368 фраз Джона Стейнбека, которые запоминаются

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 368 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Сколько, наверно, есть людей, на которых я всю жизнь смотрю и не вижу.

   Сколько, наверно, есть людей, на которых я всю жизнь смотрю и не вижу.

   — Зима тревоги нашей · книга
2. «

   Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

   Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

   — К востоку от Эдема · книга
3. «

   Может быть, вершин мудрости я достигаю в те минуты, когда знаю, что ничего не знаю.

   Может быть, вершин мудрости я достигаю в те минуты, когда знаю, что ничего не знаю.

   — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
4. «

   Мы обнаружили, что тысячи людей страдают острым «московитисом» — состоянием, при котором человек готов поверить в любой абсурд, отбросив очевидные факты. Со временем, конечно, мы убедились, что русские, в свою очередь, больны «вашингтонитисом», аналогичным заболеванием. Мы обнаружили, что в то время, как мы изображаем русских с хвостами и рогами, русские точно так же изображают нас.

   Мы обнаружили, что тысячи людей страдают острым «московитисом» — состоянием, при котором человек готов поверить в любой абсурд, отбросив очевидные факты. Со временем, конечно, мы убедились, что русские, в свою очередь, больны «вашингтонитисом», аналогичным заболеванием. Мы обнаружили, что в то время, как мы изображаем русских с хвостами и рогами, русские точно так же изображают нас.

   — Русский дневник · книга
5. «

   ...в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в её тёмной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются, решаются проблемы. При этом в человеке порой действуют нутряные силы, о которых он и сам не ведает. Как часто засыпаешь, полон непонятной тревоги и боли, а утром встаёшь с чувством широко и ясно открывшегося нового пути — и всё благодаря, быть может, этим тёмным глубинным процессам. И бывают утра, когда кровь вскипает восторгом, всё тело туго, электрически вибрирует от радости — а в мыслях ничего такого, что могло бы родить или оправдать эту радость.

   ...в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в её тёмной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются, решаются проблемы. При этом в человеке порой действуют нутряные силы, о которых он и сам не ведает. Как часто засыпаешь, полон непонятной тревоги и боли, а утром встаёшь с чувством широко и ясно открывшегося нового пути — и всё благодаря, быть может, этим тёмным глубинным процессам. И бывают утра, когда кровь вскипает восторгом, всё тело туго, электрически вибрирует от радости — а в мыслях ничего такого, что могло бы родить или оправдать эту радость.

   — К востоку от Эдема · книга
6. «

   — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

   — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

   — Адам Траск · книга
7. «

   У мира есть свой чердак, куда убрано множество старинных и прелестных вещей, которые мы не хотим иметь перед глазами, но не решаемся выбросить.

   У мира есть свой чердак, куда убрано множество старинных и прелестных вещей, которые мы не хотим иметь перед глазами, но не решаемся выбросить.

   — Итен Хоули · книга
8. «

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.
9. «

   Надеюсь, у меня не настолько мелкая натура, чтобы радоваться, когда по мне скучают.

   Надеюсь, у меня не настолько мелкая натура, чтобы радоваться, когда по мне скучают.

   — Ли · книга
10. «

    ...вы полагаете, что устремления людей приобретают важность лишь с определенного возраста? Разве у вас теперь чувства острей или мысли ясней, чем в десять лет? Разве звуки, краски, запахи мира вы воспринимаете так же ярко и живо, как тогда? (…) Время старит и печалит, и мало что дает человеку сверх этого.

    ...вы полагаете, что устремления людей приобретают важность лишь с определенного возраста? Разве у вас теперь чувства острей или мысли ясней, чем в десять лет? Разве звуки, краски, запахи мира вы воспринимаете так же ярко и живо, как тогда? (…) Время старит и печалит, и мало что дает человеку сверх этого.

    — К востоку от Эдема · книга
11. «

    Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

    Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

    — Зима тревоги нашей · книга
12. «

    — Друзья меня защитят. — Если это не причинит им неудобств и не подвергнет опасности.

    — Друзья меня защитят. — Если это не причинит им неудобств и не подвергнет опасности.

    — Кино · книга
13. «

    — Сдается мне, что Кудряш женился на потаскушке. — Не он первый, не он последний.

    — Сдается мне, что Кудряш женился на потаскушке. — Не он первый, не он последний.

    — Старик · книга
14. «

    Потребность рождает идею, идея рождает действие.

    Потребность рождает идею, идея рождает действие.

    — Гроздья гнева · книга
15. «

    — Ты говоришь ужасные вещи даже детям! — А они — мне. Вчера вечером Эллен спросила: «Папочка, когда мы разбогатеем?». Тем не менее я не ответил так, как следовало бы: «Мы разбогатеем скоро, но ты не справишься с богатством, так же как не справилась с бедностью». И это правда. В бедности она завистлива. В богатстве станет спесива. Деньги болезнь не излечат, изменятся лишь симптомы.

    — Ты говоришь ужасные вещи даже детям! — А они — мне. Вчера вечером Эллен спросила: «Папочка, когда мы разбогатеем?». Тем не менее я не ответил так, как следовало бы: «Мы разбогатеем скоро, но ты не справишься с богатством, так же как не справилась с бедностью». И это правда. В бедности она завистлива. В богатстве станет спесива. Деньги болезнь не излечат, изменятся лишь симптомы.

    — Итен Аллен Хоули · книга
16. «

    Астрологией она занялась оттого, что поняла: люди не станут следовать дельному совету мудрого друга, зато с готовностью послушаются далеких звезд, — даром что ученые утверждают, будто звездам нет до смертных никакого дела.

    Астрологией она занялась оттого, что поняла: люди не станут следовать дельному совету мудрого друга, зато с готовностью послушаются далеких звезд, — даром что ученые утверждают, будто звездам нет до смертных никакого дела.

    — Благостный четверг · книга
17. «

    Конечно, нет правил без исключений, только чаще всего, если парень старается тебя напугать, то он сам трус.

    Конечно, нет правил без исключений, только чаще всего, если парень старается тебя напугать, то он сам трус.

    — Мак · книга
18. «

    Рассвет наступил быстро: сумрак превратился в полусвет, полусвет — в сияние. Наконец небо заполыхало — это из залива встало солнце.

    Рассвет наступил быстро: сумрак превратился в полусвет, полусвет — в сияние. Наконец небо заполыхало — это из залива встало солнце.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга
19. «

    Никакой дар не завоюет тебе уважения, если ты отнял у другого самоуважение.

    Никакой дар не завоюет тебе уважения, если ты отнял у другого самоуважение.

    — К востоку от Эдема · книга
20. «

    Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.

    Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.

    — Зима тревоги нашей · книга