Топ-31 цитата Евы Никольской

Ева Никольская — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Бум-бум-бум! Проснувшийся (явно не до конца, раз продолжал!) «обморок» постучался лбом и радостно заскреб когтями по двери.

   Бум-бум-бум! Проснувшийся (явно не до конца, раз продолжал!) «обморок» постучался лбом и радостно заскреб когтями по двери.

   — Катя · книга
2. «

   – Колдуй уже, мать твою за пятку… ведьма. – Я некромантка. – Все равно колдуй, – потребовала «кошка» раздраженным шепотом, и Рита подчинилась.

   – Колдуй уже, мать твою за пятку… ведьма. – Я некромантка. – Все равно колдуй, – потребовала «кошка» раздраженным шепотом, и Рита подчинилась.

   — Рита · книга
3. «

   — Ты прорицатель или кто? Во вселенной все предрешено… — С чего бы? — возразил дух. — Не зря вселенная женского рода. Вы, леди, такие непредсказуемые.

   — Ты прорицатель или кто? Во вселенной все предрешено… — С чего бы? — возразил дух. — Не зря вселенная женского рода. Вы, леди, такие непредсказуемые.

   — миледи Индэгра · книга
4. «

   — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

   — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

   — Алексей · книга
5. «

   – Это Шторм, великий и ужасный, – представила я маленького серого котенка с рыжими, как облепиха, глазенками, внимательно изучавшими нас из-под сдвинутой крышки, – будет… когда вырастет.

   – Это Шторм, великий и ужасный, – представила я маленького серого котенка с рыжими, как облепиха, глазенками, внимательно изучавшими нас из-под сдвинутой крышки, – будет… когда вырастет.

   — Наследница «Черного озера» · книга
6. «

   — Я трезвая, — вставила свое веское слово мавка. — И я не ведьма. — А я пьяная! — хлопнув себя по груди рукой, с гордостью сообщила Катарина. — И щас с-с-спою. Хуже, один черт, уже не будет.

   — Я трезвая, — вставила свое веское слово мавка. — И я не ведьма. — А я пьяная! — хлопнув себя по груди рукой, с гордостью сообщила Катарина. — И щас с-с-спою. Хуже, один черт, уже не будет.

   — Катарина · книга
7. «

   Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

   Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

   — Аня · книга
8. «

   — Сними. Свою. Защиту, — делая паузы между словами, повторил василиск. — Или я взорву ее к чертовой бабушке... — К бабушке не надо, — ни капли не испугался его тона наш крылатый преподаватель. — Бабушки у чертей такие, что сегодняшние неприятности пустяком покажутся.

   — Сними. Свою. Защиту, — делая паузы между словами, повторил василиск. — Или я взорву ее к чертовой бабушке... — К бабушке не надо, — ни капли не испугался его тона наш крылатый преподаватель. — Бабушки у чертей такие, что сегодняшние неприятности пустяком покажутся.

   — Достать василиска! · книга
9. «

   Та-а-а-ак… Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

   Та-а-а-ак… Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

   — Катя · книга
10. «

    — Есть одна особа с даром замораживать воду. Правда, ей уже семьдесят, и она та еще домоседка, но вдруг… — Лала, не издевайся, — приоткрыв один глаз, мужчина посмотрел на подругу, а та, хихикнув, заявила: — Даже не думала, дорогой! Ты же сам просил все варианты, вот и… — Кроме бабушки-рецидивистки из тайного общества «антибайкер» кто-то ещё есть?

    — Есть одна особа с даром замораживать воду. Правда, ей уже семьдесят, и она та еще домоседка, но вдруг… — Лала, не издевайся, — приоткрыв один глаз, мужчина посмотрел на подругу, а та, хихикнув, заявила: — Даже не думала, дорогой! Ты же сам просил все варианты, вот и… — Кроме бабушки-рецидивистки из тайного общества «антибайкер» кто-то ещё есть?

    — Лала · книга
11. «

    Благими намерениями вымощена дорога в ад. Спасибо! Я там уже была, и, если честно, мне не понравилось.

    Благими намерениями вымощена дорога в ад. Спасибо! Я там уже была, и, если честно, мне не понравилось.

    — Катя · книга
12. «

    — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

    — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

    — Аня · книга
13. «

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    — Аня · книга
14. «

    Золотистое красивое «солнышко» с мордочкой, на которой без труда читалось: «Ушла в астрал, по пустякам не тревожить!»

    Золотистое красивое «солнышко» с мордочкой, на которой без труда читалось: «Ушла в астрал, по пустякам не тревожить!»

    — Лера · книга
15. «

    Месть – это хорошо. Но если она еще и доход принесет – так вообще ведь сладко будет!

    Месть – это хорошо. Но если она еще и доход принесет – так вообще ведь сладко будет!

    — Рита · книга
16. «

    – Козел или кобель… выбор понятен – козлы дрессировке не поддаются, – философски заметила Рита.

    – Козел или кобель… выбор понятен – козлы дрессировке не поддаются, – философски заметила Рита.

    — Рита. · книга
17. «

    Ты ведешь себя… странно. Когда надо бояться – язвишь, когда следует убегать – стоишь, а когда нужно помолчать – тебя не заткнуть никакими силами. Разве это нормально?

