Федерико Гарсиа Лорка — 116 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 116 цитат Федерико Гарсиы Лорки: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всё проходит, а плохое остаётся.

   Всё проходит, а плохое остаётся.

   — Служанка · книга
2. «

   Под водою строки плывут чередою. Гребень воды качает россыпи звёзд и чаек. Сна не тревожит ветер гулом гитарной деки. Только тростник и помнит то, что уносят реки.

   Под водою строки плывут чередою. Гребень воды качает россыпи звёзд и чаек. Сна не тревожит ветер гулом гитарной деки. Только тростник и помнит то, что уносят реки.
3. «

   Тому, кто слывет мужчиной, нескромничать не пристало. И я повторять не стану слова, что она шептала. В песчинках и поцелуях она ушла на рассвете. Кинжалы трефовых лилий вдогонку рубили ветер. Я вел себя так, как должно, - цыган до смертного часа. Я дал ей ларец на память и больше не стал встречаться, запомнив обман той ночи в туманах речной долины, - она ведь была замужней, а мне клялась, что невинна.

   Тому, кто слывет мужчиной, нескромничать не пристало. И я повторять не стану слова, что она шептала. В песчинках и поцелуях она ушла на рассвете. Кинжалы трефовых лилий вдогонку рубили ветер. Я вел себя так, как должно, - цыган до смертного часа. Я дал ей ларец на память и больше не стал встречаться, запомнив обман той ночи в туманах речной долины, - она ведь была замужней, а мне клялась, что невинна.
4. «

   Но хрустнули обломками жемчужин скорлупки чистой формы и я понял, что я приговорен и безоружен. Обшарили все церкви, все кладбища и клубы, искали в бочках, рыскали в подвале, разбили три скелета, чтоб выковырять золотые зубы.

   Но хрустнули обломками жемчужин скорлупки чистой формы и я понял, что я приговорен и безоружен. Обшарили все церкви, все кладбища и клубы, искали в бочках, рыскали в подвале, разбили три скелета, чтоб выковырять золотые зубы.
5. «

   Учись у родника, который лихорадит ночные сады, и никто не знает, когда он смеётся и когда плачет, когда начинается и когда кончится.

   Учись у родника, который лихорадит ночные сады, и никто не знает, когда он смеётся и когда плачет, когда начинается и когда кончится.
6. «

   Я войду прямо в сердце и согрею ладони. Сердца, жаркого сердца! В его смертном ожоге мои недра оттают. Я заждался! С дороги! Я проникну! Ни тени не останется где-то. Зашумят перелески отголосками света. Этой ночью от крови оживут мои щеки и подмятые ветром камыши у протоки.

   Я войду прямо в сердце и согрею ладони. Сердца, жаркого сердца! В его смертном ожоге мои недра оттают. Я заждался! С дороги! Я проникну! Ни тени не останется где-то. Зашумят перелески отголосками света. Этой ночью от крови оживут мои щеки и подмятые ветром камыши у протоки.
7. «

   О, худшая из болей — поэзии боль вековая, болотная боль, и в ней не льётся вода живая!

   О, худшая из болей — поэзии боль вековая, болотная боль, и в ней не льётся вода живая!
8. «

   Это не ад, это улица. Это не смерть, это фруктовая лавка. Я вижу необозримые миры В сломанной лапе котенка, Раздавленного вашим блестящим авто.

   Это не ад, это улица. Это не смерть, это фруктовая лавка. Я вижу необозримые миры В сломанной лапе котенка, Раздавленного вашим блестящим авто.
9. «

   Я под аркой Эльвиры буду ждать на пути, чтоб узнать твое имя и, заплакав, уйти.

   Я под аркой Эльвиры буду ждать на пути, чтоб узнать твое имя и, заплакав, уйти.
10. «

    Миссия у поэта одна: одушевлять в буквальном смысле — дарить душу.

    Миссия у поэта одна: одушевлять в буквальном смысле — дарить душу.
11. «

    Никогда ничего не объясняй и не стыдись равного трепета перед бабочкой и бегемотом.

    Никогда ничего не объясняй и не стыдись равного трепета перед бабочкой и бегемотом.
12. «

    Смотрите, весь город против меня, они хотят меня убить, а я не боюсь. На нож отвечают ножом, на палку — палкой, а вот когда запираешь на ночь дверь и ложишься одна... тогда нападает такая тоска, такая тоска! Еле дышишь от страха!... Всего боишься: стукнула дверь, дождь забарабанил по стеклам, скрипнула подо мной пружина — и уж мерещится невесть что! И все это только страх одиночества, населенного привидениями, — я их раньше не видала, потому что не хотела видеть, но их видели моя мать, и моя бабушка, и все зрячие женщины в нашем роду.

