319 мыслей Джона Стейнбека без воды

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 319 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Карфаген вёл свои войны руками наёмных солдат, а мы, американцы, призываем наёмников на тяжёлую и чёрную работу. Надеюсь, не настанет такой день, когда нас возьмут в полон народы, не настолько спесивые, или обленившиеся, или изнеженные, чтобы склоняться к земле и подбирать с неё то, что мы едим.

   ... Карфаген вёл свои войны руками наёмных солдат, а мы, американцы, призываем наёмников на тяжёлую и чёрную работу. Надеюсь, не настанет такой день, когда нас возьмут в полон народы, не настолько спесивые, или обленившиеся, или изнеженные, чтобы склоняться к земле и подбирать с неё то, что мы едим.

   — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
2. «

   Надеюсь, у меня не настолько мелкая натура, чтобы радоваться, когда по мне скучают.

   Надеюсь, у меня не настолько мелкая натура, чтобы радоваться, когда по мне скучают.

   — Ли · книга
3. «

   Человек сливается воедино с тем местом, где живет.

   Человек сливается воедино с тем местом, где живет.

   — Гроздья гнева · книга
4. «

   — Убить способен любой, — заметил шериф. — Человек, что пистолет, надо только знать, где нажать.

   — Убить способен любой, — заметил шериф. — Человек, что пистолет, надо только знать, где нажать.

   — К востоку от Эдема · книга
5. «

   Не бывает так, чтобы денег хватало. Одно из двух: денег нет совсем или денег не хватает.

   Не бывает так, чтобы денег хватало. Одно из двух: денег нет совсем или денег не хватает.

   — Итен Хоули · книга
6. «

   Из всех Гамильтонов, если не считать Лизу, Оливия отличалась наибольшей цельностью натуры. Её религиозные воззрения представляли собой причудливую смесь: феи из ирландских сказок соседствовали в её теологической системе с ветхозаветным Иеговой, которого она в более поздние годы путала со своим отцом. Рай в представлении Оливии был уютным домом, который населяли её покойные родственники. Всё огорчительное в окружавшей её действительности Оливия попросту отметала, наотрез отказываясь верить, что такое существует, и когда её пытались переубедить, гневалась не на шутку. Как рассказывают, она однажды горько плакала, когда поняла, что не сможет одновременно плясать на двух балах. Один бал устраивали в Гринфилде, а другой, в ту же субботу, — за двадцать миль от Гринфилда, в Сан-Лукасе. <...> Она не желала верить, что такое невозможно, но была не в силах сокрушить этот огорчительный факт, а потому, рыдая от досады, не поехала ни в Гринфилд, ни в Сан-Лукас.

   Из всех Гамильтонов, если не считать Лизу, Оливия отличалась наибольшей цельностью натуры. Её религиозные воззрения представляли собой причудливую смесь: феи из ирландских сказок соседствовали в её теологической системе с ветхозаветным Иеговой, которого она в более поздние годы путала со своим отцом. Рай в представлении Оливии был уютным домом, который населяли её покойные родственники. Всё огорчительное в окружавшей её действительности Оливия попросту отметала, наотрез отказываясь верить, что такое существует, и когда её пытались переубедить, гневалась не на шутку. Как рассказывают, она однажды горько плакала, когда поняла, что не сможет одновременно плясать на двух балах. Один бал устраивали в Гринфилде, а другой, в ту же субботу, — за двадцать миль от Гринфилда, в Сан-Лукасе. <...> Она не желала верить, что такое невозможно, но была не в силах сокрушить этот огорчительный факт, а потому, рыдая от досады, не поехала ни в Гринфилд, ни в Сан-Лукас.

   — К востоку от Эдема · книга
7. «

   Тересина часто исповедовалась. Отец Рамон приходил из-за нее в отчаяние. Ведь он прекрасно видел, что в то время как руки, колени и губы Тересины каялись в прошлом грехе, её томные потупленные глаза, сверкнув из-под опущенных ресниц, обещали свершение нового.

