Что говорил Этель Лилиан Войнич: 129 цитат

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 129 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

   — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
2. «

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
3. «

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   — Этьен де Мартерель · книга
5. «

   Радуга не отличается постоянством, но она чиста и прекрасна.

   Радуга не отличается постоянством, но она чиста и прекрасна.

   — Молли Реймонд · книга
6. «

   Монтанелли посмотрел на своего собеседника таким взглядом, как будто изучал новую для себя и весьма неприятную зоологическую разновидность.

   Монтанелли посмотрел на своего собеседника таким взглядом, как будто изучал новую для себя и весьма неприятную зоологическую разновидность.

   — Овод · книга
7. «

   Нельзя даже предвидеть, что принесет с собой завтрашний день. В добрые времена люди знали, чего им держаться, а теперь...

   Нельзя даже предвидеть, что принесет с собой завтрашний день. В добрые времена люди знали, чего им держаться, а теперь...

   — Овод · книга
8. «

   Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

   Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

   — Джемма Уоррен · книга
9. «

   Меня, пожалуй, больше привлекает полная свобода жизни в дикой стране, чем красоты природы. Там человек может действительно сохранить свое человеческое достоинство, не то что в наших городах.

   Меня, пожалуй, больше привлекает полная свобода жизни в дикой стране, чем красоты природы. Там человек может действительно сохранить свое человеческое достоинство, не то что в наших городах.

   — Галли · книга
10. «

    Они [религии] отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь — это религиозная направленность ума, это потребность человека создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться ему. Кто это будет — Христос, Будда или дикарский тотем — не имеет значения.

    Они [религии] отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь — это религиозная направленность ума, это потребность человека создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться ему. Кто это будет — Христос, Будда или дикарский тотем — не имеет значения.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
11. «

    Самый верный способ попасться — это убедить себя в провале заранее.

    Самый верный способ попасться — это убедить себя в провале заранее.

    — Чезаре Мартини · книга
12. «

    Наши отвратительные законы и обычаи — лишь отражение нашей собственной сути. Мы от рождения жадны и жестоки. В глубине души мы вовсе не желаем ни справедливости, ни красоты, они мешают нам дышать. Пусти нас в рай — и мы не успокоимся, пока не обратим его в пустыню.

    Наши отвратительные законы и обычаи — лишь отражение нашей собственной сути. Мы от рождения жадны и жестоки. В глубине души мы вовсе не желаем ни справедливости, ни красоты, они мешают нам дышать. Пусти нас в рай — и мы не успокоимся, пока не обратим его в пустыню.

    — Беатриса · книга
13. «

    Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское.

    Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское.

    — Джемма Уоррен · книга
14. «

    Подло ведь… выдавать чужие секреты! Заразная болезнь… между прочим.

    Подло ведь… выдавать чужие секреты! Заразная болезнь… между прочим.

    — Маршан · книга
15. «

    Да, в сущности, не всё ли равно, чем всё это закончится? Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, — это избавиться от невыносимых мук.

    Да, в сущности, не всё ли равно, чем всё это закончится? Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, — это избавиться от невыносимых мук.

    — Овод · книга
16. «

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
17. «

    Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

    Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
18. «

    — Интересно, сколько может человек вынести? – Много, – угрюмо ответил Маршан. – И самого разнообразного.

    — Интересно, сколько может человек вынести? – Много, – угрюмо ответил Маршан. – И самого разнообразного.

    — Феликс Риварес · книга
19. «

    Честные люди платят свои долги, не увиливая и не хныча.

    Честные люди платят свои долги, не увиливая и не хныча.

    — Сними обувь твою · книга
20. «

    Дым медленно растаял в свете ярких утренних лучей. Они увидели, что Овод упал; увидели и то, что он еще жив. Первую минуту солдаты и офицеры стояли, как в столбняке, глядя на Овода, который в предсмертных корчах бился на земле. Врач и полковник с криком кинулись к нему, потому что он приподнялся на одно колено и опять смотрел на солдат и опять смеялся. — Второй промах! Попробуйте... еще раз, друзья! Может быть... Он пошатнулся и упал боком на траву. — Умер? — тихо спросил полковник. Врач опустился на колени и, положив руку на залитую кровью сорочку Овода, ответил: — Кажется, да...

    Дым медленно растаял в свете ярких утренних лучей. Они увидели, что Овод упал; увидели и то, что он еще жив. Первую минуту солдаты и офицеры стояли, как в столбняке, глядя на Овода, который в предсмертных корчах бился на земле. Врач и полковник с криком кинулись к нему, потому что он приподнялся на одно колено и опять смотрел на солдат и опять смеялся. — Второй промах! Попробуйте... еще раз, друзья! Может быть... Он пошатнулся и упал боком на траву. — Умер? — тихо спросил полковник. Врач опустился на колени и, положив руку на залитую кровью сорочку Овода, ответил: — Кажется, да...

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга