463 мыслей Эриха Марии Ремарка без воды

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 463 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

   Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

   — Равик · книга
2. «

   Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они кровожадны!

   Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они кровожадны!

   — Женевьева (Изабелла) · книга
3. «

   Бессмысленно сидеть на одном месте часами и ждать.

   Бессмысленно сидеть на одном месте часами и ждать.

   — Борис Морозов · книга
4. «

   Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

   Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

   — Силверс · книга
5. «

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   — Штайнер · книга
6. «

   Но в одиночестве время тянется невыносимо медленно, и часто, когда сидишь один, из углов выползают странные мысли; как бледные безжизненные руки, машут они и грозят. Это тени призрачного вчерашнего дня, причудливо преображенные, снова всплывающие воспоминания, серые, бесплотные лица, жалобы и обвинения...

   Но в одиночестве время тянется невыносимо медленно, и часто, когда сидишь один, из углов выползают странные мысли; как бледные безжизненные руки, машут они и грозят. Это тени призрачного вчерашнего дня, причудливо преображенные, снова всплывающие воспоминания, серые, бесплотные лица, жалобы и обвинения...

   — Эрнст Биркхольц · книга
7. «

   Наивность — не недостаток, а напротив, признак одарённости.

   Наивность — не недостаток, а напротив, признак одарённости.

   — Три товарища · книга
8. «

   Все романтические мечты рассыпались в прах, соприкоснувшись с действительностью, холодом и одиночеством.

   Все романтические мечты рассыпались в прах, соприкоснувшись с действительностью, холодом и одиночеством.

   — Жизнь взаймы · книга
9. «

   — После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана. — Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу. — Очень мудро.

   — После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана. — Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу. — Очень мудро.

   — Кан · книга
10. «

    Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

    Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

    — Пауль Боймер · книга
11. «

    Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

    Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

    — Роберт Хирш · книга
12. «

    Иногда и любовь не в радость, не правда ли?

    Иногда и любовь не в радость, не правда ли?

    — Равик · книга
13. «

    Если ты любишь и не веришь при этом в чудеса, ты потерянный человек – так, кажется, сказал ему в 1933 году берлинский адвокат Аренсен. А три недели спустя он уже сидел в концлагере – на него донесла любовница.

    Если ты любишь и не веришь при этом в чудеса, ты потерянный человек – так, кажется, сказал ему в 1933 году берлинский адвокат Аренсен. А три недели спустя он уже сидел в концлагере – на него донесла любовница.

    — Триумфальная арка · книга
14. «

    Почему он называет шизофрению болезнью? Разве нельзя было бы с таким же успехом считать ее особым видом душевного богатства? Разве в самом нормальном человеке не сидит с десяток личностей? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным?

    Почему он называет шизофрению болезнью? Разве нельзя было бы с таким же успехом считать ее особым видом душевного богатства? Разве в самом нормальном человеке не сидит с десяток личностей? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным?

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
15. «

    Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

    Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

    — Георг Кроль · книга
16. «

    Ничто так не волнует кровь и не приводит дух в мятежное и тоскующее состояние, как шум ветра и морской прибой.

    Ничто так не волнует кровь и не приводит дух в мятежное и тоскующее состояние, как шум ветра и морской прибой.

    — Трофей Вандервельде · книга
17. «

    Родиться глупым не стыдно; стыдно только умирать глупцом.

    Родиться глупым не стыдно; стыдно только умирать глупцом.

    — Готтфрид Ленц · книга
18. «

    Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

    Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

    — Элизабет Крузе Гребер · книга
19. «

    Счастье можно понимать по-разному.

    Счастье можно понимать по-разному.

    — Клерфэ · книга
20. «

    — Ну-ка, дыхни, — сказал Готтфрид. Я повиновался. — Ром, вишневая настойка и абсент, — сказал он. — Пил абсент, свинья!

    — Ну-ка, дыхни, — сказал Готтфрид. Я повиновался. — Ром, вишневая настойка и абсент, — сказал он. — Пил абсент, свинья!

    — Готтфрид Ленц · книга