   Тересина часто исповедовалась. Отец Рамон приходил из-за нее в отчаяние. Ведь он прекрасно видел, что в то время как руки, колени и губы Тересины каялись в прошлом грехе, её томные потупленные глаза, сверкнув из-под опущенных ресниц, обещали свершение нового.

   — Квартал Тортилья-Флэт · книга
8. «

   Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

   Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

   — Адам Траск · книга
9. «

   Поскольку утренняя месса закончилась и особых доходов не ожидалось, нищие, эти неутомимые философы, стремящиеся до конца постичь природу своих ближних, тоже примкнули к процессии, дабы проверить, что станет делать толстый ленивый доктор с ужаленным ребенком.

   Поскольку утренняя месса закончилась и особых доходов не ожидалось, нищие, эти неутомимые философы, стремящиеся до конца постичь природу своих ближних, тоже примкнули к процессии, дабы проверить, что станет делать толстый ленивый доктор с ужаленным ребенком.

   — О мышах и людях. Жемчужина · книга
10. «

    — Революция и коммунизм искоренят социальную несправедливость! — Так же как дезинфекция и профилактика искоренят болезни. — Нельзя смешивать деятельность людей и микробов. Есть большая разница. — А я вот большой разницы, Мак, не вижу.

    — Революция и коммунизм искоренят социальную несправедливость! — Так же как дезинфекция и профилактика искоренят болезни. — Нельзя смешивать деятельность людей и микробов. Есть большая разница. — А я вот большой разницы, Мак, не вижу.

    — Мак · книга
11. «

    — Кто согласится быть честным, но голодным? — сказал Ричард Фрост. — Дело не в голоде. Дело совсем в другом. Каждый волен выбирать между спасением души и всеми царствами мира, и почти все выбирают земные царства. Все да не все.

    — Кто согласится быть честным, но голодным? — сказал Ричард Фрост. — Дело не в голоде. Дело совсем в другом. Каждый волен выбирать между спасением души и всеми царствами мира, и почти все выбирают земные царства. Все да не все.

    — Консервный ряд · книга
12. «

    Я перешел к Аллену. Мне не удалось вспомнить его лито в детстве — радостное и восхищенное, убедившее меня в совершенстве человеческой природы. Он появился таким, каким стал, — угрюмым, чванливым, обидчивым, отчужденным и замкнувшимся в боли и растерянности своего взросления, поре жестокой и мучительной, когда ты набрасываешься на любого близкого человека, в том числе и на самого себя, словно пес, угодивший в капкан. Даже перед моим мысленным взором он не смог выбраться из своего плачевного состояния, и я отложил его в сторону, сказав только: я знаю. Я помню, каково это, и ничем не могу тебе помочь. Никто не может. Я могу лишь тебе сказать, что это закончится. Но ты не поверишь. Иди с миром, иди с моей любовью, хотя сейчас мы друг друга на дух не переносим.

    Я перешел к Аллену. Мне не удалось вспомнить его лито в детстве — радостное и восхищенное, убедившее меня в совершенстве человеческой природы. Он появился таким, каким стал, — угрюмым, чванливым, обидчивым, отчужденным и замкнувшимся в боли и растерянности своего взросления, поре жестокой и мучительной, когда ты набрасываешься на любого близкого человека, в том числе и на самого себя, словно пес, угодивший в капкан. Даже перед моим мысленным взором он не смог выбраться из своего плачевного состояния, и я отложил его в сторону, сказав только: я знаю. Я помню, каково это, и ничем не могу тебе помочь. Никто не может. Я могу лишь тебе сказать, что это закончится. Но ты не поверишь. Иди с миром, иди с моей любовью, хотя сейчас мы друг друга на дух не переносим.

    — Итен Аллен Хоули · книга
13. «

    Человек так устроен, что все крупные исторические события на своем веку — убийство эрц-герцога в Сараево, Мюнхенский договор, Сталинградскую битву — жаждет увязать, по дням и по часам, с событиями собственной жизни. Американец точно помнит, что именно делал в то время, когда японцы разбомбили Пирл-Харбор; а некоторые даже утверждают, что имели предчувствие.

