28 фраз Джонатана Кэрролла, которые запоминаются

Ниже 28 цитат Джонатана Кэрролла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Быть может, слезы – неизбежный спутник настоящей любви? Многие плачут не только от горя, но и от радости.

   Быть может, слезы – неизбежный спутник настоящей любви? Многие плачут не только от горя, но и от радости.

   — Белые яблоки · книга
2. «

   Человек может сделать десять гадостей, потом одно доброе дело — и ему вновь открыты сердца людей. Но если, наоборот, — сперва десять добрых дел, потом одно дурное — тебе больше не доверяют. Если ты негодяй, они помнят хорошее. Если ты симпатяга, то помнят плохое. Каждый сам роет себе яму, верно?..

   Человек может сделать десять гадостей, потом одно доброе дело — и ему вновь открыты сердца людей. Но если, наоборот, — сперва десять добрых дел, потом одно дурное — тебе больше не доверяют. Если ты негодяй, они помнят хорошее. Если ты симпатяга, то помнят плохое. Каждый сам роет себе яму, верно?..

   — По ту сторону безмолвия · книга
3. «

   Любить Жако было всё равно, что сидеть на холодном камне — ты отдаешь ему всё своё тепло, а взамен не получаешь ничего. В результате остаешься с отмороженной задницей.

   Любить Жако было всё равно, что сидеть на холодном камне — ты отдаешь ему всё своё тепло, а взамен не получаешь ничего. В результате остаешься с отмороженной задницей.

   — Свадьба палочек · книга
4. «

   Ты всю жизнь перемещаешь кусочки мозаики вверх и вниз, вправо и влево, пытаясь исправить общий вид картины. И порой это удается, все выглядит безупречно. Но лишь на недолгое время. Становишься старше, что то в жизни меняется, и вот настает срок опять исправить рисунок.

   Ты всю жизнь перемещаешь кусочки мозаики вверх и вниз, вправо и влево, пытаясь исправить общий вид картины. И порой это удается, все выглядит безупречно. Но лишь на недолгое время. Становишься старше, что то в жизни меняется, и вот настает срок опять исправить рисунок.

   — Белые яблоки · книга
5. «

   Любовь, как это ни печально, является одним из мощнейших рычагов, при помощи которого можно управлять многими, она овладевает душой человека с такой же легкостью, как мысль о неизбежной смерти, и столь же сильно эту душу смущает.

   Любовь, как это ни печально, является одним из мощнейших рычагов, при помощи которого можно управлять многими, она овладевает душой человека с такой же легкостью, как мысль о неизбежной смерти, и столь же сильно эту душу смущает.

   — Белые яблоки · книга
6. «

   Нравственность по большой части просто маскировка трусости. Мы избегаем дурных поступков не потому, что считаем их аморальными; на самом деле нас пугает незнание — сколько там до дна. Ох, много; упадешь с такой высоты — расшибешься насмерть. Но иногда после этого падения удается выжить, и мир, там внизу, оказывается в миллион раз лучше, чем тот, в котором ты живешь сейчас.

   Нравственность по большой части просто маскировка трусости. Мы избегаем дурных поступков не потому, что считаем их аморальными; на самом деле нас пугает незнание — сколько там до дна. Ох, много; упадешь с такой высоты — расшибешься насмерть. Но иногда после этого падения удается выжить, и мир, там внизу, оказывается в миллион раз лучше, чем тот, в котором ты живешь сейчас.

   — Свадьба палочек · книга
7. «

   Смерть хотя и глупа, но очень настырна.

   Смерть хотя и глупа, но очень настырна.

   — Белые яблоки · книга
8. «

   Великая любовь никогда по-настоящему не кончается. В неё можно стрелять из пистолета или запихивать в угол самого тёмного чулана в глубине души, но она умна, хитра и изворотлива, она сумеет выжить. Любовь сумеет выжить и потрясти нас внезапным появлением тогда, когда мы совершенно уверены, что она мертва или, по крайней мере, надёжно упрятана под грудами прочих вещей.

   Великая любовь никогда по-настоящему не кончается. В неё можно стрелять из пистолета или запихивать в угол самого тёмного чулана в глубине души, но она умна, хитра и изворотлива, она сумеет выжить. Любовь сумеет выжить и потрясти нас внезапным появлением тогда, когда мы совершенно уверены, что она мертва или, по крайней мере, надёжно упрятана под грудами прочих вещей.

