620 афоризмов Джона Рональда Руэла Толкина

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 620 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

   — Что произошло? — спросил он себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно.

   — Бильбо Бэггинс · книга
2. «

   Из всех зол и тягот, какие хранит в запасе судьба, нет ничего столь горького и позорного для мужа, как снискать любовь прекрасной и бесстрашной девы и не иметь возможности ответить ей тем же.

   Из всех зол и тягот, какие хранит в запасе судьба, нет ничего столь горького и позорного для мужа, как снискать любовь прекрасной и бесстрашной девы и не иметь возможности ответить ей тем же.

   — Арагорн · книга
3. «

   Время тогда тянулось медленно, а людей было меньше, поэтому большинство из них было чем-нибудь примечательно.

   Время тогда тянулось медленно, а людей было меньше, поэтому большинство из них было чем-нибудь примечательно.

   — Фермер Джайлс из Хэма · книга
4. «

   За Синие Горы, за белый туман В пещеры и норы уйдёт караван, За быстрые воды уйдём до восхода За кладом старинным из сказочных стран. ... За Синие Горы, за мрак и снега, Куда не ступала людская нога, За быстрые воды уйдём до восхода, Чтоб золото наше отнять у врага.

   За Синие Горы, за белый туман В пещеры и норы уйдёт караван, За быстрые воды уйдём до восхода За кладом старинным из сказочных стран. ... За Синие Горы, за мрак и снега, Куда не ступала людская нога, За быстрые воды уйдём до восхода, Чтоб золото наше отнять у врага.

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
5. «

   Она прекрасна — это выше слов! Она похожа то на большое дерево, то на легкий одуванчик. То она твердая, как алмаз, то мягкая, как лунный свет. Теплая, как луч солнца, и холодная, как иней под звездами. Гордая и далекая, как снежная вершина, и веселая, как девушка весной, с маргаритками в косах. Но все это — пустые слова, совсем неподходящие для нее.

   Она прекрасна — это выше слов! Она похожа то на большое дерево, то на легкий одуванчик. То она твердая, как алмаз, то мягкая, как лунный свет. Теплая, как луч солнца, и холодная, как иней под звездами. Гордая и далекая, как снежная вершина, и веселая, как девушка весной, с маргаритками в косах. Но все это — пустые слова, совсем неподходящие для нее.

   — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
6. «

   Возможно, образ паука связан с тем, что в детстве меня укусил тарантул; во всяком случае, если кому-то угодно так думать, — я ничуть не возражаю. Скажу лишь, что сам ничего о том не помню (если бы мне не рассказывали, забыл бы напрочь), а к паукам как таковым антипатии не испытываю, не давлю их и не топчу ногами. Наоборот — выпускаю на улицу тех, которых время от времени нахожу.

   Возможно, образ паука связан с тем, что в детстве меня укусил тарантул; во всяком случае, если кому-то угодно так думать, — я ничуть не возражаю. Скажу лишь, что сам ничего о том не помню (если бы мне не рассказывали, забыл бы напрочь), а к паукам как таковым антипатии не испытываю, не давлю их и не топчу ногами. Наоборот — выпускаю на улицу тех, которых время от времени нахожу.

   — Избранные письма · книга
7. «

   Может оно и смешно, да смеяться что-то не тянет.

   Может оно и смешно, да смеяться что-то не тянет.

   — Арагорн · книга
8. «

   Такая наползла темь, будто солнце и вовсе погасло. Но встанет солнце или нет, а время идет своим ходом.

   Такая наползла темь, будто солнце и вовсе погасло. Но встанет солнце или нет, а время идет своим ходом.

   — Солдат · книга
9. «

   Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

   Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

   — Король Тингол · книга
10. «

    После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

    После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

    — Гэндальф · книга
11. «

    Слезы бессчетные прольете вы; и Валар оградят от вас Валинор, и исторгнут вас, дабы даже эхо ваших рыданий не перешло гор. Гнев Валар лежит на Доме Феанора, и он ляжет на всякого, кто последует за ним, и настигнет их, на западе ли, на востоке ли. Клятва станет вести их — и предавать, и извратит самое сокровище, добыть которое они поклялись. Все начатое ими во имя добра, завершится лихом; и произойдет то от предательства брата братом и от боязни предательства. Обездоленными станут они навек. Несправедливо пролили вы кровь своих братьев и запятнали землю Амана. За кровь вы заплатите кровью и будете жить вне Амана под завесой Смерти. Ибо, хотя промыслом Эру вам не суждено умирать в Эа, и никакой болезни не одолеть вас, вы можете быть сражены и сражены будете — оружием, муками и скорбью; и ваши бесприютные души придут тогда в Мандос. Долго вам прибывать там, и тосковать по телам, и не найти сочувствия, хотя бы все, кого вы погубили, просили за вас. Те же, кто останется в Средиземье и не придет к Мандосу, устанут от мира, как от тяжкого бремени, истомятся и станут тенями печали для юного народа, что придет позже. Таково Слово Валар.