    Смотрите, весь город против меня, они хотят меня убить, а я не боюсь. На нож отвечают ножом, на палку — палкой, а вот когда запираешь на ночь дверь и ложишься одна... тогда нападает такая тоска, такая тоска! Еле дышишь от страха!... Всего боишься: стукнула дверь, дождь забарабанил по стеклам, скрипнула подо мной пружина — и уж мерещится невесть что! И все это только страх одиночества, населенного привидениями, — я их раньше не видала, потому что не хотела видеть, но их видели моя мать, и моя бабушка, и все зрячие женщины в нашем роду.

    — Башмачница · книга
13. «

    Ни мыльных пузырей, ни свинцовых пуль. Настоящее стихотворение должно быть незримым.

    Ни мыльных пузырей, ни свинцовых пуль. Настоящее стихотворение должно быть незримым.
14. «

    Буду плакать, ведь хочется, хочется плакать, так заплакать, как мальчику с парты последней, потому что я не травинка, не поэт, не скелет, закутанный в мякоть, а лишь сердце, смертельно раненное, стон — на стоны иного мира, боль — на боль вселенной соседней.

    Буду плакать, ведь хочется, хочется плакать, так заплакать, как мальчику с парты последней, потому что я не травинка, не поэт, не скелет, закутанный в мякоть, а лишь сердце, смертельно раненное, стон — на стоны иного мира, боль — на боль вселенной соседней.
15. «

    Я испанец до мозга костей и не мог бы жить в каком-нибудь другом месте земного шара, но мне ненавистен всякий, кто считает себя выше других по одному тому, что он испанец. Я не верю в политические разделения. Я брат всем людям, и мне отвратителен тот, кто, вслепую любя родину, готов принести себя на алтарь пустых националистических идеалов. Добрый китаец мне ближе злого испанца. Испания живет в глубинах моего сердца, я ее поэт, но прежде того я гражданин мира и брат всем людям.

    Я испанец до мозга костей и не мог бы жить в каком-нибудь другом месте земного шара, но мне ненавистен всякий, кто считает себя выше других по одному тому, что он испанец. Я не верю в политические разделения. Я брат всем людям, и мне отвратителен тот, кто, вслепую любя родину, готов принести себя на алтарь пустых националистических идеалов. Добрый китаец мне ближе злого испанца. Испания живет в глубинах моего сердца, я ее поэт, но прежде того я гражданин мира и брат всем людям.
16. «

    В неприкаянной смуте предвечерья, когда люди вздыхают, а у деревьев голова раскалывается от птиц, выключи сердце и примерься к широким веслам заката.

    В неприкаянной смуте предвечерья, когда люди вздыхают, а у деревьев голова раскалывается от птиц, выключи сердце и примерься к широким веслам заката.
17. «

    Tengo miedo a perder la maravilla de tus ojos de estatua, y el acento que de noche me pone en la mejilla la solitaria rosa de tu aliento.

    Tengo miedo a perder la maravilla de tus ojos de estatua, y el acento que de noche me pone en la mejilla la solitaria rosa de tu aliento.
18. «

    Высокий и узкобедрый, стройней тростников лагуны, идет он, кутая тенью глаза и грустные губы; поют горячие вены серебряною струною, а кожа в ночи мерцает, как яблоки под луною.

    Высокий и узкобедрый, стройней тростников лагуны, идет он, кутая тенью глаза и грустные губы; поют горячие вены серебряною струною, а кожа в ночи мерцает, как яблоки под луною.
19. «

    Ты знать не можешь, как тебя люблю я, — Ты спишь во мне, спокойно и устало.

    Ты знать не можешь, как тебя люблю я, — Ты спишь во мне, спокойно и устало.
20. «

    Неустанно гитара плачет, как вода по каналам — плачет, как ветра над снегами — плачет, не моли её о молчанье! Так плачет закат о рассвете, так плачет стрела без цели, так песок раскалённый плачет о прохладной красе камелий. Так прощается с жизнью птица под угрозой змеиного жала. О гитара, бедная жертва пяти проворных кинжалов!

    Неустанно гитара плачет, как вода по каналам — плачет, как ветра над снегами — плачет, не моли её о молчанье! Так плачет закат о рассвете, так плачет стрела без цели, так песок раскалённый плачет о прохладной красе камелий. Так прощается с жизнью птица под угрозой змеиного жала. О гитара, бедная жертва пяти проворных кинжалов!