   — По ту сторону безмолвия · книга
9. «

   Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

   Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

   — Свадьба палочек · книга
10. «

    А в любви человек не одинок. Любовь исключает одиночество. ... Когда двое любят друг друга, одиночество перестает существовать.

    А в любви человек не одинок. Любовь исключает одиночество. ... Когда двое любят друг друга, одиночество перестает существовать.

    — Белые яблоки · книга
11. «

    Любовь сильнее смерти. Надежда умирает последней. Уж давно бы пора начать пользоваться ремнем безопасности для сердца. Дорога опасна, а мы, идиотки, никогда не пристегиваемся.

    Любовь сильнее смерти. Надежда умирает последней. Уж давно бы пора начать пользоваться ремнем безопасности для сердца. Дорога опасна, а мы, идиотки, никогда не пристегиваемся.

    — Свадьба палочек · книга
12. «

    Любая вещь, безраздельно принадлежащая нам одним, подчеркивает нашу неповторимость.

    Любая вещь, безраздельно принадлежащая нам одним, подчеркивает нашу неповторимость.

    — Кости Луны · книга
13. «

    Время вечно шепчется у нас за спиной. Внешне оно дружелюбно и рассудительно, оно без колебаний старается помочь, чем может. Но, стоит нам отвернуться, и оно крадет наши жизни, а потом рассказывает про нас же украденным кусочкам всякие нехорошие вещи.

    Время вечно шепчется у нас за спиной. Внешне оно дружелюбно и рассудительно, оно без колебаний старается помочь, чем может. Но, стоит нам отвернуться, и оно крадет наши жизни, а потом рассказывает про нас же украденным кусочкам всякие нехорошие вещи.

    — Дитя в небе · книга
14. «

    Лишь очутившись в собственной постели, мы остаемся один на один с нашими тайнами и теми внутренними голосами, которые неизменно желают нам спокойной ночи и доброго утра.

    Лишь очутившись в собственной постели, мы остаемся один на один с нашими тайнами и теми внутренними голосами, которые неизменно желают нам спокойной ночи и доброго утра.

    — Белые яблоки · книга
15. «

    Знаешь, что остается для меня загадкой? Любовь. Стоит мне начать понемногу в этом разбираться, как что то вдруг происходит, все меняется, и я опять ничего не понимаю.

    Знаешь, что остается для меня загадкой? Любовь. Стоит мне начать понемногу в этом разбираться, как что то вдруг происходит, все меняется, и я опять ничего не понимаю.

    — Белые яблоки · книга
16. «

    Влюбись — и каждый предмет, каждый человек, каждое слово вдруг начинают твердить одно: «любовь». Потеряй любимую — и происходит то же самое.

    Влюбись — и каждый предмет, каждый человек, каждое слово вдруг начинают твердить одно: «любовь». Потеряй любимую — и происходит то же самое.

    — По ту сторону безмолвия · книга
17. «

    Я не считаю, что жизнь меня балует, но, по крайней мере, знаю, что надежда нам подконтрольна. Мы можем ее усиливать и убавлять, как струю воды поворотом крана. Свой я всегда стараюсь держать открытым до предела.

    Я не считаю, что жизнь меня балует, но, по крайней мере, знаю, что надежда нам подконтрольна. Мы можем ее усиливать и убавлять, как струю воды поворотом крана. Свой я всегда стараюсь держать открытым до предела.

    — Свадьба палочек · книга
18. «

    А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть. Навеки.

    А прошлое, к сожалению, величина постоянная. Что было, то есть. Навеки.

    — Белые яблоки · книга
19. «

    Я знаю только, что жизнь — это цепь убывающих возможностей, и в самом ее конце ты обречена долгие дни просиживать в кресле, уставясь в одну точку.

    Я знаю только, что жизнь — это цепь убывающих возможностей, и в самом ее конце ты обречена долгие дни просиживать в кресле, уставясь в одну точку.

    — Свадьба палочек · книга
20. «

    Женщины, которых я знал, они были вроде вот этого стакана воды. А ты — океан.

    Женщины, которых я знал, они были вроде вот этого стакана воды. А ты — океан.

    — Белые яблоки · книга