70 лучших цитат — Джозеф Редьярд Киплинг

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 70 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Этот мир не так важен, чтобы столько людей погибало от переутомления.

   Этот мир не так важен, чтобы столько людей погибало от переутомления.
2. «

   Неси же бремя Белых — Не право королей... Твоим уделом будет, тот труд, что всех трудней. И то, что здесь ты строил, пока хватало сил, Пусть памятником будет, всем тем, кто не дожил.

   Неси же бремя Белых — Не право королей... Твоим уделом будет, тот труд, что всех трудней. И то, что здесь ты строил, пока хватало сил, Пусть памятником будет, всем тем, кто не дожил.
3. «

   Count—count—count—count—the bullets in the bandoliers. If—your—eyes—drop—they will get atop o' you! (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again) — There's no discharge in the war!

   Count—count—count—count—the bullets in the bandoliers. If—your—eyes—drop—they will get atop o' you! (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again) — There's no discharge in the war!
4. «

   «…ибо прежде Евы была Лилит»

   «…ибо прежде Евы была Лилит»
5. «

   Следствия наших поступков простираются бесконечно в пространстве и времени. Стоит хотя бы слегка задеть жизнь другого смертного, и воздействие нашей личности, как круги по воде, расходится и расходится в запредельность, так что сами далёкие боги не ведают, затухнет ли где это сотрясение.

   Следствия наших поступков простираются бесконечно в пространстве и времени. Стоит хотя бы слегка задеть жизнь другого смертного, и воздействие нашей личности, как круги по воде, расходится и расходится в запредельность, так что сами далёкие боги не ведают, затухнет ли где это сотрясение.

   — Воскресенье на родине · книга
6. «

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.
7. «

   — И ты никогда не хотел ничего другого? — О, тысячу раз хотел! Выпрямленную спину и сомкнутые колени, быструю руку и верный глаз, и то, что делает мужчину мужчиной! О, ушедшие дни, когда моя сила была со мной! — Эта сила — не сила, а слабость.

   — И ты никогда не хотел ничего другого? — О, тысячу раз хотел! Выпрямленную спину и сомкнутые колени, быструю руку и верный глаз, и то, что делает мужчину мужчиной! О, ушедшие дни, когда моя сила была со мной! — Эта сила — не сила, а слабость.

   — Ким · книга
8. «

   Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты убечь норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!

   Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты убечь норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!
9. «

   Великие вещи, две, как одна: Во-первых — Любовь, во-вторых — Война, Но конец Войны затерялся в крови - Мое сердце, давай говорить о Любви!

   Великие вещи, две, как одна: Во-первых — Любовь, во-вторых — Война, Но конец Войны затерялся в крови - Мое сердце, давай говорить о Любви!
10. «

    Где хмурое море ползет в залив меж береговых кряжей, Где бродит голубой песец, там матки ведут голышей. Ярясь от похоти, секачи ревут до сентября, А после неведомой тропой уходят опять в моря. Скалы голы, звери черны, льдом покрылась мель, И пазори играют в ночи, пока шумит метель. Ломая айсберги, лед круша, слышит угрюмый бог, Как плачет лис и северный вихрь трубит в свой снежный рог.

    Где хмурое море ползет в залив меж береговых кряжей, Где бродит голубой песец, там матки ведут голышей. Ярясь от похоти, секачи ревут до сентября, А после неведомой тропой уходят опять в моря. Скалы голы, звери черны, льдом покрылась мель, И пазори играют в ночи, пока шумит метель. Ломая айсберги, лед круша, слышит угрюмый бог, Как плачет лис и северный вихрь трубит в свой снежный рог.
11. «

    Лучше быть растерзанным зверями, чем убитым людьми.

    Лучше быть растерзанным зверями, чем убитым людьми.

    — Маугли. Книга Джунглей · книга
12. «

    Молодым всегда нужно видеть, за чем они гонятся.

    Молодым всегда нужно видеть, за чем они гонятся.

    — Пес Реведжер · книга
13. «

    Перестали в кирпич солому класть - Это первой сделала наша часть, Это дело господа инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

    Перестали в кирпич солому класть - Это первой сделала наша часть, Это дело господа инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.
14. «

    Для восхищенья, для труда, Для взора — мир не обозрим, Мне в нем судьбой была беда, Но силы нет расстаться с ним.

    Для восхищенья, для труда, Для взора — мир не обозрим, Мне в нем судьбой была беда, Но силы нет расстаться с ним.
15. «

    А в Иокогаме сквозь чад твердят, Сквозь водочный дух вслух, Про скрытый бой у скрытых скал, Где шел «Сполох» и «Балтику» гнал, а «Штральзунд» стоял против двух.

    А в Иокогаме сквозь чад твердят, Сквозь водочный дух вслух, Про скрытый бой у скрытых скал, Где шел «Сполох» и «Балтику» гнал, а «Штральзунд» стоял против двух.
16. «

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.

    Тигр, Пантера, Медведь — князья; с ними — мир на века! Не тревожь Слона, не дразни Кабана в зарослях тростника! Если стае твоей с чужой не разойтись никак, Не горячись, в драку не рвись — жди, как решит Вожак.
17. «

    Когда все умрут, тогда только кончится Большая Игра.

    Когда все умрут, тогда только кончится Большая Игра.

    — Ким · книга
18. «

    Мохнатый шмель — на душистый хмель, Мотылек — на вьюнок луговой, А цыган идет, куда воля ведет, За своей цыганской звездой! <...> Дикий вепрь — в глушь торфяных болот, Цапля серая — в камыши. А цыганская дочь — за любимым в ночь, По родству бродяжьей души.

    Мохнатый шмель — на душистый хмель, Мотылек — на вьюнок луговой, А цыган идет, куда воля ведет, За своей цыганской звездой! <...> Дикий вепрь — в глушь торфяных болот, Цапля серая — в камыши. А цыганская дочь — за любимым в ночь, По родству бродяжьей души.
19. «

    Никогда чрезмерно не зацикливайтесь на деньгах, власти или славе. Однажды вы повстречаете человека, для которого всё это не имеет значения. И тогда вы поймёте, как вы бедны.

    Никогда чрезмерно не зацикливайтесь на деньгах, власти или славе. Однажды вы повстречаете человека, для которого всё это не имеет значения. И тогда вы поймёте, как вы бедны.
20. «

    Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

    Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком. Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу. — Встань, собака, — приказал Маугли Шер Хану. — Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть. Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему. — Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем. Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак. Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку. Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал. — Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей! Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана. Дальше: Акела может жить где и как ему угодно. Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого. И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню. Вот так!

    — Маугли · книга