28 мудрых мыслей Дмитрого Коломенского

Ниже 28 цитат Дмитрого Коломенского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.

   Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.
2. «

   Стояла зима, как стена, глазницы окон запирая, как тягостные времена. которым ни дна ни края.

   Стояла зима, как стена, глазницы окон запирая, как тягостные времена. которым ни дна ни края.
3. «

   Знаешь, я поживаю теперь хорошо - Не бывало давненько такого, Отошел от разлук, отдыхаю душой. И жена моя — клоун.

   Знаешь, я поживаю теперь хорошо - Не бывало давненько такого, Отошел от разлук, отдыхаю душой. И жена моя — клоун.
4. «

   Январский день. Морозцы голубы. Углы судьбы метельны и не резки. Идет старик, дробя процесс ходьбы На шаткие неровные отрзки.

   Январский день. Морозцы голубы. Углы судьбы метельны и не резки. Идет старик, дробя процесс ходьбы На шаткие неровные отрзки.
5. «

   Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.

   Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.
6. «

   Полночь осенняя. Дождь безнадежно осенний. Запах предзимья. Решетка ветвей заоконных. Тот, кто стоит в это время вверху надо всеми, Правит цифирь в бесконечных всемирных законах.

   Полночь осенняя. Дождь безнадежно осенний. Запах предзимья. Решетка ветвей заоконных. Тот, кто стоит в это время вверху надо всеми, Правит цифирь в бесконечных всемирных законах.
7. «

   Средь отречений и ложных учений Только индустрия развлечений Чем-то жива покуда.

   Средь отречений и ложных учений Только индустрия развлечений Чем-то жива покуда.
8. «

   Что будет дальше? Подойди, взгляни: Зима, зима, холодные огни, И небо осыпается с высот Так густо, что к утру, задравши лица, Мы различим структуру божьих сот - Сухую типографскую страницу.

   Что будет дальше? Подойди, взгляни: Зима, зима, холодные огни, И небо осыпается с высот Так густо, что к утру, задравши лица, Мы различим структуру божьих сот - Сухую типографскую страницу.
9. «

   — О чем огонь с огнем говорит? — Говорит, Что тело его горит и душа горит, Что пламя есть форма жизни, ее извод, И кто не горит — тот, в сущности, не живет.

   — О чем огонь с огнем говорит? — Говорит, Что тело его горит и душа горит, Что пламя есть форма жизни, ее извод, И кто не горит — тот, в сущности, не живет.
10. «

    Все уснуло. Сон полоской Пересек ночное дно. Спит Москва. Спит Заболоцкий, Ставший веточкой давно.

    Все уснуло. Сон полоской Пересек ночное дно. Спит Москва. Спит Заболоцкий, Ставший веточкой давно.
11. «

    Утром встаешь... Нет, не встаешь - в морду будильник бьешь. «Ерш твою медь! думаешь. — Ерш...» но ощущаешь брешь в сонной кулисе, и в эту дыру с детства трубят и горнят поутру: «Надо! Вставай! Поешь!»

    Утром встаешь... Нет, не встаешь - в морду будильник бьешь. «Ерш твою медь! думаешь. — Ерш...» но ощущаешь брешь в сонной кулисе, и в эту дыру с детства трубят и горнят поутру: «Надо! Вставай! Поешь!»
12. «

    По улице моей бежит мужчина, Смущая неокрепшие умы, Поскольку для пробега нет причины, А также шарфом в стиле хохломы. Предвестьем нерасчисленных событий Он выбежал и совершает бег, Хотя, казалось, мог бы просто выйти - Как гражданин страны, как человек. Куда бежит бегун? И есть ли точка, К которой добежать стремится он?

    По улице моей бежит мужчина, Смущая неокрепшие умы, Поскольку для пробега нет причины, А также шарфом в стиле хохломы. Предвестьем нерасчисленных событий Он выбежал и совершает бег, Хотя, казалось, мог бы просто выйти - Как гражданин страны, как человек. Куда бежит бегун? И есть ли точка, К которой добежать стремится он?
13. «

    Не шевелись: иллюзия так чиста, Правдоподобна, сладка — не спугни ее! Чуть обернешься — всемирная пустота Снизу бесстрастно взглянет в лицо твое.

    Не шевелись: иллюзия так чиста, Правдоподобна, сладка — не спугни ее! Чуть обернешься — всемирная пустота Снизу бесстрастно взглянет в лицо твое.
14. «

    Сегодня утром выглянул в окно - И вижу: лето красное пропело Отходную по самому себе, Плечом пожало, заключило : «Амен!» Ну то есть солнце, воздух и вода, Полгорода на даче и на пляже, Но все уже почуяли: хана!

    Сегодня утром выглянул в окно - И вижу: лето красное пропело Отходную по самому себе, Плечом пожало, заключило : «Амен!» Ну то есть солнце, воздух и вода, Полгорода на даче и на пляже, Но все уже почуяли: хана!
15. «

    Вредно быть счастливым с детства, навсегда войдя в режим Дома, дыма, мамы, рамы, растворенных в атмосфере. Носишь в сердце отсвет рая, зная: рай недостижим - Никуда не приживаясь, ничему уже не веря.

    Вредно быть счастливым с детства, навсегда войдя в режим Дома, дыма, мамы, рамы, растворенных в атмосфере. Носишь в сердце отсвет рая, зная: рай недостижим - Никуда не приживаясь, ничему уже не веря.
16. «

    То не славное море священный Байкал - То проспект, по которому всадник скакал. Так бывает всегда, чуть какой-то пижон Крикнет в медное рыло «ужо!»

    То не славное море священный Байкал - То проспект, по которому всадник скакал. Так бывает всегда, чуть какой-то пижон Крикнет в медное рыло «ужо!»
17. «

    Одна только музыка ныне Еще не залеплена грязью. Она, как оазис в пустыне, Торчит посреди безобразья, Как ангел средь кривды и фальши Стоит и не знает что дальше.

    Одна только музыка ныне Еще не залеплена грязью. Она, как оазис в пустыне, Торчит посреди безобразья, Как ангел средь кривды и фальши Стоит и не знает что дальше.
18. «

    Сказал «нет ничего прекрасней...» — и солгал, А все-таки сказал, изобразил накал Страстей. И что с того?

    Сказал «нет ничего прекрасней...» — и солгал, А все-таки сказал, изобразил накал Страстей. И что с того?
19. «

    Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».

    Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».
20. «

    Поэзия лживоязычна, Скульптура тиранолюбива, Продажен театр — лишь музыка Ступает по краю обрыва И, будто не ведая муки, Посредством неясной системы Связует абстрактные звуки В предельно конкретные темы. И все это в воздухе словно. И все без единого слова.

    Поэзия лживоязычна, Скульптура тиранолюбива, Продажен театр — лишь музыка Ступает по краю обрыва И, будто не ведая муки, Посредством неясной системы Связует абстрактные звуки В предельно конкретные темы. И все это в воздухе словно. И все без единого слова.