выходим на порог, прощаемся – и опять как в последний раз. Это главная современная грозненская традиция: никто не надеется дожить до утра. И поэтому не экономит на душевном тепле: завтра может и не наступить. Если не для тебя, то для него…

   Выходим на порог, прощаемся – и опять как в последний раз. Это главная современная грозненская традиция: никто не надеется дожить до утра. И поэтому не экономит на душевном тепле: завтра может и не наступить. Если не для тебя, то для него…

   — Анна Политковская · книга
10. «

    Чей Крым? Это коренной вопрос. Это такая проверка на вшивость. Главный вопрос – и давать нужно только их же ответ, ничего другого не устроит. Никакие слова, типа там «контроль России, но непризнание международного сообщества». Нет, это не принимается. Мало того, что ты не ходишь в Москве с хештегом «Крымнаш», ты должен киевским патриотическим пропагандистам предъявить хештег «Крымваш». Это как ПЦР. Таких вопросов не задают даже на границе, в киевском аэропорту в Борисполе, когда впускают в страну. Но! Русский в роли украинского журналиста — он строже и бдительнее Службы безопасности Украины! И они семь лет задают этот вопрос, и, видимо, каждый раз представляют перед собой Путина. Поэтому он так жестко ребром ставит [вопрос]: «чей Крым?». Да твой Крым, Женя Киселев, твой! Ты же играл с Януковичем там в теннис. Есть замечательное видео, у которого предусмотрительно отключены комментарии. Вы там ходите такие довольные друг другом, большие толстые дяди, и пожимаете руки, и все-то у вас хорошо… Для меня непостижим этот апломб заведомой правоты своей, чтобы вот так судить других из Киева.

    Чей Крым? Это коренной вопрос. Это такая проверка на вшивость. Главный вопрос – и давать нужно только их же ответ, ничего другого не устроит. Никакие слова, типа там «контроль России, но непризнание международного сообщества». Нет, это не принимается. Мало того, что ты не ходишь в Москве с хештегом «Крымнаш», ты должен киевским патриотическим пропагандистам предъявить хештег «Крымваш». Это как ПЦР. Таких вопросов не задают даже на границе, в киевском аэропорту в Борисполе, когда впускают в страну. Но! Русский в роли украинского журналиста — он строже и бдительнее Службы безопасности Украины! И они семь лет задают этот вопрос, и, видимо, каждый раз представляют перед собой Путина. Поэтому он так жестко ребром ставит [вопрос]: «чей Крым?». Да твой Крым, Женя Киселев, твой! Ты же играл с Януковичем там в теннис. Есть замечательное видео, у которого предусмотрительно отключены комментарии. Вы там ходите такие довольные друг другом, большие толстые дяди, и пожимаете руки, и все-то у вас хорошо… Для меня непостижим этот апломб заведомой правоты своей, чтобы вот так судить других из Киева.

    — Леонид Парфенов
11. «

    Вам должно быть известно — политики и журналисты не продаются! Впрочем, вы ещё не назвали цену...

    Вам должно быть известно — политики и журналисты не продаются! Впрочем, вы ещё не назвали цену...

    — Колюш
12. «

    Там, где я вырос, было много психопатов – простых работяг, чьим главным талантом было умение махать кулаками, поэтому я знаю кучу способов, как не вляпаться в драку. Когда я стал знаменитым, медиа начали писать обо мне разные гадости. И я подумал: ничего себе, эти ребята такие же психи, только вместо кулаков у них слова.

    Там, где я вырос, было много психопатов – простых работяг, чьим главным талантом было умение махать кулаками, поэтому я знаю кучу способов, как не вляпаться в драку. Когда я стал знаменитым, медиа начали писать обо мне разные гадости. И я подумал: ничего себе, эти ребята такие же психи, только вместо кулаков у них слова.

    — Робби Уильямс
13. «

    Почему я люблю прямой эфир? Потому что это жизнь. Потому что те вопросы, которые задаются, потом не вырежешь глаза человека, потому что ты не соврёшь в камеру. Камера раздевает. И самое интересное зрителям смотреть, как там [в глазах] что-то забегало. Что там в глазах? Есть жизнь, нет жизни? Будет врать, не будет врать?

    Почему я люблю прямой эфир? Потому что это жизнь. Потому что те вопросы, которые задаются, потом не вырежешь глаза человека, потому что ты не соврёшь в камеру. Камера раздевает. И самое интересное зрителям смотреть, как там [в глазах] что-то забегало. Что там в глазах? Есть жизнь, нет жизни? Будет врать, не будет врать?

