153 цитаты Джозефа Редьярда Киплинга, которые стоит перечитать

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 153 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Земли на Страшный господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что племя, Родина, Род, Коль сильный с сильным лицом к лицу, у края земли встаёт?

   О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Земли на Страшный господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что племя, Родина, Род, Коль сильный с сильным лицом к лицу, у края земли встаёт?
2. «

   I cannot check my girlish blush, My color comes and goes; I redden to my finger-tips, And sometimes to my nose. But She is white where white should be, And red where red should shine. The blush that flies at seventeen Is fixed at forty-nine.

   I cannot check my girlish blush, My color comes and goes; I redden to my finger-tips, And sometimes to my nose. But She is white where white should be, And red where red should shine. The blush that flies at seventeen Is fixed at forty-nine.
3. «

   Гордость — удел всех городов, Каждый город безмерно горд: Здесь — гора и зелень садов, Там — судами забитый порт.

   Гордость — удел всех городов, Каждый город безмерно горд: Здесь — гора и зелень садов, Там — судами забитый порт.
4. «

   Don’t—don’t—don’t—don’t—look at what’s in front of you. (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again); Men—men—men—men—men go mad with watchin' em, An' there's no discharge in the war!

   Don’t—don’t—don’t—don’t—look at what’s in front of you. (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again); Men—men—men—men—men go mad with watchin' em, An' there's no discharge in the war!
5. «

   Для восхищенья, для труда, Для взора — мир не обозрим, Мне в нем судьбой была беда, Но силы нет расстаться с ним.

   Для восхищенья, для труда, Для взора — мир не обозрим, Мне в нем судьбой была беда, Но силы нет расстаться с ним.
6. «

   Что есть, то уже было. То, что будет, — это только забытый год, вернувшийся назад.

   Что есть, то уже было. То, что будет, — это только забытый год, вернувшийся назад.

   — Каа · книга
7. «

   Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор. Не смейте котиков стрелять у русских Командор!

   Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор. Не смейте котиков стрелять у русских Командор!
8. «

   — Человек с железным здоровьем даже не знает, есть ли у него печень. Просто-напросто я малость встревожен общим положением дел. Наверное, душа не на месте. — Человек с железным здоровьем даже не знает, есть ли у него душа. Да и к чему тебе такая роскошь?

   — Человек с железным здоровьем даже не знает, есть ли у него печень. Просто-напросто я малость встревожен общим положением дел. Наверное, душа не на месте. — Человек с железным здоровьем даже не знает, есть ли у него душа. Да и к чему тебе такая роскошь?

   — Свет погас · книга
9. «

   – Бык, внесённый в виде платы десять лет тому назад? – послышались в стае ворчащие голоса. – Какое нам дело до костей, которым минуло десять лет? – Или до честного слова? – сказала Багира, оскалив белые зубы. – Правильно вас зовут Свободным Народом!

   – Бык, внесённый в виде платы десять лет тому назад? – послышались в стае ворчащие голоса. – Какое нам дело до костей, которым минуло десять лет? – Или до честного слова? – сказала Багира, оскалив белые зубы. – Правильно вас зовут Свободным Народом!

   — волки · книга
10. «

    Мужчина помнит трех женщин: первую, последнюю и одну.

    Мужчина помнит трех женщин: первую, последнюю и одну.
11. «

    [Нильгау исполнил «Лоцман на Ганге»] — И отчего это такой вздор тревожит душу? — сказал Дик, пересаживая Дружка с коленей к себе на грудь. — Смотря какую душу, — отозвался Торпенхау. — Душу человека, который ездил взглянуть на море, — сказал Нильгау. — Я не знал, что оно взволнует меня столь глубоко. — Это говорят все мужчины перед прощанием с женщиной. Но легче расстаться с тремя женщинами, чем со смыслом своей жизни и со своей стихией. — Да ведь женщина может стать... — едва не проговорился Дик. — Смыслом жизни, — заметил Торпенхау. — Нет, ей это не дано. — По лицу его скользнула мрачная тень. — Она только твердит о своем сочувствии, о желании помочь в работе и обо всем том, с чем мужчина легко может совладать сам. А потом присылает по пять записок на дню, справляясь, почему это ты, негодник этакий, не торчишь подле нее, не теряешь драгоценное время.

    [Нильгау исполнил «Лоцман на Ганге»] — И отчего это такой вздор тревожит душу? — сказал Дик, пересаживая Дружка с коленей к себе на грудь. — Смотря какую душу, — отозвался Торпенхау. — Душу человека, который ездил взглянуть на море, — сказал Нильгау. — Я не знал, что оно взволнует меня столь глубоко. — Это говорят все мужчины перед прощанием с женщиной. Но легче расстаться с тремя женщинами, чем со смыслом своей жизни и со своей стихией. — Да ведь женщина может стать... — едва не проговорился Дик. — Смыслом жизни, — заметил Торпенхау. — Нет, ей это не дано. — По лицу его скользнула мрачная тень. — Она только твердит о своем сочувствии, о желании помочь в работе и обо всем том, с чем мужчина легко может совладать сам. А потом присылает по пять записок на дню, справляясь, почему это ты, негодник этакий, не торчишь подле нее, не теряешь драгоценное время.

