191 цитата по теме «зима» без воды

Тема «зима» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 191 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Будет снег, Новый год — зима… Заразившись от нежного слова, Ты кого-то полюбишь снова. Но уже не сойдешь с ума.

   Будет снег, Новый год — зима… Заразившись от нежного слова, Ты кого-то полюбишь снова. Но уже не сойдешь с ума.
2. «

   Зима... В твоих глазах так непривычно, Но... Но всё в порядке, всё отлично!

   Зима... В твоих глазах так непривычно, Но... Но всё в порядке, всё отлично!
3. «

   Твари Моих неуемных фантазий Зимой становятся злее. Лелею Их. Чтобы не сглазить...

   Твари Моих неуемных фантазий Зимой становятся злее. Лелею Их. Чтобы не сглазить...

   — Яшка Казанова
4. «

   — А что было в том сне? — Что? — Ты сказал, что я тебе приснилась, а дальше? Расскажи мне, как именно. — Ты копала лопатой снег. Ты была девчонкой в ночной фланелевой рубашке. И ты прямо перед нашим домом чистила дорожку от снега. А я был снегом. Я был снегом. И всем, на что он падал и что он накрывал. Ты подцепила меня. Красной, большой лопатой. Ты меня подцепила.

   — А что было в том сне? — Что? — Ты сказал, что я тебе приснилась, а дальше? Расскажи мне, как именно. — Ты копала лопатой снег. Ты была девчонкой в ночной фланелевой рубашке. И ты прямо перед нашим домом чистила дорожку от снега. А я был снегом. Я был снегом. И всем, на что он падал и что он накрывал. Ты подцепила меня. Красной, большой лопатой. Ты меня подцепила.

   — Бен Стоун · фильм
5. «

   Мысленно сменить зиму на весну и влюбиться.

   Мысленно сменить зиму на весну и влюбиться.

   — Эльчин Сафарли · книга
6. «

   А ты идешь, твой нос укутан в шарф, и каблуки сбивают лёд с асфальта. И я срываюсь вслед, ускорив шаг, осатаневшей и голодной тварью.

   А ты идешь, твой нос укутан в шарф, и каблуки сбивают лёд с асфальта. И я срываюсь вслед, ускорив шаг, осатаневшей и голодной тварью.
7. «

   Просыпаюсь по телефону, бреюсь, чищу зубы, харкаю, умываюсь, вытираюсь насухо, ем яйцо. Утром есть что делать, раз есть лицо. Поздно вечером он говорит подруге, что зимою лучше всего на Юге; она, пристёгивая чулок, глядит в потолок. В этом году в феврале собачий холод. Птицы чернорабочей крик сужает Литейный мост. Туча вверху, как отдельный мозг.

   Просыпаюсь по телефону, бреюсь, чищу зубы, харкаю, умываюсь, вытираюсь насухо, ем яйцо. Утром есть что делать, раз есть лицо. Поздно вечером он говорит подруге, что зимою лучше всего на Юге; она, пристёгивая чулок, глядит в потолок. В этом году в феврале собачий холод. Птицы чернорабочей крик сужает Литейный мост. Туча вверху, как отдельный мозг.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   На острове не двигались дома, И холод плыл торжественно над валом. Была зима. Неверящий Фома Персты держал в её закате алом.

   На острове не двигались дома, И холод плыл торжественно над валом. Была зима. Неверящий Фома Персты держал в её закате алом.

   — Борис Юлианович Поплавский
9. «

   «Нет, я зимой — никуда. Доктор спросил меня при моих 15 градусах в комнате: «Какую Вы себе старость готовите?» Я отвечал: «Тёплую».

   «Нет, я зимой — никуда. Доктор спросил меня при моих 15 градусах в комнате: «Какую Вы себе старость готовите?» Я отвечал: «Тёплую».

   — Афанасий Афанасьевич Фет
10. «

    Если осенью намазать крышу сгущёнкой, то весной будут вкусные сосульки...

    Если осенью намазать крышу сгущёнкой, то весной будут вкусные сосульки...
11. «

    А зима будет большая... Вот, гляди-ка, за рекой Осень тихо умирает, Машет жёлтою рукой.

    А зима будет большая... Вот, гляди-ка, за рекой Осень тихо умирает, Машет жёлтою рукой.

    — Юрий Визбор
12. «

    Нам бы на Москву, Пусть десять раз она неладна. Закинуть надо б контрабандой Пару контейнеров тепла сердец.

    Нам бы на Москву, Пусть десять раз она неладна. Закинуть надо б контрабандой Пару контейнеров тепла сердец.
13. «

    Валенки наденешь, тулупчик из барана, шапку, башлычок, — мороз и не щиплет. Выйдешь — певучий звон. И звёзды. Калитку тронешь,— так и осыплет треском. Мороз! Снег синий, крепкий, попискивает тонко-тонко. По улице — сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух... — синий, серебрится пылью, дымный, звёздный.

    Валенки наденешь, тулупчик из барана, шапку, башлычок, — мороз и не щиплет. Выйдешь — певучий звон. И звёзды. Калитку тронешь,— так и осыплет треском. Мороз! Снег синий, крепкий, попискивает тонко-тонко. По улице — сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух... — синий, серебрится пылью, дымный, звёздный.

