213 фраз Александра Дюмы, которые запоминаются

Подборка из 213 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Зато Арамис, хотя и могло показаться, что у него нет никаких тайн, был весь окутан таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, он тщательно обходил все относившееся к нему самому.

   Зато Арамис, хотя и могло показаться, что у него нет никаких тайн, был весь окутан таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, он тщательно обходил все относившееся к нему самому.

   — Три мушкетёра · книга
2. «

   Ах, вот что значит правда! Она жестокая подруга — вся в железных остриях, ранит того, кого коснется, а иногда и того, кто говорит ее.

   Ах, вот что значит правда! Она жестокая подруга — вся в железных остриях, ранит того, кого коснется, а иногда и того, кто говорит ее.

   — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
3. «

   Я слишком счастлив, чтобы быть веселым.

   Я слишком счастлив, чтобы быть веселым.

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

   — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

   — Атос · книга
5. «

   Он говорил себе, что ненависть людей, а не божия кара ввергла его в пропасть; он предавал этих неизвестных ему людей всем казням, какие только могло изобрести его пламенное воображение, и находил их слишком милостивыми и, главное, недостаточно продолжительными: ибо после казни наступает смерть, а в смерти – если не покой, то по крайней мере бесчувствие, похожее на покой.

   Он говорил себе, что ненависть людей, а не божия кара ввергла его в пропасть; он предавал этих неизвестных ему людей всем казням, какие только могло изобрести его пламенное воображение, и находил их слишком милостивыми и, главное, недостаточно продолжительными: ибо после казни наступает смерть, а в смерти – если не покой, то по крайней мере бесчувствие, похожее на покой.

   — Граф Монте-Кристо · книга
6. «

   Расспрашивая других, надо и самому приготовиться к вопросам с их стороны (аксиома любопытства).

   Расспрашивая других, надо и самому приготовиться к вопросам с их стороны (аксиома любопытства).

   — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
7. «

   Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь.

   Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь.

   — Габриэль д'Эксмес · книга
8. «

   Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

   Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

   — Граф Монте-Кристо · книга
9. «

   Неизвестность хуже всех казней в мире!

   Неизвестность хуже всех казней в мире!

   — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
10. «

    Отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу.

    Отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу.

    — аббат Фариа · книга
11. «

    Побаиваюсь я этих смертных приговоров при закрытых дверях в крепости, да еще со стороны таких противных рож, как те, что сидели перед нами.

    Побаиваюсь я этих смертных приговоров при закрытых дверях в крепости, да еще со стороны таких противных рож, как те, что сидели перед нами.

    — Аннибал де Коконнас · книга
12. «

    Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

    Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

    — Двадцать лет спустя · книга
13. «

    Только любимый монарх — монарх законный.

    Только любимый монарх — монарх законный.

    — Вильфор · книга
14. «

    Смерть — это врата, ведущие к погибели или к спасению.

    Смерть — это врата, ведущие к погибели или к спасению.

    — Арамис · книга
15. «

    Идеи не умирают, ваше величество, они порою дремлют, но они просыпаются еще более сильными, чем были до сна.

    Идеи не умирают, ваше величество, они порою дремлют, но они просыпаются еще более сильными, чем были до сна.

    — Граф Монте-Кристо · книга
16. «

    Народ — это голодный лев, который лижет только ту руку, что его кормит, кому бы она ни принадлежала.

    Народ — это голодный лев, который лижет только ту руку, что его кормит, кому бы она ни принадлежала.

    — Жильбер · книга
17. «

    После вас я больше всего на свете любил самого себя, то есть мое достоинство, ту силу, которая возносила меня над людьми; в этой силе была моя жизнь. Одно ваше слово сломило ее. Я должен умереть.

    После вас я больше всего на свете любил самого себя, то есть мое достоинство, ту силу, которая возносила меня над людьми; в этой силе была моя жизнь. Одно ваше слово сломило ее. Я должен умереть.

    — Граф Монте-Кристо · книга
18. «

    Каждая женщина скажет, что между красотой любовника и красотою мужа огромная разница.

    Каждая женщина скажет, что между красотой любовника и красотою мужа огромная разница.

    — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
19. «

    Тишина — это смертельный враг беспокойных сердец.

    Тишина — это смертельный враг беспокойных сердец.

    — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
20. «

    Бог хочет обращения грешника, а не его смерти.

    Бог хочет обращения грешника, а не его смерти.

    — Арамис · книга