90 цитат Елены Генриховны Гуро о смысле жизни

Елена Генриховна Гуро — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 90 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пришло б начало новой поры, Открылись бы страны. Тут же в комнате прятался конец клубка вещей, затертый недобрым вчерашним днем порядком дней. Тут же рядом в комнате он был! Я вдруг поверил! — что так. И бояться не надо ничего, но искать надо тайный знак. И я принял на веру; не боясь глядел теперь на замкнутый комнаты квадрат... На мертвую дверь.

   Пришло б начало новой поры, Открылись бы страны. Тут же в комнате прятался конец клубка вещей, затертый недобрым вчерашним днем порядком дней. Тут же рядом в комнате он был! Я вдруг поверил! — что так. И бояться не надо ничего, но искать надо тайный знак. И я принял на веру; не боясь глядел теперь на замкнутый комнаты квадрат... На мертвую дверь.
2. «

   Город большой, — толку-учий!

   Город большой, — толку-учий!
3. «

   Над нами, фрачными, корсетными, крахмальными, ты запел песню родины. Ты из нас, фрачных, корсетных, выманил воздух морозной родины. Вот из голой шейки девушки вышло озеро, задутое инеем. Вот из красного уха мужчины вышло облако и часть леса, а женщина выпустила из головы сосны, а я дорогу и парня в валенках. И пришёл мох с болота и мороз. Полетели по снегу дровни — Эх-на! Полетели целиной — Эх-на! Через ухабы поскакали — Эх-на!

   Над нами, фрачными, корсетными, крахмальными, ты запел песню родины. Ты из нас, фрачных, корсетных, выманил воздух морозной родины. Вот из голой шейки девушки вышло озеро, задутое инеем. Вот из красного уха мужчины вышло облако и часть леса, а женщина выпустила из головы сосны, а я дорогу и парня в валенках. И пришёл мох с болота и мороз. Полетели по снегу дровни — Эх-на! Полетели целиной — Эх-на! Через ухабы поскакали — Эх-на!
4. «

   Пролегала дорога в стороне, Не было в ней пути. Нет! А была она за то очень красива! Да, именно за то... Приласкалась к земле эта дорога, Так прильнула, что душу взяла. Полюбили мы эту дорогу На ней поросла трава. Доля, доля, доляночка! Доля ты тихая, тихая моя. Что мне в тебе, что тебе во мне? А ты меня замучила!

   Пролегала дорога в стороне, Не было в ней пути. Нет! А была она за то очень красива! Да, именно за то... Приласкалась к земле эта дорога, Так прильнула, что душу взяла. Полюбили мы эту дорогу На ней поросла трава. Доля, доля, доляночка! Доля ты тихая, тихая моя. Что мне в тебе, что тебе во мне? А ты меня замучила!
5. «

   Огоньки в болоте мелькают в ядовитой притихшей тине. Под часовней карлики злые трясут бородами... И пляшут колючие звезды, дрожит огонек лампадки...

   Огоньки в болоте мелькают в ядовитой притихшей тине. Под часовней карлики злые трясут бородами... И пляшут колючие звезды, дрожит огонек лампадки...
6. «

   Сев на чистый пенек, Он на флейте пел. От смолы уберечься сумел. — Я принес тебе душу, о, дикий край, О, дикий край. Еще последний цветочек цвел. И сочной была трава, А смола натекала на нежный ком земли. Вечерело. Лягушки квакали Из лужи вблизи. Еще весенний цветочек цвел.

   Сев на чистый пенек, Он на флейте пел. От смолы уберечься сумел. — Я принес тебе душу, о, дикий край, О, дикий край. Еще последний цветочек цвел. И сочной была трава, А смола натекала на нежный ком земли. Вечерело. Лягушки квакали Из лужи вблизи. Еще весенний цветочек цвел.
7. «

   Пахнет кровью и позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку.

   Пахнет кровью и позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку.
8. «

   Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.

   Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.
9. «

   Он доверчив, - Не буди. Башни его далеко. Башни его высоки. Озера его кротки. Лоб его чистый - На нем весна. Сорвалась с ветви птичка - И пусть несется, Моли, моли, - Вознеслась и — лети! Были высоки и упали уступчиво Башни!

   Он доверчив, - Не буди. Башни его далеко. Башни его высоки. Озера его кротки. Лоб его чистый - На нем весна. Сорвалась с ветви птичка - И пусть несется, Моли, моли, - Вознеслась и — лети! Были высоки и упали уступчиво Башни!
10. «

    Струнной арфой — Качались сосны, где свалился полисадник. у забытых берегов и светлого столика рай неизвестный, кем-то одушевленный. У сосновых стволов тропинка вела, населенная тайной, к ласковой скамеечке, виденной кем-то во сне. Пусть к ней придет вдумчивый, сосредоточенный, кто умеет любить, не зная кого, ждать, — не зная чего, а заснет, душа его улетает к светлым источникам и в серебряной ряби веселится она.

    Струнной арфой — Качались сосны, где свалился полисадник. у забытых берегов и светлого столика рай неизвестный, кем-то одушевленный. У сосновых стволов тропинка вела, населенная тайной, к ласковой скамеечке, виденной кем-то во сне. Пусть к ней придет вдумчивый, сосредоточенный, кто умеет любить, не зная кого, ждать, — не зная чего, а заснет, душа его улетает к светлым источникам и в серебряной ряби веселится она.
11. «

    «Смилуйся, смилуйся, Матерь Пречистая», Божия Матерь. «Молит за нас тебя ангел твой белый», наша заступница «Елизавета!» Сгинь, власть темная «от гроба непорочного». Свечи четыре - «Пречистый Крест» и лилии — лилии, «молитвы христианские!»