    — Владислав Николаевич Листьев
14. «

    Все эти чудесные имена, все эти блистательные ребята — Константин Симонов, Евгений Долматовский, Борис Слуцкий — военкоры, политруки, бойцы, — они чуяли под собой, над собой, вокруг себя войну, причем не только Великую Отечественную, у них все это началось раньше, на всевозможных «аннексиях» — и собственно страну через войну познавали. Для русской литературы такое поведение было обычным. «Будет война – поеду на войну», – писал Чехов. Естественно, он поехал бы врачом, как, скажем, в свое время Константин Леонтьев. В этом смысле что-то надломилось совсем недавно: я даже толком не заметил когда. Ладно бы еще пацифисты повылезали бы отовсюду – у этих хотя бы убеждения есть, — нет, какие-то новые, удивительные существа: поэты вне политики, вне войны – ну вроде как не их царское дело обращать внимание на всякую там пулеметную трескотню. Вы можете себе вообразить Пушкина, или Блока, или Есенина, которые сказали бы о себе, что они «вне политики»? Да хоть даже и Бродского. Вне политики, вне империи, вне противостояния. А где тогда?

    Все эти чудесные имена, все эти блистательные ребята — Константин Симонов, Евгений Долматовский, Борис Слуцкий — военкоры, политруки, бойцы, — они чуяли под собой, над собой, вокруг себя войну, причем не только Великую Отечественную, у них все это началось раньше, на всевозможных «аннексиях» — и собственно страну через войну познавали. Для русской литературы такое поведение было обычным. «Будет война – поеду на войну», – писал Чехов. Естественно, он поехал бы врачом, как, скажем, в свое время Константин Леонтьев. В этом смысле что-то надломилось совсем недавно: я даже толком не заметил когда. Ладно бы еще пацифисты повылезали бы отовсюду – у этих хотя бы убеждения есть, — нет, какие-то новые, удивительные существа: поэты вне политики, вне войны – ну вроде как не их царское дело обращать внимание на всякую там пулеметную трескотню. Вы можете себе вообразить Пушкина, или Блока, или Есенина, которые сказали бы о себе, что они «вне политики»? Да хоть даже и Бродского. Вне политики, вне империи, вне противостояния. А где тогда?

    — Семен Владимирович Пегов · книга
15. «

    — Больше двух слов сможешь связать подряд? — Могу. — Хочешь быть журналистом?

    — Больше двух слов сможешь связать подряд? — Могу. — Хочешь быть журналистом?

    — редактор газеты · фильм
16. «

    Странные существа эти журналисты. Они должны быть невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу.

    Странные существа эти журналисты. Они должны быть невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу.

    — Джеффри Линдсей · книга
17. «

    Когда пишешь о войне, то для того, чтобы сохранить уважение к самому себе, надо время от времени подвергаться опасности наравне с другими.

    Когда пишешь о войне, то для того, чтобы сохранить уважение к самому себе, надо время от времени подвергаться опасности наравне с другими.

    — Грэм Грин · книга
18. «

    Их подслушивать позвали, а они еще и подглядывают.

    Их подслушивать позвали, а они еще и подглядывают.

    — Владимир Владимирович Путин
19. «

    Я был искренне удивлен, ибо знал, что Англия гордится своей самой независимой прессой, которая не боится критиковать даже премьера... — Независимость, мой друг, — это товар. А товар продается и покупается.

    Я был искренне удивлен, ибо знал, что Англия гордится своей самой независимой прессой, которая не боится критиковать даже премьера... — Независимость, мой друг, — это товар. А товар продается и покупается.

    — Гордон Лонсдейл · книга
20. «

    Мы полагаем, что есть только один способ защитить себя от игр и манипуляций — осведомлённость. Истинная сила заключена в знании. Способность вовремя распознать тревожные признаки может сохранить целую страну от завтрашнего хаоса. Это относится к каждому из нас, так как сегодня война приходит не только с танками и бомбами, она приходит с манипулятивными СМИ, с журналистикой, которая лжёт, скрывает и извращает факты. Которая больше ориентирована на производство новостей, чем на их освещение.

    Мы полагаем, что есть только один способ защитить себя от игр и манипуляций — осведомлённость. Истинная сила заключена в знании. Способность вовремя распознать тревожные признаки может сохранить целую страну от завтрашнего хаоса. Это относится к каждому из нас, так как сегодня война приходит не только с танками и бомбами, она приходит с манипулятивными СМИ, с журналистикой, которая лжёт, скрывает и извращает факты. Которая больше ориентирована на производство новостей, чем на их освещение.

    — Украина в огне (Ukraine on Fire) · фильм