    Слезы бессчетные прольете вы; и Валар оградят от вас Валинор, и исторгнут вас, дабы даже эхо ваших рыданий не перешло гор. Гнев Валар лежит на Доме Феанора, и он ляжет на всякого, кто последует за ним, и настигнет их, на западе ли, на востоке ли. Клятва станет вести их — и предавать, и извратит самое сокровище, добыть которое они поклялись. Все начатое ими во имя добра, завершится лихом; и произойдет то от предательства брата братом и от боязни предательства. Обездоленными станут они навек. Несправедливо пролили вы кровь своих братьев и запятнали землю Амана. За кровь вы заплатите кровью и будете жить вне Амана под завесой Смерти. Ибо, хотя промыслом Эру вам не суждено умирать в Эа, и никакой болезни не одолеть вас, вы можете быть сражены и сражены будете — оружием, муками и скорбью; и ваши бесприютные души придут тогда в Мандос. Долго вам прибывать там, и тосковать по телам, и не найти сочувствия, хотя бы все, кого вы погубили, просили за вас. Те же, кто останется в Средиземье и не придет к Мандосу, устанут от мира, как от тяжкого бремени, истомятся и станут тенями печали для юного народа, что придет позже. Таково Слово Валар.

    — Намо Мандос · книга
12. «

    В те времена случались войны и совершались деяния, память о которых осталась лишь в легендах.

    В те времена случались войны и совершались деяния, память о которых осталась лишь в легендах.

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
13. «

    Бегут дороги вдаль и вдаль — Через поля, через овраг, Туда, где рек блестит хрусталь И где в пещерах правит мрак,

    Бегут дороги вдаль и вдаль — Через поля, через овраг, Туда, где рек блестит хрусталь И где в пещерах правит мрак,

    — Бильбо Бэггинс · книга
14. «

    Так скончался Белег Тугой Лук. Великий воин, искуснейший следопыт, вернейший друг, он пал от руки того, кого любил больше всех на свете.

    Так скончался Белег Тугой Лук. Великий воин, искуснейший следопыт, вернейший друг, он пал от руки того, кого любил больше всех на свете.

    — Сильмариллион · книга
15. «

    Я бы рад был спасти Шир, если у меня получится, хотя подчас тутошний народ кажется таким тупоголовым! Ничем их не проймешь! Вот и мелькала у меня мыслишка: шарахнуть бы их землетрясением, что ли, или драконов напустить для их же блага... Но теперь я так не думаю. Мне кажется, знай я, что где-то за спиной у меня родной Шир, что опасность ему не угрожает и живется там по-прежнему привольно – скитаться мне будет хоть чуточку, да легче. Я буду знать, что где-то еще есть клочок твердой, надежной земли, пусть мне самому уже не суждено ступить на него...

    Я бы рад был спасти Шир, если у меня получится, хотя подчас тутошний народ кажется таким тупоголовым! Ничем их не проймешь! Вот и мелькала у меня мыслишка: шарахнуть бы их землетрясением, что ли, или драконов напустить для их же блага... Но теперь я так не думаю. Мне кажется, знай я, что где-то за спиной у меня родной Шир, что опасность ему не угрожает и живется там по-прежнему привольно – скитаться мне будет хоть чуточку, да легче. Я буду знать, что где-то еще есть клочок твердой, надежной земли, пусть мне самому уже не суждено ступить на него...

    — Фродо Бэггинс · книга
16. «

    Я размышляю у огня, Как будущей весной Haш мир, простившийся с зимой, Простится и со мной.

    Я размышляю у огня, Как будущей весной Haш мир, простившийся с зимой, Простится и со мной.

    — Властелин Колец · книга
17. «

    Мастерство Дунаданов достигло необыкновенных высот. Им ничего не стоило пойти войной на злых королей Среднеземья и одолеть их, но Нуменор желал мира.

    Мастерство Дунаданов достигло необыкновенных высот. Им ничего не стоило пойти войной на злых королей Среднеземья и одолеть их, но Нуменор желал мира.

    — Сильмариллион · книга
18. «

    За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

    За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

    — Теоден · книга
19. «

    Гостей он любил, но он любил знакомых гостей и предпочитал приглашать их сам.

    Гостей он любил, но он любил знакомых гостей и предпочитал приглашать их сам.

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
20. «

    Никак флюгарка-петушок Хвост на ветру не мог поднять; «Что так нежарко?» — петушок Живой никак не мог понять. «Жизнь — дрянь!» воскликнул жестяной. «Все тлен!» — откликнулся живой. И стали хором жизнь ругать.

    Никак флюгарка-петушок Хвост на ветру не мог поднять; «Что так нежарко?» — петушок Живой никак не мог понять. «Жизнь — дрянь!» воскликнул жестяной. «Все тлен!» — откликнулся живой. И стали хором жизнь ругать.

    — Бильбо Бэггинс · книга