    — Иван Сергеевич Шмелев · книга
14. «

    Зато зимой особенно приятно быть кем-нибудь самым главным и валяться под одеялом, сколько заблагорассудится.

    Зато зимой особенно приятно быть кем-нибудь самым главным и валяться под одеялом, сколько заблагорассудится.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    Поздно ночью, зимой В один из далеких кварталов Возвращаюсь к себе, Разжигаю устало угли В неказистой ручной жаровне...

    Поздно ночью, зимой В один из далеких кварталов Возвращаюсь к себе, Разжигаю устало угли В неказистой ручной жаровне...

    — Маэда Югурэ
16. «

    Большие мохнатые снежинки сыпались с неба, украшая и без этого прекрасную Москву... Дороги превратились в сказочные тропы, украшенные золотыми бусинами огней... люди проносились мимо, улыбаясь кому-то или просто самим себе.

    Большие мохнатые снежинки сыпались с неба, украшая и без этого прекрасную Москву... Дороги превратились в сказочные тропы, украшенные золотыми бусинами огней... люди проносились мимо, улыбаясь кому-то или просто самим себе.

    — Олег Рой · книга
17. «

    Тайга там не бедная! Много всего растет, много чего бегает... Но все же это тайга. В горах снег выпадает уже в сентябре и лежит до самого мая. Может выпасть и лечь на несколько дней в июне. Зимой снег – по пояс, а морозы – под пятьдесят. Сибирь!

    Тайга там не бедная! Много всего растет, много чего бегает... Но все же это тайга. В горах снег выпадает уже в сентябре и лежит до самого мая. Может выпасть и лечь на несколько дней в июне. Зимой снег – по пояс, а морозы – под пятьдесят. Сибирь!

    — Василий Михайлович Песков · книга
18. «

    Можно любить зиму и нести в себе тепло, можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда.

    Можно любить зиму и нести в себе тепло, можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Если ночью выпал первый снег, пробуждаешься с чувством удивительной чудесной тишины. А выйдешь из дома — воздух и белая земля чисты, как в первый день творенья. Каждый звук: лай собаки, карканье вороны, колокольный звон — слышится удивительно ясно и остается сам по себе, как инкрустация на фоне тишины. И на девственной белизне земли первые человеческие и звериные следы, санные колеи выглядят, как заново прочерченные знаки судьбы. Цветастый головной платок, красные гусиные лапы, зеленые еловые ветки — всё цветное кажется в этой белизне происходящим из другого мира. На зимних дорогах мои собственные мысли являлись в виде мира подвижных красочных фигур, видимых мною со стороны. Когда мы маленькими детьми на нашем дворе рыли коридоры в сугробах, каким являлся мне снег звездоподобным и тёплым! А в сумерках всё тонуло в его голубизне. Это был экстаз! В более поздние годы, когда в быстром беге на лыжах или в санях сливались небо и земля, сознание расширялось. Ночью звёздочки снежинок под ногами блестели, как небесные звёзды наверху, — вас окружала пламенеющая сфера, на вас смотрели миллиарды ангельских глаз.

    Если ночью выпал первый снег, пробуждаешься с чувством удивительной чудесной тишины. А выйдешь из дома — воздух и белая земля чисты, как в первый день творенья. Каждый звук: лай собаки, карканье вороны, колокольный звон — слышится удивительно ясно и остается сам по себе, как инкрустация на фоне тишины. И на девственной белизне земли первые человеческие и звериные следы, санные колеи выглядят, как заново прочерченные знаки судьбы. Цветастый головной платок, красные гусиные лапы, зеленые еловые ветки — всё цветное кажется в этой белизне происходящим из другого мира. На зимних дорогах мои собственные мысли являлись в виде мира подвижных красочных фигур, видимых мною со стороны. Когда мы маленькими детьми на нашем дворе рыли коридоры в сугробах, каким являлся мне снег звездоподобным и тёплым! А в сумерках всё тонуло в его голубизне. Это был экстаз! В более поздние годы, когда в быстром беге на лыжах или в санях сливались небо и земля, сознание расширялось. Ночью звёздочки снежинок под ногами блестели, как небесные звёзды наверху, — вас окружала пламенеющая сфера, на вас смотрели миллиарды ангельских глаз.

    — Маргарита Сабашникова · книга
20. «

    А снег все валил и валил. Он стоял на крыльце и глядел на снежинки, танцующие в призрачном свете уличных фонарей. Он вспомнил где-то прочитанное — между ними никогда не найти двух одинаковых. Если такая изысканность свойственна обычной метели, что уж тогда удивляться происходящим событиям, носящим такие непредсказуемые обличия. Он размышлял о том, что каждый момент сегодняшнего дня был похож на аттракцион — положить голову прямо в пасть вьюги.

    А снег все валил и валил. Он стоял на крыльце и глядел на снежинки, танцующие в призрачном свете уличных фонарей. Он вспомнил где-то прочитанное — между ними никогда не найти двух одинаковых. Если такая изысканность свойственна обычной метели, что уж тогда удивляться происходящим событиям, носящим такие непредсказуемые обличия. Он размышлял о том, что каждый момент сегодняшнего дня был похож на аттракцион — положить голову прямо в пасть вьюги.

    — Клайв Баркер · книга