    «Смилуйся, смилуйся, Матерь Пречистая», Божия Матерь. «Молит за нас тебя ангел твой белый», наша заступница «Елизавета!» Сгинь, власть темная «от гроба непорочного». Свечи четыре - «Пречистый Крест» и лилии — лилии, «молитвы христианские!»
12. «

    Ты не плачь, не жалей меня, мама, Ты не порть своих глазочек. Далеко раскинулась дорога по бездорожью. Не ломай руки! Ты не порть старые глазки! У тебя сын не пропадет, у тебя сын из можжевельника, у тебя сын — молодой булыжник, у тебя сын — молодая веточка, а веточка молодая, пушистая гнется и не ломится.

    Ты не плачь, не жалей меня, мама, Ты не порть своих глазочек. Далеко раскинулась дорога по бездорожью. Не ломай руки! Ты не порть старые глазки! У тебя сын не пропадет, у тебя сын из можжевельника, у тебя сын — молодой булыжник, у тебя сын — молодая веточка, а веточка молодая, пушистая гнется и не ломится.
13. «

    Зыблется майский смех берез.

    Зыблется майский смех берез.
14. «

    Нора, моя Белоснежка, Нора, мой снежный цветик, Мой облачный барашек. Ох ты, снежная королева, Облачное руно, Нежное перышко, Ты, горный эдельвейс, Нора, моя мерцающая волна, Нора, мой сладко мерцающий сон! ... Ах, строгая Королева, не казни меня, Не присуждай меня к смерти! Мое снежное облако, Моя снежная сказка, Эдельвейс с горы, Много милее тебя!

    Нора, моя Белоснежка, Нора, мой снежный цветик, Мой облачный барашек. Ох ты, снежная королева, Облачное руно, Нежное перышко, Ты, горный эдельвейс, Нора, моя мерцающая волна, Нора, мой сладко мерцающий сон! ... Ах, строгая Королева, не казни меня, Не присуждай меня к смерти! Мое снежное облако, Моя снежная сказка, Эдельвейс с горы, Много милее тебя!
15. «

    Покачнулося море - Баю-бай. Лодочка поплыла. Встрепенулися птички... Баю-бай, Правь к берегу! Море, море засыпай, Засыпайте куличики, В лодку девушка легла Косы длинней, длинней Морской травы.

    Покачнулося море - Баю-бай. Лодочка поплыла. Встрепенулися птички... Баю-бай, Правь к берегу! Море, море засыпай, Засыпайте куличики, В лодку девушка легла Косы длинней, длинней Морской травы.
16. «

    Пригласили! Наконец-то пригласили. Липы зонтами, — дачка... Оправляла ситцевую юбочку.

    Пригласили! Наконец-то пригласили. Липы зонтами, — дачка... Оправляла ситцевую юбочку.
17. «

    Из оттаявшего снега, крутые черные ребра лодок.

    Из оттаявшего снега, крутые черные ребра лодок.
18. «

    Раз я сидел один в пустой комнате, шептал мрачно маятник. Был я стянут мрачными мыслями, словно удавленник. Была уродлива комната чьей-то близкой разлукой, в разладе вещи, и на софе книги с пылью и скукой. Беспощадный свет лампы лысел по стенам, сторожила сомкнутая дверь. Сторожил беспощадный завтрашний день: «Не уйдешь теперь!..» И я вдруг подумал: если перевернуть, вверх ножками стулья и диваны, кувырнуть часы?..

    Раз я сидел один в пустой комнате, шептал мрачно маятник. Был я стянут мрачными мыслями, словно удавленник. Была уродлива комната чьей-то близкой разлукой, в разладе вещи, и на софе книги с пылью и скукой. Беспощадный свет лампы лысел по стенам, сторожила сомкнутая дверь. Сторожил беспощадный завтрашний день: «Не уйдешь теперь!..» И я вдруг подумал: если перевернуть, вверх ножками стулья и диваны, кувырнуть часы?..
19. «

    Но тем, — кто приходит сюда, — Сберечь жизни — И представить их души в горницу Христа — Надо вспомнить, что тает Фреска в кофейной, И фонарь в переулке светит Как звезда.

    Но тем, — кто приходит сюда, — Сберечь жизни — И представить их души в горницу Христа — Надо вспомнить, что тает Фреска в кофейной, И фонарь в переулке светит Как звезда.
20. «

    Как высоко крестили дальние полосы, вершины - Вы царственные. Расскажи, о чем ты так измаялся Вечер, вечер ясный! Улетели в верх черные вершины - Измолились высоты в мечтах, Изошли небеса, небеса... О чем ты, ты изомлел-измаялся Вечер — вечер ясный?

    Как высоко крестили дальние полосы, вершины - Вы царственные. Расскажи, о чем ты так измаялся Вечер, вечер ясный! Улетели в верх черные вершины - Измолились высоты в мечтах, Изошли небеса, небеса... О чем ты, ты изомлел-измаялся Вечер — вечер ясный?