    Ты ведешь себя… странно. Когда надо бояться – язвишь, когда следует убегать – стоишь, а когда нужно помолчать – тебя не заткнуть никакими силами. Разве это нормально?

    — Красавица и ее чудовище · книга
18. «

    На лице у тебя «алебастровый грим». Под глазами разводы от туши и слез. Сердце плачет в груди. Как же так, Лилигрим? Пол усыпан ковром из рубиновых роз. Ты лежишь среди них в потемневшей фате Лепестками покрыт белоснежный наряд Где улыбка твоя? Жизнерадостность где? Платье порвано сверху, и ребра торчат. Твои руки раскинуты, взор как стекло. Смерть коснулась тебя поцелуем своим. Столько крови из вен среди роз натекло… Как же это случилось? Скажи, Лилигрим? Только в мертвых устах не появится звук. Ты ушла, не прощаясь, ушла навсегда, Ускользнула, как птица, из дрогнувших рук. А вчера говорила, что все ерунда. Твое нежное тело изодрано в кровь. Твоя брачная ночь стала пропуском в ад. Эта плата такая у нас за любовь. Платье белое траурный сменит наряд. Он сидит на полу в изголовье твоем, Смерть в глазах его, холод и мертвая мгла. Эту ночь провели вы в каэре вдвоем. Ночь любви… Ты ее пережить не смогла? Лилигрим, моя Лили — хрустальный бутон. Не забыть мне твоих вдохновенных речей. Жениха ты любила… Но стоил ли он Крика ужаса, боли и смерти твоей? Упокойся же с миром, Земное дитя, Одинокое Сердце, познавшее страсть. В Карнаэл ты явилась, смеясь и шутя, Чтобы в каменных стенах навеки пропасть. Лилигрим… Моя фея, мой ангел, мой сон. Мой кошмар, моя память, отчаянья стон. Ты считала, что тем, кто любим, повезло? Ты ошиблась, малышка. Любовь — это зло. В розах черное платье. И муж твой — вдовец. Ты вчера улыбалась, идя под венец… Как же гадко на сердце и хочется взвыть. Никогда, Лилигрим, мне тебя не забыть.

    На лице у тебя «алебастровый грим». Под глазами разводы от туши и слез. Сердце плачет в груди. Как же так, Лилигрим? Пол усыпан ковром из рубиновых роз. Ты лежишь среди них в потемневшей фате Лепестками покрыт белоснежный наряд Где улыбка твоя? Жизнерадостность где? Платье порвано сверху, и ребра торчат. Твои руки раскинуты, взор как стекло. Смерть коснулась тебя поцелуем своим. Столько крови из вен среди роз натекло… Как же это случилось? Скажи, Лилигрим? Только в мертвых устах не появится звук. Ты ушла, не прощаясь, ушла навсегда, Ускользнула, как птица, из дрогнувших рук. А вчера говорила, что все ерунда. Твое нежное тело изодрано в кровь. Твоя брачная ночь стала пропуском в ад. Эта плата такая у нас за любовь. Платье белое траурный сменит наряд. Он сидит на полу в изголовье твоем, Смерть в глазах его, холод и мертвая мгла. Эту ночь провели вы в каэре вдвоем. Ночь любви… Ты ее пережить не смогла? Лилигрим, моя Лили — хрустальный бутон. Не забыть мне твоих вдохновенных речей. Жениха ты любила… Но стоил ли он Крика ужаса, боли и смерти твоей? Упокойся же с миром, Земное дитя, Одинокое Сердце, познавшее страсть. В Карнаэл ты явилась, смеясь и шутя, Чтобы в каменных стенах навеки пропасть. Лилигрим… Моя фея, мой ангел, мой сон. Мой кошмар, моя память, отчаянья стон. Ты считала, что тем, кто любим, повезло? Ты ошиблась, малышка. Любовь — это зло. В розах черное платье. И муж твой — вдовец. Ты вчера улыбалась, идя под венец… Как же гадко на сердце и хочется взвыть. Никогда, Лилигрим, мне тебя не забыть.

    — Арацельс · книга
19. «

    – Спать хочешь? – снова заговорил. – Нет. – Есть? – Нет. – Почитать что-нибудь? – Нет. – А в лоб? – Не… Что? – В лоб, говорю, дам сейчас, соплячка вредная!

    – Спать хочешь? – снова заговорил. – Нет. – Есть? – Нет. – Почитать что-нибудь? – Нет. – А в лоб? – Не… Что? – В лоб, говорю, дам сейчас, соплячка вредная!

    — Лера · книга
20. «

    — Мамой клянусь. — Какая мама, Веня? — сдвинув на нос круглые очки в тонкой серебристой оправе, усмехнулась хозяйка. — Вы же почкованием размножаетесь раз в сто лет. — Каждый мечтает о маме, — философски заявил домовенок.

    — Мамой клянусь. — Какая мама, Веня? — сдвинув на нос круглые очки в тонкой серебристой оправе, усмехнулась хозяйка. — Вы же почкованием размножаетесь раз в сто лет. — Каждый мечтает о маме, — философски заявил домовенок.

    — Веня · книга