    Человек так устроен, что все крупные исторические события на своем веку — убийство эрц-герцога в Сараево, Мюнхенский договор, Сталинградскую битву — жаждет увязать, по дням и по часам, с событиями собственной жизни. Американец точно помнит, что именно делал в то время, когда японцы разбомбили Пирл-Харбор; а некоторые даже утверждают, что имели предчувствие.

    — Благостный четверг · книга
14. «

    То, что лежало на запад, вселяло в меня страх, зато я горячо любил всё, что простиралось на восток. Объяснить такую странную предвзятость могу, пожалуй, лишь тем, что утро спускалось в долину с пиков Габилан, а ночь наползала с уступов Санта-Лусии. Я видел, где день рождается и где умирает — может быть, отсюда и разное отношение к двум горным хребтам.

    То, что лежало на запад, вселяло в меня страх, зато я горячо любил всё, что простиралось на восток. Объяснить такую странную предвзятость могу, пожалуй, лишь тем, что утро спускалось в долину с пиков Габилан, а ночь наползала с уступов Санта-Лусии. Я видел, где день рождается и где умирает — может быть, отсюда и разное отношение к двум горным хребтам.

    — К востоку от Эдема · книга
15. «

    Он был здоровый, сильный мужчина, и ему было нужно рядом женское тело, а оно тоже стоило денег — если, конечно, ты на этом теле не женат. Вздыханья, свиданья, помолвка, венчанье — со всем этим Сайрус управился за две недели, и наутро после свадьбы Алиса была уже беременна. Соседи не сочли женитьбу вдовца поспешной. В те времена мужчины обычно успевали за свою жизнь угробить три, а то и четыре жены, и ничего необычного никто в этом не усматривал.

    Он был здоровый, сильный мужчина, и ему было нужно рядом женское тело, а оно тоже стоило денег — если, конечно, ты на этом теле не женат. Вздыханья, свиданья, помолвка, венчанье — со всем этим Сайрус управился за две недели, и наутро после свадьбы Алиса была уже беременна. Соседи не сочли женитьбу вдовца поспешной. В те времена мужчины обычно успевали за свою жизнь угробить три, а то и четыре жены, и ничего необычного никто в этом не усматривал.

    — К востоку от Эдема · книга
16. «

    — Кого ты боишься? — Всех.

    — Кого ты боишься? — Всех.

    — Кино · книга
17. «

    У нас люди редко друг друга держатся, — сказал он задумчиво. — Не знаю почему. Может, в этом проклятом мире все боятся друг друга.

    У нас люди редко друг друга держатся, — сказал он задумчиво. — Не знаю почему. Может, в этом проклятом мире все боятся друг друга.

    — Рослый · книга
18. «

    — ... Разве это хорошо, чтобы жизнь проходила втуне? — А что мне остается? — Заново начни. — Боюсь я, Самюэл, — сказал Адам, обратясь к нему лицом. — Пусть уж лучше так и будет. Видно, нет во мне энергии, или храбрости нет.

    — ... Разве это хорошо, чтобы жизнь проходила втуне? — А что мне остается? — Заново начни. — Боюсь я, Самюэл, — сказал Адам, обратясь к нему лицом. — Пусть уж лучше так и будет. Видно, нет во мне энергии, или храбрости нет.

    — Самюэл Гамильтон · книга
19. «

    Правда бывает разная. ...если у вас курица на обед, все едят курятину, но одним достается белое мясо, а другим темное.

    Правда бывает разная. ...если у вас курица на обед, все едят курятину, но одним достается белое мясо, а другим темное.

    — Марджи Янг-Хант · книга
20. «

    Луна затопила ночь безбрежным светом, и холмы стояли, окутанные белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые.

    Луна затопила ночь безбрежным светом, и холмы стояли, окутанные белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые.

    — К востоку от Эдема · книга