    — Свет погас · книга
12. «

    «…ибо прежде Евы была Лилит»

    «…ибо прежде Евы была Лилит»
13. «

    Женщина способна простить мужчину, который погубил ее работу, дело всей ее жизни, если только он дарит ей свою любовь; мужчина может простить всякого, кто погубит его единственную любовь, но никогда не простит уничтожения своей работы.

    Женщина способна простить мужчину, который погубил ее работу, дело всей ее жизни, если только он дарит ей свою любовь; мужчина может простить всякого, кто погубит его единственную любовь, но никогда не простит уничтожения своей работы.

    — Свет погас · книга
14. «

    Вниманья молодых людей Не привлекаю я, А с ней танцуют те, кто ей Годятся в сыновья. Берём мы рикшу — так за ним Тут каждый сбегать рад: Ведь мне всего семнадцать лет, А ей — под пятьдесят.

    Вниманья молодых людей Не привлекаю я, А с ней танцуют те, кто ей Годятся в сыновья. Берём мы рикшу — так за ним Тут каждый сбегать рад: Ведь мне всего семнадцать лет, А ей — под пятьдесят.
15. «

    Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.

    Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.
16. «

    Нет большего унижения, чем попасть в руки человека, который может сделать со своей жертвой все, что ему угодно, но избивать ее и не думает.

    Нет большего унижения, чем попасть в руки человека, который может сделать со своей жертвой все, что ему угодно, но избивать ее и не думает.

    — Свет погас · книга
17. «

    Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).

    Жил-был дурак. Он молился всерьёз (Впрочем, как Вы и Я). Тряпкам, костям и пучку волос - Все это пустою бабой звалось, Но дурак её звал Королевой Роз (Впрочем, как Вы и Я).
18. «

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.
19. «

    Бывает друг, сказал Соломон, который больше чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибешься стократ. Девяносто девять узрят в тебе лишь собственный грех, И только сотый рядом с тобою встанет — один против всех.

    Бывает друг, сказал Соломон, который больше чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибешься стократ. Девяносто девять узрят в тебе лишь собственный грех, И только сотый рядом с тобою встанет — один против всех.
20. «

    ....заведующий отделом иллюстраций в этом разнесчастном журнальчике сказал, что подписчикам такое не понравится. Мой солдат очень уж свиреп, и груб, и разъярен — будто человек, который сражается за свою жизнь, бывает кроток, как ягненок. Желательно что-нибудь более мирное, и яркими красками. Я мог бы много чего на это возразить, но больше смысла разговаривать с ослом, чем с заведующим отделом иллюстраций. Я забрал назад свой «Последний выстрел». И вот полюбуйся! Я одел солдата в красный мундир, новехонький, без единого пятнышка. И теперь это — Искусство. Я обул его в сапоги, которые жирно наваксил, — обрати внимание, как они блестят. Это — тоже Искусство. Я вычистил ему винтовку — ведь винтовки на войне всегда тщательно вычищены, — этого тоже требует Искусство. Я надраил его шлем — так непременно делают в разгаре боевых действий, и без этого нельзя обойтись в Искусстве. Я побрил его, вымыл ему руки, придал сытый, благополучный вид. Вышла картинка из альбома военного портного. Цена, хвала всевышнему, возросла вдвое против первоначальной, весьма умеренной.

    ....заведующий отделом иллюстраций в этом разнесчастном журнальчике сказал, что подписчикам такое не понравится. Мой солдат очень уж свиреп, и груб, и разъярен — будто человек, который сражается за свою жизнь, бывает кроток, как ягненок. Желательно что-нибудь более мирное, и яркими красками. Я мог бы много чего на это возразить, но больше смысла разговаривать с ослом, чем с заведующим отделом иллюстраций. Я забрал назад свой «Последний выстрел». И вот полюбуйся! Я одел солдата в красный мундир, новехонький, без единого пятнышка. И теперь это — Искусство. Я обул его в сапоги, которые жирно наваксил, — обрати внимание, как они блестят. Это — тоже Искусство. Я вычистил ему винтовку — ведь винтовки на войне всегда тщательно вычищены, — этого тоже требует Искусство. Я надраил его шлем — так непременно делают в разгаре боевых действий, и без этого нельзя обойтись в Искусстве. Я побрил его, вымыл ему руки, придал сытый, благополучный вид. Вышла картинка из альбома военного портного. Цена, хвала всевышнему, возросла вдвое против первоначальной, весьма умеренной.

    — Свет погас · книга